Часть 29. Храбрые и отважные

      Шани шла по той же самой тропе, что и всегда. Кочка, кочка, узкая дорожка, частично затопленная, скрытая кустами мирта и густой порослью вороньего глаза. В руке наготове уже был подаренный эльфом кинжал, а в голове набатом стучало собственное сердце. Страх, извечный, что не дойдешь до парома живой, не покидал ни секунды, но именно в тот вечер он сковал тело пуще обычного. Она слышала, как плавуны неподалеку жрут тело какого-то человека. Давно ли он был мертв, или же совсем недавно, также как Шани, шел этим же путем, надеясь на удачу, — девушка не знала. Но когда из-под земли на тропе выросло хищное растение, раскрывшее свою пасть и корнями норовящее опутать без возможности для жертвы даже шелохнуться в мертвой хватке, Шани поняла, что удача этим днем ей точно не улыбалась. Позади нее уже подкрадывались пиявки. Медленно, издавая мерзкие чавкающие звуки и клацая когтями; они приближались по несколько штук с каждой стороны, чтобы бежать человеку точно было некуда. Драпать сквозь бурелом казалось идиотизмом, — там шансы запутаться и увязнуть были максимальны, что упростило бы монстрам их охоту, — но и просто так стоять ждать смерти было нельзя. Шани рискнула. Проскочив мимо двух пиявок сбоку, она рассекла кинжалом одной из них глотку — наверняка не смертельно — и уже бежала в сторону холма, с которого можно было через поваленное дерево добраться до тропинки, как вдруг почувствовала укол в ногу. Острый шип эхинопса торчал из икры, пожигая под кожей и сразу же вызвав аллергическую реакцию. Боль была резкой, как будто не иголку всадили, а сразу пырнули ножом, но Шани вновь вскочила на ноги и попыталась продолжить бег. И тут она поняла, что нога немеет. Эхинопс пустил корни дальше, уже по воде, не собираясь расставаться с добычей. Пиявки вновь окружали, теперь собираясь настигнуть девушку возле холма, на который она изо всех сил пыталась взобраться. Крепко выругавшись, медичка упрямо захромала подальше от ползущих корней и болотных тварей, чувствуя, как сердце больно стучит о ребра. Единственной ее мыслью в тот момент было нежелание подыхать на вонючих болотах. Не ради этого она пахала в Оксенфурте, не ради этого каждый день бросала вызов чуме! В тот самый момент, когда ловкое корневище уже тянулось к ее ноге, появилось неожиданное спасение. Острый меч из Синих Гор просвистел в воздухе, и эхинопс издал противный писк, ударив несколько раз отростком по воде. Шани перевела взгляд на нежданного спасителя и округлила глаза от удивления. — Как ты меня нашел? — Не самый разумный вопрос в данный момент. — Яевинн протянул ей ладонь, нетерпеливо сжимая и разжимая пальцы. — Руку дай, beanna. Или тебе по нраву общество этих тварей? Шани сама не помнила, как протянула руку. Еще меньше помнила, как оказалась фактически на шее Яевинна, удерживающего ее одной рукой за запястье, а другой за ноги. Меч он так и не убрал и его лезвие опасно холодило оголенное бедро девушки. Они быстро достигли рощи друидов, где эльф наконец опустил Шани на землю, вопреки ее ожиданиям действуя осторожно и без резких движений. Шип эхинопса вызвал воспаление, и ногу медичка почти не чувствовала, с нарастающим беспокойством глядя на красноватую и припухлость, из которой торчала игла. — Надо вытащить. Приложить мазь, чтобы вытянуть секрет из-под кожи. Я не аллергик, но отвар из чемерицы и… Что ты делаешь? — Возвращаю услугу. — Яевинн ловким движением пальцев вытянул шип из чужой ноги, следом надавив на края раны. Шани зашипела, точно кошка, и стиснула зубы. — Сукровица. И кровь. Давай свою мазь. Шани не верила своим глазам, но этот эльф и впрямь собирался ее лечить. Он сделал все так, как она сказала, при этом не глядя на рыжеволосую, словно ее не существовало в природе, — только ее нога и чисто рабочий подход. Ничего личного. Когда перевязка была завершена, Яевинн молча протянул девушке кошелек. Ее кошелек. — Забыла в лагере. — Пояснил скоя’таэль в ответ на вопросительный взгляд Шани. — Это спасло тебе жизнь, beanna. — Спасибо. — Растеряно глядя на кошелек произнесла Шани, сжав его так крепко, будто от этого зависела вся ее дальнейшая жизнь. — Тебе спасибо за помощь. Эльф молча кивнул, удалившись. Он о чем-то какое-то время говорил с друидами, несколько раз указав на сидящую возле старого дуба Шани, после чего вновь подошел к ней. Взгляд васильковых глаз не выражал свойственного партизану самодовольства или же презрения, но держался мужчина отстраненно и даже холодно, словно он не спас ее только что от монстров, ринувшись на них с мечом. — Они приготовят для тебя отвар. Он поможет тебе уснуть и снимет воспаление. — Уснуть? Но мне нужно вернуться обратно, меня ждут пациенты и Альвин! — Они не денутся от тебя до утра, beanna. — Снисходительно произнес Яевинн, сощурив глаза и даже слегка улыбнувшись. — Эту ночь тебе придется провести здесь. Ответить Шани было нечего. В словах командира скоя’таэлей была немалая доля истины, а на паром она, скорее всего, уже и так опоздала. На болотах темнело быстро, и лишь роща друидов излучала причудливый, успокаивающий свет, привлекающий светлячков, которые парили возле Круга Камней и над небольшими светильниками, привязанными к ветвям деревьев. Эти светильники, — по форме напоминающие большие шапки грибов, — озаряли лица молящихся возле корней дубов друидов, и все внимание девушки на какое-то время было полностью приковано к ним. Когда же она вновь повернулась к Яевинну, то обнаружила, что его более нет. Он ушел, исчезнув во мраке, точно привидение, оставив ее одну. Нагая дриада принесла Шани плащ, в который девушка смогла завернуться, как в кокон, а также отвар, приготовленный друидами. Девушка выпила все до дна, отчего-то не испытывая недоверия к тем, кого она совершенно не знала, и вовсе не потому что распознала в вареве знакомые травы и грибы. На душе было пусто, но без тревоги, ровно как и в голове; точно не было никакого нападения монстров, не было войны под Бренной, не было разочарований в личной жизни и воспоминаний о десятках умерших, прошедших через ее руки. Роща дарила успокоение и умиротворение, которого Шани не знала прежде. Она выпила отвар, закуталась в плащ и улеглась возле корней, с мягкой улыбкой на лице глядя на порхающих возле Круга Камней светлячков. Вскоре она уснула, и последнее, что Шани видела перед тем, как провалиться в сон, был большой ящер смотрящий на нее из самой чащи леса. А рядом с ним, приставив к его горлу нож, стоял высокий, статный мужчина в сияющих доспехах. И в руках этот мужчина держал залитую кровью рубашку Альвина.

***

      Лили зашла в таверну пошатываясь, бледная, точно смерть, и с припухшими от поцелуев губами. Это был точно не Лютик, который вот уже вторые сутки пропадал в Купеческом Квартале и в бордель носа не казал, да и деньги девушка явно не милостыней насобирала. Кривой походкой она подошла к стойке сделать заказ, облокотившись о нее локтями и призывно оттопырив задницу, на радость сидевшим рядом мужикам. Лили было плевать. Чтобы не чувствовать боль, она влила в себя приличную порцию медовухи, так и не согласившись обслужить клиента иначе, а теперь едва стояла прямо, то и дело сдвигая колени вместе. Она даже не заметила, как какой-то ухарь подошел к ней, будто бы тоже сделать заказ, а сам тянул ручки к кошельку на ее поясе. Девушка не видела ничего, кроме своей поганой жизни, в которой она уже давно перестала быть человеком. — Руки на место верни, пока я не позвала стражу. — Ты еще кто такая и чего тебе надо? — Родная сестра пророка Лебеды. Это ее деньги, не твои. — Какие деньги? Я ничего не брал! Ты чего, сучка… Пьяным взглядом Лили обвела трактир, наконец повернув голову на шум. Все казалось каким-то плавающим, мутным, а голоса доносились до нее как через толщу воды. Разумеется, сидящих до этого в углу и мило воркущих друг с другом Кэтрин и Лео она не заметила, ровно как и сейчас не сразу поняла, что на ее защиту встали именно они. Мужик, явно желающий бычить на Кэтрин, с противной ухмылкой смотрел на тотчас подошедшего к ней Лео, загородившего девушку собой, и нарочито громко оскорблял обоих, явно провоцируя толпу на реакцию. Речи про поганых мутантов и шлюх, которые заступаются за себе подобных, нарастали с геометрической прогрессией, и все это шло ровным строем мимо Лили, вообще не понимающей в чем проблема и почему ей все еще не принесли заказ. — Какого хера здесь происходит? Язон Варда, вышибала таверны, был спокоен. Также спокойно он достал дубинку, которой запросто можно было раскроить голову здоровенному быку, и встал в центре зала. Заводила тотчас присмирел, примирительно вскинув руки. — Да вот меня тут черт знает в чем обвиняют! Я даже не лез, ко мне эта девка первая сунулась. А с ней ее гребаный мутант. — Мне насрать, кто к кому полез первым. Либо все дружным строем идут к херам на улицу выяснять отношения, либо закрывают рты и жрут молча. Ясно выражаюсь? — Тут нечего выяснять. — Бросила Кэтрин, подходя к Лили и утаскивая проститутку за собой. — Давай, пошли. Я потом сама куплю тебе поесть. Лео, напряженным взглядом оценивающий толпу, четко бдил за тем, чтобы никто не посмел даже пальцем коснуться Кэтрин. Она какое-то время воевала с пьяной в дубищи Лили, уговаривая ее пойти за ней, и явно нервничала, торопя куртизанку, пока мужики успокоились и не полезли в драку. Девушка знала, что Лео не испугается и примет вызов. Она также знала, что даже если он уложит их всех, добром это ему не выйдет. — Лео, пойдем. Пожалуйста. — Коснувшись его запястья, прошептала Кэтрин. — Надо отвести Лили к Кармен. Если бы по ее вине — ведь это была инициатива самой Кэтрин вмешаться — пострадал Лео, если бы он угодил в неприятность, потому что она не смогла промолчать и закрыть глаза, девушка никогда бы себе этого не простила. Лео подхватил Лили на руки и, не обращая внимания на ее возмущения, а потом и пьяные заигрывания, понес в бордель под недоумевающий взгляд стоящей у дверей заведения Кармен. — Где она уже успела так надраться? Святая Мелителе, у нее кровь… Кэтрин посмотрела туда же, куда и Кармен, тоже заметив пропитанные кровью панталоны, показавшиеся в разрезе задранной юбки. — Может ее в лечебницу отнести? — Лео не слишком понимал, с чем связана кровь женщины вне цикла, но как-то интуитивно и здраво чувствовал, что это не слишком хорошо. — Тем более, что в борделе все же не слишком чисто. Прости, Кармен, я не хотел… — Все в порядке, успокойся. И ты прав. Только чем платить? Я итак оплачиваю половину ее расходов на лекарства. — Об этом не беспокойся. — Кэтрин кивнула на кошелек, который теперь лежал у куртизанки на животе. — Я думаю, она заработала себе на лечение в этот раз. Кармен процедила ругательство сквозь зубы и, махнув рукой, скрылась в борделе. На долго ее не хватило и она выглянула в окно, провожая взглядом парочку с Лили в качестве довеска до самого дальнего поворота. — Проблемы с подчиненными? Сильные руки в перчатках сомкнулись вокруг талии Кармен, притягивая к крепкому мужскому торсу как можно ближе. Маман бордель улыбнулась, откинув голову на чужое плечо, но улыбка тотчас потухла, и женщина тяжело вздохнула. — Любовь как окрыляет, так и губит. Вот с ней как раз второе, к сожалению. — Почему ты думаешь, что это из-за любви? — Я знаю, Висент. Просто знаю. Пока Лютик был с ней рядом, она держалась и верила во что-то. Кажется болезнь и то отступила. А после того, как он признался в интрижке с какой-то девицей… Мне кажется, она не доживет до зимы. Боюсь, что не доживет. — Эй, — Мейс развернул Кармен в своих объятиях, приподняв ее лицо за подбородок и с заботой заглядывая в глаза, — не думай об этом. Не надо сразу загонять себе в голову плохие мысли. И, в любом случае, чтобы не произошло, в этом нет и не будет твоей вины. Он поцеловал ее, игриво прикусив за нижнюю губу, и снова обнял, ощущая, как во всем теле разливается щемящая нежность к этой женщине, которая теперь его и только его. Винсент видел, как старалась Кармен соответствовать ему, знал, как много она для него сделала. Лишь ее любовь помогла ему избавиться от проклятия, способного рано или поздно превратить его в зверя. И лишь потому что эта любовь была настоящей и взаимной, ради нее стоило пойти на жертвы. — Когда-нибудь мы уедем отсюда. — Прошептал он ей на ухо, баюкая возлюбленную в своих объятиях. — Подальше от всех этих подонков. — Я готова поехать за тобой куда захочешь. — Уткнувшись носом мужчине в шею, промурлыкала Кармен. — Только вряд ли у нас получится. Ты не сможешь без своей работы, Винсент. А я не в праве ее у тебя отнимать. Ты честный человек, который находится на своем месте. — Она тяжело вздохнула, крепче сжимая руки за спиной капитана. — Я всегда буду переживать за тебя… Каждый раз, как ты уходишь, мне кажется, что я могу больше тебя не увидеть, поэтому ненавижу твою работу. Но без нее… Ты будешь счастлив без нее, Винеснт? Мейс молчал слишком долго перед тем, как начать уверять Кармен, что ему везде найдется место, но правда была очевидна им обоим. Куртизанка отступила на шаг, взяв его ладони в свои руки и серьезно произнесла: — Я знала, какого мужчину выбирала, поэтому не нужно объясняться. Просто знай, что я всегда буду рядом с тобой и… Будь осторожен. Помни, что я жду тебя и без тебя, — Кармен запнулась, опустив глаза, — я не смогу. Он притянул ее к себе, вновь прижимая к сердцу, и обоим казалось, что это прощание перед долгой разлукой, в конце которой их совершенно не ждал счастливый финал. Но если любовь смогла побороть проклятье, то вполне способна победить и многое другое, не так ли? А отказываться от этой любви не собирался ни Винсент, ни Кармен.       Мейс вышел из борделя как раз в тот момент, когда Кэтрин и Лео оставили Лили на попечение сестер милосердия. Парочка о чем-то оживленно спорила, и до капитана донеслось несколько фраз, особенно его заинтересовавших. — Ты не пойдешь туда один! Либо скажи Геральту, либо я скажу Винсенту! — Я сам справлюсь! Если мы пойдем туда вдвоем, то привлечем ненужное внимание. — Да их там логово, Лео! Неужели ты не понимаешь, насколько это опасно? А если тебя раскроют? — Ты сейчас говоришь, как Геральт. — С какой-то горечью в голосе произнес Лео, отвернувшись от Кэтрин. — Как будто я ребенок, который не может разобраться сам. — Я не считаю тебя ребенком. Я просто за тебя переживаю. Будь мне на тебя плевать, я бы говорила по-другому! Винсент остановился возле проулка, где нещадно пасло мочей и тухлой рыбой, но упрямо ждал, пока голубки разойдутся. Им удалось примириться — ведьмак все же убедил девушку в том, что с ним ничего не случится и один он не пойдет — после чего Лео направился в сторону ворот в Купеческий Квартал, а Кэтрин собиралась обратно в лечебницу. У самых дверей ее Винсент и ухватил. -Я думаю, нам стоит поговорить, Кэтрин. И поговорить очень серьезно.

***

      Попойка с Золтаном и Лютиком закончилась для Геральта тошнотой и противным ощущением во рту, словно туда отлили кошки. Никому и никогда в жизни, — на что стоит очень надеяться, — кошки в рот не отливали, но именно с этим сравнивали гадкое пойло и такое же послевкусие после него. Говорили смелые мужи обо всем и ни о чем, в частности о женщинах, и в итоге пришли к выводу, что семейная жизнь — штука тяжелая. Говорить об этом Трисс Геральт, разумеется, не собирался. Альвин обживался в новом доме довольно быстро. Слишком быстро для парня, который только что в лечебнице дни коротал, до этого бегал сиротой по Предместьям, а потом пропал в портале на несколько суток так точно и хрен его знает, где мотылялся во время отсутствия. Быть может, парень и впрямь просто истосковался по дому и покою, особенно учитывая сколько раз его уже пытались то украсть, то убить. А может дело было в так называемой особой психике мальчика, который то просил поиграть с ним, то утыкался в угол и не хотел ни с кем разговаривать. В доме Трисс он вел себя приблизительно также, как и в лечебнице, но все же чародейке удавалось уже на второй день удалось усадить сорванца за книги и заставить вникать в азы магии, к которой парниша был более чем склонен. Глядя на то, как Альвин сумел сдвинуть с места курильницу для благовоний с первого прочтения заклинания, Геральт понял, что сделал правильный выбор, отдав пацаненка Трисс. Как, правда, теперь смотреть в глаза Шани, вопрос открытый, но о том ведьмак старался не думать. Старался ровно до того момента, пока не столкнулся с ней лоб в лоб возле ворот дамбы.       Они с Лео собирались отплывать на болота, где более чем комфортно чувствовали себя Саламандры. Пока знаменитый Белый Волк нажирался в усмерть в «Новом Наракорте», Лео проводил время с куда большей пользой и уже обзавелся информацией, где конкретно ловить бандитов в канализации. По хорошему и с точки зрения логики, стоило сначала идти туда, пока Саламандры не сменили место сбыта и пароль, но ячейка на болотах поставляла основу для товара и именно там прятался тот, кого в исключительно мертвом виде желали видеть сильнейшие мира сего. — Роланд Блейнхейм сейчас для нас основная цель. Разберемся с ним и тогда можем… — Геральт! Речь ведьмака прервал пронзительный женский крик. Геральт знал, кому он принадлежит, и это знание мучительно отразилось на его лице, пока он еще не обернулся на голос. — А по-моему, — сказал Лео со смешком, — надо было сначала в канализацию. — Думаешь, там бы меня не нашли? Шани шла к ним раскрасневшаяся и злая. Очень злая. На ноге повязка, глаза полыхают праведным гневом, губы плотно сжаты, что в ее случае никогда не говорило ни о чем хорошем. Лео, не будь дураком, тактично отошел в сторону. Собака, которую они с Кэтрин кормили возле лечебницы, дурачилась с каким-то ребенком возле ворот дамбы, и молодой ведьмак решил, что самое время присоединиться. Геральт на это только чертыхнулся и, выпрямив спину, пошел навстречу Шани. — Ты сукин сын! Ты знаешь об этом? — Шани, дай мне объясниться… — Тут нечего объяснять! Да, я благодарна тебе за спасение Альвина, но, мать твою, ты не имел права отдавать его своей ведьме! Геральт хотел многое сказать. Например, что Альвин не самый обычный ребенок и приглядывать за ним должен кто-то с магическими способностями. Также он желал уточнить, что Трисс уже оформила временное опекунство, — вот они радости личного влияния в обществе, высокого положения в нем и наличие дельных знакомых, — так что похищением в полноценном смысле данную ситуацию назвать сложно. Геральт хотел сказать многое, а в итоге все получилось как обычно. — Шани, пожалуйста, послушай. Все не так, как тебе кажется… — Мне все так кажется! Больше не хочу тебя видеть, ты предатель! Иди прочь с глаз моих, пока я не выбила тебе зубы и не засунула тебе же в задницу! Круто развернувшись, медичка зашагала прочь. Прохожие, наблюдавшие за этой картиной, даже не скрывали своего любопытства, особенно одна миловидная особа, слывшая местной сплетницей. С учетом того, что не так уж давно Геральт приложил немалые усилия по ее кратковременному завоеванию, едкая улыбка на ее лице могла говорить о многом. — Кажется, она очень расстроена. — Пряча взгляд и почесывая висок, произнес Лео, вновь оказавшись рядом. — Может, тебе стоит с ней поговорить? — Точно не сегодня. — Геральт тяжело вздохнул. — Она не станет меня слушать. Как думаешь, я плохо поступил, что отдал Альвина Трисс? — Нет, это было правильно. Трисс — хорошая. И как чародейка тоже. Но Шани… Наверное, стоило с ней поговорить после этого. — Да. Стоило. Я так и хотел, но потом пришел Лютик с Золтаном и… А, курва! Ладно, пошли. Нас ждут вонючие болота. — И Роланд. — И Роланд тоже.