Часть 18. Такая разная любовь

      Вечер. Дом Шани, в который еще стоило попасть — пожилая хозяйка скромного жилища почти караулила входную дверь и на каждого гостя смотрела как на потенциального наркомана или проститутку — и приятная компания. Геральт пил ржаную водку, рассказывая друзьям о том, какой из Талера расчудесный шпион, — что выяснилось совершенно случайно, — закусывал огурчиками с салом и чувствовал, что метафорическая задница, в которой он оказался, затягивает его все глубже. Шани, как заботливая хозяйка, хлопотала над столом, аккуратно пригубливая вина, и с тревогой смотрела в суровые и совершенно не пьянеющие глаза ведьмака. Лео, сидящий рядом с братом по цеху, пытался ободрить ее улыбкой, но выходило дурно — медичка услышала достаточно, чтобы всерьез опасаться за безопасность обоих мужчин, один из которых волновал ее особенно сильно. — И что вы будете делать, если это окажется настоящий Явед? — Спросил Лютик уже заметно заплетающимся языком и с жопкой огурца в руке. — Вы же понимаете, что он вас убьет, да? — Для начала надо быть уверенным, что это не Реймонд. — Геральт тяжело вздохнул и выпил еще водки. Залпом. — А потом… Потом надо думать. — Если он убил Реймонда, то наверняка куда-то дел труп. — Шани нахмурилась, закусив губу. — Вряд ли выкинул в подворотне. — Если не сжег или не скинул в болотах, — Золтан захрустел закуской, задумчиво почесав бороду, — то на кладбище искать надо. — Кэтрин может достать пропуск. — Тотчас оживился Лео, которого ждало позднее рандеву с новой стражницей в доме у сестры Наташи. — Она может попробовать достать. — Не надо. Я поговорю с Винсентом сам. Лео поднял глаза на Геральта и в его взоре мелькнула обида. — Ты не доверяешь ей? Неужели ты действительно думаешь, что она связана с Саламандрами? — Я не знаю ее, Лео. И ты тоже. То, что она пытается тебя охмурить, еще не говорит о том, что ее чувства настоящие. Это вполне может быть уловка. Выражение лица молодого ведьмака изменилось, а взгляд стал жестче, никак ему не свойственным. Спирт ударил ему в голову, чужие слова больно задели за живое, и он поднялся из-за стола, привлекая к себе внимание даже улетевшего от бутылки настойки Лютика. — Да, но когда женщины проявляют интерес к тебе, ты не думаешь, что это уловка. Ты посвятил целое утро, бегая вокруг местной сплетницы с перчатками в руках, хотя та могла заманить тебя в западню, но это тебя не остановило и ты пошел за ней, куда она велела! А когда я нравлюсь какой-то девушке, то это обязательно что-то плохое? — Я не говорил этого. Твою мать, Лео, сядь. Успокойся, я не это имел в виду! Лютик, казалось, сразу протрезвел, с тревогой глядя на ссору, которая грянула точно гром среди ясного неба. Золтан прокашлялся, попытался как-то снять напряжение, но его жалкие потуги никто даже не заметил. — Она вызвалась искать тех, кто напал на тебя в лечебнице, когда ты допрашивал пленника! Она посадила одного из Саламандр! — Это все может быть частью плана, как же ты не поймешь? — Плана? — Лео горько усмехнулся. — Какого плана? Думаешь она тебя убить хочет? Да Кэтрин не выстоит против тебя в бою даже секунды — я знаю, как она умеет держать меч. Или ты думаешь, она бы уже не заманила меня в ловушку, когда у нее было столько возможностей! Геральт хотел было ответить, сказать, что влюбленные идиоты не годятся в хорошие защитники, но разговор прервали шаги на лестнице. В комнате появился рыцарь по имени Зигфрид, которого позвал сам Лео, настояв проявить уважение к тому, кто помог им с пропуском на дамбу. Вероятно, он слышал чужой спор, — лицо мужчины выдавало его с потрохами, — но тщательно делал вид, что все в порядке. Почти с первого слова он сумел очаровать хозяйку вечера, галантно ухаживая за ней во время ужина, но не переходя границ, а вот тот, кто позвал его на вечер удалился спешно. Удалился на встречу с Кэтрин. Геральт помрачнел, уже пожалев, что вообще ляпнул лишнее, а вполне успешные потуги Зигфрида очаровать Шани раздражали еще больше: медичка смущалась и краснела, а после того, как рыцарь исполнил свою короткую арию, и вовсе зацвела. Взгляд Зигфрида на девушку Геральт тоже поймал и стал еще суровее. — Ну, я тоже пойду-с. — Заплетающимся языком заявил Лютик, поправляя съехавшую на бок шапочку. — Надо и честь знать. Геральт, поговори с Лео. Не хорошо, понимаешь? — Давай уже, курья башка. — Золтан подхватил менестреля под локоть, кое-как помогая тому держать равновесие. — У Вивальди переночуешь. До корчмы я тебя, мешок с костями, не доведу. Зигфрид, как не странно, тоже ушел, с прежней любезной галантностью поклонившись Шани. Та осталась с ведьмаком одна, и ее сердце тревожно забилось. Она уже и не думала про свои приключения на болотах, не гоняла дурные мысли, вызывающие ревность, что знаменитый Белый Волк еще и не менее знаменитый бабник, и пока она там спасает жизни, он окучивает местных красоток, даря им какие-то там перчатки, шарфы и еще черт знает какую ерунду. Какое право она имеет ревновать, если Геральт ей ничего не обещал? Какое значение это имеет, если сейчас он с ней и у них вся ночь впереди?       А в это время сам ведьмак думал совершенно о другом. Да, надо что-то делать со своим уровнем либидо, поскольку вместо того, чтобы пойти на боковую, воспользовавшись предложением Зигфрида переночевать с караульной будке и перекинуться еще партией в кости, он все еще сидел за столом Шани и своим странным поведением вполне мог сойти за ревнивого ухажера. Не такого тайного, как Тайлер, позвавший девушку на свидание всей ее жизни по опасным и грязным улочкам квартала, но точно такого, который может если не разбить девичье сердце, то во всяком случае надолго оставить вполне смешанные воспоминания. Стоило конечно приличия ради подарить Шани что-то приятное за ее нескончаемую заботу и помощь, например вручить девушке какой-нибудь букетик, показать ей как он ценит ее и… — И залезть к ней под юбку. — Бубнил себе под нос ведьмак, представляя себя в роли влюбленного подростока без гроша в кармане, который собирает цветочки в благоухающем саду лечебницы или покупающем безделушку у торговца. — Какой же ты сукин сын, Геральт. Просто сукин сын. Он сам не понял, что сказал это вслух. Дошло лишь когда увидел взгляд Шани, во взгляде которой не было укора, но уже и не светилась надежда на нечто более романтическое, нежели дружеская беседа при догорающей свече. «Ты идиот, Геральт», — мысленно поносил себя ведьмак, проведя ладонью по сонному лицу, — «истинный кретин». — Прости, Шани. Это… Это просто мысли ни о чем. Я запутался. — Это из-за разговора с Лео? — С прежним участием спросила рыжеволосая, вновь присаживаясь рядом с ведьмаком. — И из-за этого тоже. Вся эта ситуация с Альвином, странное поведение Реймонда, подозреваемые, которых хоть и стало меньше, но они, язви их в душу, все еще есть и я не знаю, кого обвинять… — А может не стоит никого обвинять? Если ты подозреваешь Кэтрин, не лучше ли понаблюдать за ней лично? Обвинять девушку без доказательств — только злить Лео, который, кажется, действительно влюблен. А остальные… У тебя еще есть время во всем разобраться. — Да. Только ни вину Винсента, ни Калькштейна, ни Могилы я доказать не могу. А если они все заодно, то все еще хуже, чем кажется. Ладонь Шани накрыла его собственную — трепетно и нежно — а в глазах рыжеволосой было все то, что хотел видеть Геральт и что боялся увидеть. Предложение, ласка, доброта и участие, желание и томление; если он сейчас поцелует ее, она не оттолкнет, не отпрянет. Скорее всего, это никак не скажется на их взаимотношениях, ведь Шани не из тех, кто будет бегать следом, как маленькая собачка, и вымаливать внимание. Потом он сможет остаться с ней друзьями, такими же хорошими, как прежде. Только теперь еще с воспоминаниями о ночи, которую оба хотели провести друг с другом. Геральт посмотрел в глаза Шани еще раз. Встал из-за стола и подхватил девушку на руки, унося ее на кровать. Она не сопротивлялась его напору — трепетная и горячая, медичка жаждала его, отвечая на каждое прикосновение с искренним, жарким запалом. Повернувшись на бок и согнув ногу в колене, она тотчас ощутила чужое возбуждение, а следом и легкий, игривый укус в плечо. Шани тихо рассмеялась, подставив под поцелуи шею. Мозолистая ладонь накрыла ее грудь, плавно скользя все ниже до сокровенного места, и наконец ведьмак вошел в нее, слегка придавливая своим весом. Толкнулся вначале плавно, а потом уже быстрее, теперь удерживая Шани за бедро на месте, пока она ерзала на старой перине, извиваясь и тихо постанывая в такт с нарастающим удовольствием. Когда он ушел от нее, было уже утро. Бабуля, решившая высказать о беспутной девке все, что думает и все, что накипело за ночь беспросветного запоя для целой кучи незнакомых людей, — и нелюдей, к слову, тоже, — поднялась наверх и уже было хотела открыть рот для нравоучительной отповеди, но ей не дали даже плюнуть в свой адрес. — Мне нужно на работу. На столе деньги — их оставил мой друг в качестве извинения за доставленные неудобства. Буду поздно. И Шани вылетела из дома, едва не сметя собой бабулю со ступенек. Бабуля дурой не была. К столу подошла, орены пересчитала. Считать она умела хорошо, а потому решила, что не так уж ей и мешали эти наркоманы и проститутки. В конце-концов, не должна же свободная комната пустовать, не так ли?

***

      Подвал был темным и сырым, со старой скрипучей лестницей, с которой запросто можно было кувырнуться и стрижом полететь в лужу разлившегося из бочки вина — бабуля сестры Наташи держала нехилый запас, на зависть ценителям хорошего пойла. Лео шел впереди, — уверенно и смело, — а за ним следовала Кэтрин, неся в руках факел. Вопреки всем уверениям Геральта, молодой ведьмак не чувствовал от этой девушки опасности или нечестности; ее нахождение рядом напротив вселяло какое-то ощущение уверенности, как будто он нутром знал, что в случае беды Кэтрин прикроет спину и не бросит, даже если сама будет находиться в опасности. Опасность не заставила себя ждать. Пока Наташа укладывала пожилую женщину в кровать, окружая заботой и любовью, в подвале старого дома пировал монстр. Когда-то он был человеком, но теперь единственное, что руководило им: жажда и страх. Страх перед теми, кто пришел убить его, уничтожить и изгнать из собственного дома. Он вырос здесь, хотя и не помнил тех ценных моментов, которые наполняют сердце теплом и ностальгией. Хотя, стоило отдать должное этому монстру — бабушку, спускающуюся каждую ночь в подвал и относившую ему мясо, купленное у торгаша на базаре, он не трогал и даже не помышлял нападать. Он появился внезапно, пикировав с балки на потолке, и появился как раз перед Кэтрин и Лео, издав противный то ли визг, то ли крик, который напоминал звуки, издаваемые летучими мышами. Девушка, от неожиданности дрогнувшая всем телом, не отошла от ведьмака ни на шаг. — Стой на лестнице. — Тихо предупредил Лео, загораживая собой Кэтрин. — Если что — беги. — Я не брошу тебя. Но ведьмак ее уже не слушал. Он ринулся вперед, выдавая уже знакомые стражнице пируэты и финты. Во время тренировки она успела насладиться мастерством этого на вид миролюбивого и безобидного парня, вспоминая тот день, когда он спас ее в логове сектантов. Зрелище было красивое и опасное, почти смертоносное; Лео загонял фледера в угол, действуя умело, но лишь мечом, ни разу не прибегнув к Знаку. Не зная, как ему помочь и стоит ли в принципе вмешиваться, Кэтрин мялась возле лестницы, с трудом высматривая глазами в полумраке силуэт ведьмака и нападающего на него монстра. Лео не нужен был свет, его глаза прекрасно адаптировались к отсутствию света, в то время как его спутница чувствовала себя по-идиотски бесполезно, прямо как на самом первом деле в роли помощницы шерифа, когда все было непонятно, страшно, но безумно интересно. Непосредственный интерес быстро испарился, когда фледер снова маневрировал к балке мощным прыжком и оттуда издавал все те же пронзительные визги, но уже не угрожающие, а скорее плаксиво-несчастные, как ребенок, которого обделили вниманием. На этот звук прибежали те, кого в подвале никто не ждал. — Нет! — Старческий голос, прорезавший воздух, приближался неумолимо и быстро, а следом и старческие шаркающие шаги. — Не смейте! — Бабушка, стой! Наташа. Ее обыкновенно мягкий и певучий, но сейчас встревоженный, полный слезной мольбы голос Кэтрин узнала бы из тысячи. И вдруг кольцо на ее пальце стало холодить так, что по всему телу пробежала крупная дрожь. Точно такую же дрожь она испытала когда волокла того бандита Саламандру к Юзу, но под адреналином, злая и горящая огнем праведного гнева Кэтрин даже не обратила на это особого внимания. Тогда она чувствовала сердцем, что поступает правильно и даже думать не могла, чтобы повернуть назад и пойти на сделку с совестью. Это был чистый порыв, благородный, — что теперь-то не так? Или же так? Защитить Наташу и ее бабушку от опасности? Или опасность грозит Лео? Кэтрин металась между лестницей, где сестра милосердия преградила бабушке путь, и ведьмаком, который все еще кружил на месте с мечом наготове, прикидывая, как согнать фледера с балки. И тут ее взгляд упал на чудовище. Когда-то давно, еще в прошлой жизни, она видела перед собой совсем юного паренька, который украл из кассы продуктового всю наличку. Затравленный и испуганный, он смотрел волком на стражей порядка, прекрасно понимая, что с его предыдущими приводами на этот раз может вполне загреметь на реальный срок. Ей было жалко этого парня, явно повидавшего в жизни много зла и несправедливости, но изменить его судьбу Кэтрин никак не могла. Теперь же… А что теперь? Как она может спасти этого монстра? И заслуживает ли он того или же это уже запятнанная прошлыми делишками совесть орет ей в ухо, мешая здраво мыслить, и взывает к спасению всего и сразу? — Лео, постой. — Она не сразу узнала свой голос, но в конечном итоге поняла, что не просто разговаривает с ведьмаком, но и стоит уже совсем рядом с ним, просяще глядя в чужие кошачьи глаза. — Дай мне с ним поговорить, пожалуйста. Выражение лица Лео, — который по всем клише о безэмоциональных мутантах должен быть невозмутимым как на нужнике, так и на поле битвы, — говорило о многом. Он замер, глядя на Кэтрин как на умалишенную деваху, и не сразу нашелся с ответом. Причитания бабули и уговоры сестры Наташи заполняли тишину, но не отвлекали — все внимание ведьмака было сфокусировано на Кэтрин, которая не просто подошла к нему ближе, но и уверенно положила ладонь на его руку, опуская ее вместе с мечом ниже. В ее взгляде была мольба и Лео не мог отказать. — Слушай, — она посмотрела наверх, где затравленный фледер опасно скалил зубы и клацал мощными челюстями, — ты вообще понимаешь, что говорю? Вполне ожидаемо ей не ответили. Кэтрин это не остановило. — Ты опасен. Ты больше не человек. Ей, — девушка указала на пожилую женщину, — ты можешь причинить вред. Я не знаю почему, но до сих пор ты ее не убил. Значит помнишь что-то, да? Из прошлого. Любишь ее, жалеешь… Если ты останешься, тебя убьют. Придется, потому что ты монстр. Знаю, иногда монстры добрее людей, но… Кэтрин стиснула зубы, от злости едва не зарычав. Чужая речь благодаря дару из Междумирья давалась ей без лишних трудностей, но в момент острой нужды или когда девушка нервничала слова вылетали из головы, все писалось, как назло мешая выразить эмоции и мысли адекватно. Однако фледер замер, не пытался напасть и, кажется, слушал ее. Это вселяло надежду. — Уходи отсюда и не возвращайся. Если вернешься — мы тоже. И тогда тебя убьют. Повисло гробовое, тяжелое молчание, которое едва ли нарушалось даже чем-то дыханием. Кэтрин показалось — на жалкое мгновение, но показалось — что монстр понимает ее и вот-вот действительно покинет дом. Тогда не придется никого убивать, все будет по справедливости и по совести; и в тот самый момент, когда девушка уже была готова выдохнуть, произошло то, чего она не ожидала. Лео просто перекинул меч из руки в руку, не собираясь ни нападать, ни мешать переговорам. Он находился рядом с Кэтрин, в любой момент готовый защитить ее, но не думал как-то портить то хрупкое миротворение, которое создавала стражница из соображений идущих от сердца, постепенно сбрасывающего с себя оковы льда и безразличия. Возможно, со стороны это выглядело иначе. А возможно все просто произошло так, как должно было произойти. Словно ее черти попутали, бабуля резко оттолкнула от себя Наташу и та, громко вскрикнув, покатилась по ступеням с грохотом. Кэтрин тотчас обернулась на звук, увидев, как подруга лежит на холодном полу подвала без движения, и ринулась к ней. — Наташа! Наташа, ты в порядке? Говорят, вампиры умеют гипнотизировать жертву, подчиняя ее своей воле. А еще говорят, что любовь слепа, лишает разума покруче любого наркотика. Пожилой человек может придумать себе многое, глядя на то, как какие-то проходимцы, пришедшие в дом без хозяйской воли, вначале пытаются убить того, кто дорог сердцу, а потом делают вид, что хотят спасти. Во всяком случае, на Наташу, чудом не свернувшую себе шею, бабуля внимания не обратила, ровно как и на Кэтрин, что держала ее голову на коленях, гладя подругу по щеке; она летела на Лео, забыв и про ревматизм и про подагру, а в этот момент фледер уже пикировал вниз с балки. Все случилось слишком быстро. Слишком быстро, чтобы среагировать правильно, адекватно, как хотелось и как подсказывало сердце. В полумраке сверкнул меч Лео, послышался визг вампира, — хлопанье его крыльев и крик бабушки Наташи звенели так, что закладывало уши, — но вскоре все стихло. Кровь монстра потекла по холодному полу. Лео, уставившись на лежачий рядом труп фледера, медленно отшатнулся, наткнувшись на стоящую на коленях хозяйку дома. — Что ты наделал? — Сипло, едва слышно произнесла пожилая женщина, поднеся ладонь ко рту и заглушая рвущийся наружу всхлип. — Убийца… Он же меня хотел защитить… — Бабушка… Голос Наташи. Кэтрин приподняла голову подруги выше, аккуратно помогая ей принять вертикальное положение. Ее всю трясло. Трясло и Наташу, холодная рука которой вцепилась в ладонь другой девушки в поисках поддержки и помощи. — Убирайтесь! Убирайтесь все! Бабуля орала в голос. Ее злобный взгляд метался между Кэтрин и Лео, даже не обращая внимания на Наташу, которая медленно подошла к ней, опустившись рядом на покрытый кровью вампира пол. — Они убили его. — Бабушка вцепилась в руку Наташи, притягивая ее ближе. Затравленно, в полном отчаянии она почти завыла, утыкаясь лицом в плечо внучки. — Они убили моего мальчика! Выгони их, пусть они уйдут! Кэтрин ощущала, как холодный, липкий пот стекал вниз вдоль ее позвоночника. Ей было не по себе, физически некомфортно, а понимание, что все ее попытки поступить правильно ни к чему не привели, только усугубляли душевное состояние. В прошлой жизни, когда-то давно, все было также. Она старалась, а потом просто перестала, опустив руки. Смысл стараться, если все так или иначе происходит так, как уготовлено судьбой? Есть ли смысл плыть против течения? Кэтрин хотела спасти жизнь, чтобы все были счастливы, а теперь перед ней текли реки крови, в центре которой на коленях сидели две несчастные женщины. — Пойдем. — Спокойно сказал Лео, взяв девушку за руку. Та послушно последовала за ним. Когда они вышли из дома, Кэтрин почти трясло. Именно в этот момент ей казалось, что она все делает неправильно, что она бесполезна, глупа и беспомощна. Каким-то шестым чувством Лео почти физически ощущал ее эмоции, только не был уверен, как поддержать и помочь. — Ты сделала, что могла. Ты не можешь спасти всех, Кэтрин. — Если бы она не побежала… Он ведь понял меня! Она могла убить Наташу… Я не остановила ее. — Все живы, — Лео подошел ближе, остановившись за спиной девушки. — И ты поступила правильно. — Он мог ранить тебя. Я не должна была… — Все хорошо. Ты не должна… — Лео, ответишь мне на вопрос? Ведьмак от неожиданности замер. В глазах повернувшейся к нему девушки было что-то, заставившее его напрячься. — Я хороший человек? — Что? Почему ты спрашиваешь? — Не знаю. Я… В прошлой жизни я совершила много плохого. Ошибки, за которые стыдно. Мне дан шанс, а я толком ничего не могу! Такие испытания… Ради чего? Я никому не могу помочь, спасти… А я хочу! Правда хочу! И я не знаю… Я запуталась. Кэтрин била мелкая дрожь, а ее зубы отбивали чечетку. Пошел дождь, стеной. В фильмах обычно под этим дождем очень любят плакать главные герои, но у Кэтрин не было ни малейшего желания играть в мелодраму. Она устало выдохнула, понурив плечи, и выжидательно, как-то побито посмотрела на Лео. У парня, выросшего в среде не изобилующей дамами да еще и скромного по натуре, не было большого опыта в отношениях. Он не знал, как вести себя с девушками, и даже в сексе не считал себя большим специалистом; он просто твердо был уверен, что хочет видеть улыбку на губах Кэтрин, а не ее слезы. Хочет, чтобы она была счастлива, а самое главное — что он еще недавно не признавал головой, но уже сейчас со всей свойственной ему пылкостью взрастил в сердце — чтобы хотя бы частичку этого счастья он мог подарить ей сам. Повинуясь чувству, Лео положил ладони на плечи Кэтрин, заглядывая ей в глаза. Он смотрел на нее так, как уже давно, а возможно и никогда никто не смотрел, и под этим взором девушка терялась, полностью теряя связь с реальностью. — Ты прекрасный человек, Кэтрин. Добрая, отзывчивая и… И очень красивая. — Лео смутился, понимая, что его несет, но остановиться уже не мог. — Тебе даже монстра стало жалко! Ты искренне хочешь помочь Наташе, ты защищаешь девочек Кармен, хотя многим вообще плевать на их судьбу! И ты никогда не смотрела на меня, как на мутанта… Ты… Ты мне очень нравишься, Кэтрин. И я, кажется, влюбился. Очень влюбился… Он сказал это. Не так, как планировал, не в подобных обстоятельствах, но сказал. От смущения Лео не знал, куда деть глаза. Теперь уже он не держал Кэтрин за плечи, а скорее держался за них сам, чувствуя себя конченным идиотом, который поставил девушку — судя по недоумению на ее лице — в неловкое положение. Он думал, что все разрушил, потерял даже ту приятную дружбу, которая между ними завязалась; сотни мыслей пронеслись в его голове, пока сердце глухо отбивало удары, пульсирующие в голове. Лео открыл рот, чтобы извиниться, убедить, что это ни к чему не обязывает Кэтрин и они могут продолжить просто общаться, — вранье чистой воды, которое точно принесет ему боль, если девушка выберет этот вариант, — но тут ему на губы легла чужая ладонь. — Не надо. — Кэтрин ласково провела кончиками пальцев по колючей щетине, от скул до челюсти, а потом отняла ладонь и также мягко коснулась сухих, обветренных губ ведьмака. — Пожалуйста. Ей хотелось его поцеловать. Позволить ему вести в этом поцелуе, доверившись полностью. Хотелось спрятаться у него на груди, слушать его голос, вдыхать полной грудью исходящий от него запах кожи и масел, которыми парень обрабатывал свои мечи. Кэтрин уже не замечала дождя и не ощущала дискомфорта, парализующего душу, — все, что она видела перед собой, это проникающие в самое сердце глаза молодого ведьмака, который казался ей во сто крат лучше любого рыцаря на свете. Он поцеловал ее сам, порывисто припав к чужим губам и обхватив девичье лицо ладонями. Это был не звериный напор, полный жадным желанием и страстью, но чувственная эмоциональность, которую Лео не мог выразить словами. Нежно, но уверенно, мягко, с наслаждением. Кэтрин шумно выдохнула, когда ведьмак перешел на ее шею, и крепче вцепилась в ворот его куртки, притягивая к себе ближе. Дождь лил все сильнее, холодные капли противно затекали под одежду. Лео потянул Кэтрин под крышу, прижав девушку к стене, где за старой телегой их не могли заметить патрулирующие улицу стражники. На этот раз она поцеловала его сама, запустив пальцы в короткий ежик волос ведьмака; все ее женское естество трепетало от переполняющих до краев эмоций, а голова приятно шла кругом как от легкого опьянения. — Эй, вы что тут делаете, а? Охальники! Вы только гляньте на них! Их заметила не стража и даже не бродящие в поисках ночлега бродяги. Бдительная горожанка в чепчике высунулась из окна с видом оскорбленной невинности, тыкая пальцем в самозабвенно целующуюся пару. — Я сейчас стражу позову! А ну, брысь отсюда! Кэтрин захихикала, совсем как девчонка, чувствуя, как горят ее щеки. — Какая милая бабушка. — Со смешком сказала она, смущенно опустив глаза. — Пойдем? Только куда… Лео знал, куда бы он с радостью пошел, чувствуя себя готовым подарить себя в эту ночь без остатка. Его душа жаждала возвышенных порывов в стиле баллад Лютика, а молодое тело — несколько иных и не слишком одухотворенных вещей, но выбери парень второе и это точно будет выглядеть так, точно он воспользовался шансом и отнюдь не из-за благородных соображений. Однако расставаться с Кэтрин Лео не хотел это точно и начал усиленно размышлять под неустанное бормотание угрожающей стражей бабули из окна. — А ты уже была на болотах? — Найдясь с идеей, пускай и не самой лучшей, просиял ведьмак. — Скоро рассвет и я могу показать тебе рощу друидов. — Настоящих? — Глаза Кэтрин тотчас заблестели азартом, как у ребенка, которому обещали реального Санту Клауса. — Да. И дриаду. А еще эльфов, но если они будут в роще. К ним в лагерь мы не пойдем, это слишко опасно для тебя. На том и порешили. Без доли сомнений Кэтрин вложила свою руку в ладонь Лео, убегая с ним туда, где их ждала ночь любви, принадлежащая только им двоим и никому более.