Приют

      Это был импульсивный поступок.        Он даже не собирался заходить внутрь, но мистер Бейтс (с которым его угораздило разделить транспорт, поскольку его собственный вдруг решил не заводиться) уговорил его присоединиться. По дороге кругленький заместитель мистера Коллинза вдруг попросил об услуге.       И вот они здесь.       – Видите ли, – промакивая платком лоб, нервно оправдывался мистер Бейтс, когда они поднимались по ступеням министерства, – я впервые беру ученика. Возраст уже… Оттягивал до последнего… Наши дорогие коллеги столько всего порассказывали про своих учеников, прямо страх берет. Как хорошо, ох… – Бейтс преодолел последнюю ступеньку, – как хорошо, что вы согласились составить мне компанию, Джон.       Согласился? Нет. Его буквально поставили перед фактом. Отказываться было некрасиво, и это ужасно раздражало.        Они прошли мимо мраморных колонн министерства и направились к столу в дальний конец вестибюля. Там их направили по гулким коридорам куда-то вглубь здания. Несмотря на перестановку все здесь казалось смутно знакомым, отчего Джон чувствовал себя не очень уютно. Словно оса раздражающе продолжал жужжать над ухом мистер Бейтс: о том, какая это глупость – обязательство брать ученика, о том, какая морока эти вредные дети, особенно в таком раннем возрасте. Он ведь даже не женат, что ему делать с этим неразумным существом, в силу возраста не способным даже поесть самостоятельно? Джон все это пассивно слушал, прекрасно понимая, что ответных реплик коллега от него не ждет.        К счастью, долгие гулкие коридоры были преодолены, и монолог Бейтса прервался сам собой. Клерк, завидев их, с улыбкой поднялся.        – Рад вас видеть, мистер Бейтс! Вы очень вовремя. Все документы готовы, осталось только расписаться. Мальчик вас ждет.        Бейтс вдруг замер, все еще пыхтя после прогулки.        – Это мальчик?        Клерк продолжал сиять улыбкой:       – Мальчик. Пяти лет, как положено. Здоровый, довольно сообразительный, если верить тестам. Как и все юные ученики, немного растерян, – он хохотнул, почему-то бросив взгляд на Джона, словно ожидал, что тот подхватит шутку. Тот встретил ее каменно, – но это пройдет, как освоится.        – Мальчик… – опять повторил Бейтс. Джон покосился на коллегу. Тот выглядел расстроенным.        – Что-то не так? – клерк это тоже заметил.       – Я надеялся на девочку. Я специально оставлял запрос! Чтобы девочка. Мальчики, они же, ну, – он почему-то посмотрел на Джона. Поддержки он ждет что ли? – наглые, ленивые..  обжористые, – в голове эхом прошелестело смутное воспоминание: “Да, с мальчиками это бывает”. – Девочки аккуратные. Они и хозяйство вести могут. У меня нет супруги! За девочкой не надо столько присмотра, она же сама потом сможет и еду приготовить, и одежду постирать…       Джона скрутило таким отвращением, что он только усилием воли удержал лицо. Он ученика себе брать собрался или служанку? Какая мерзость.        Улыбка на лице клерка сузилась на пару зубов.       – Простите, уж кто откликнулся… Если хотите девочку, надо будет подождать. Но вам придется заплатить неустойку за отказ, поскольку денежки родители уже получили.       Отказ? Неужели можно просто взять и отказаться от ученика, если тебя что-то в нем не устроило?        – Все что угодно. Только не мальчик.        – Очень, очень жаль, мистер Бейтс. Вы уверены, что не хотите его? Мальчик довольно сообразительный, я уверен, он не доставит и половины тех хлопот, о которых вы беспокоитесь.        Весь этот разговор его не покидало ощущение, что беседа ведется о куске мяса на рынке, а не о живом человеке.        – Уверен! Отказываюсь. Заплачу сколько вам надо, отдайте его кого-нибудь другому.       – Увы, теперь его только в приют, – клерк с сожалением пожал плечами. – Такая трата, право… А мог бы выйти неплохой волшебник.        – Почему только приют? – вмешался Джон. Его грызло неясное беспокойство. – У него уже должны быть уничтожены все документы. Его запросто можно отдать в ученики любому другому волшебнику.       – Дело в том, что на данный момент только мистер Бейтс нуждается в ученике. Пока придет черед другого волшебника, мальчик может уже вырасти. Пара месяцев, полгода… год. Это очень большой срок для ученика волшебника. Ребенок должен быть как чистый лист, как белый холст. Чтобы новая жизнь затмила его шаткие воспоминания о старой семье. В данном случае, к сожалению, ребенок обзаведется ненужным багажом. Жаль, жаль, – повторил клерк. – Ну, ничего не поделаешь. Такое случается. Оформляем отказ.       – Вы не можете вернуть его обратно родителям?        – Увы-увы, родители уже получили плату. Если они согласятся забрать ребенка обратно, денежки придется вернуть. По моему многолетнему опыту, – клерк усмехнулся, – ни одна семья еще на это не согласилась. Денежки – они вот они, на них можно хорошо пожить. А ребенка еще одного сделают, это не особо трудно.        То ли от тона мужчины, то ли от его сальных улыбочек Джону сделалось совсем противно. Пока клерк с Бейтсом заполняли заявление, он неотрывно смотрел на дверь позади стола. Мальчик сейчас там.       Мальчик, которого родители с радостью продали государству, выручив этим немалую сумму. Он им оказался не нужен.       Ребенок, у которого было бы блестящее будущее, если бы Бейтс согласился взять его в ученики. Но Бейтсу он тоже оказался не нужен. Да еще и по такой глупой причине.        – …осталось расписаться здесь, здесь и здесь… – кажется, с заявлением было почти покончено.        – Мистер Бейтс, вы даже не взглянете на него? – услышал Джон свой голос.       Мужчина изумленно оторвался от документов:       – Зачем?        – Может, все не так плохо, как вы думаете. Поговорите с ним, оцените лично.       – Мэндрейк! – Бейтс громогласно расхохотался, и клерк вторил ему снисходительным смешком. – На кой черт это надо? Я же не ребенка усыновляю! Мне ученик нужен. Ученица. С мальчиками возиться – такая морока. Нет, даже не уговаривайте. Вы меня удивляете, право слово…       Мэндрейк, закусив губу, старательно смотрел куда-то в сторону. Действительно, сказанул. Ну и дурость. Что на него нашло вообще?        – Так, готово. Ответ на ваше заявление придет в течение трех рабочих дней почтовым бесенком. Уже после всех утверждений и проведения оплаты – простые формальности – мы начнем искать вам ученицу. Это может занять какое-то время.       – Готов ждать сколько угодно. В пределах закона, разумеется. Не хотелось бы проштрафиться, вы понимаете.        Дверь так и манила взгляд. Что-то непонятное грызло Натаниэля изнутри.        – А если найдется волшебник, которому нужен ученик сейчас? Оформите? – Джона объял ужас, едва он понял, что сказал.        Бейтс и клерк уставились на него. Бейтс отмер первым. Неуверенно хохотнув, он погрозил юному коллеге пальцем:       – Ааа, кажется, я понял, в чем дело. Вас грызет любопытство. Вы интересный человек, мистер Мэндрейк!        С плеч Джона как свалился груз. Любопытство. Да, точно. Вот оно что. Ему любопытно. Ему интересно, как оно там, за дверью.        – Мне так неловко, мистер Бейтс… Не думал, что это так заметно.       – Не извиняйтесь, – махнул рукой мужчина. – Вы сами не так давно покинули залы этого славного министерства. Конечно, вам будет любопытно! Это я – старик, погрязший в работе и рутине, уже не помню каково это – молодость, когда все вокруг тянет исследовать. Ну что же, устроим мистеру Мэндрейку экскурсию? – оглянулся он к клерку.        – Почему бы и нет? Милости просим.        Клерк отпер дверь, и Джон с колотящимся от волнения сердцем шагнул внутрь. Это было удивительно яркое помещение: аппликации на стенах, корзины с игрушками, пушистый цветастый ковер.        Как странно. Натаниэль запомнил это место совсем другим. Он уже забыл подробности, но он мог поклясться, что здесь было сумрачно, как в темнице. А игрушки? Они и раньше тут были?         – Разумеется, – дал быстрый ответ клерк. – Все лучшее нашим будущим защитникам, оплоту нашего государства.        Джон прошелся по мягкому ковру, оглядываясь по сторонам. Дорогие, начищенные до блеска, туфли беззвучно утопали в ворсе. Лошадки-качалки, куклы, игрушечные волшебники в остроконечных шляпах… Где же ребенок?        Заметив краем глаза движение, юноша замер.        Мальчик забился в угол, забаррикадировавшись несколькими корзинами для игрушек. Натаниэль видел только огромные глаза, полные какой-то странной пронизывающей пустоты. Он смотрел на волшебника не мигая, как дикий зверек, засвеченный в свете фар.       Сердце Джона упало. А вместе с ним и надежды. Нет, это не любопытство. Это что-то гораздо, гораздо хуже.        – И все-таки, – бесцветно сказал он, обреченно глядя в эти темные пустые глаза, – ответьте на мой вопрос.               Когда Джон ехал домой в кэбе, рядом с ним на заднем сиденье сидел ребенок. Мальчик был смехотворно крошечный. Он так вжимался в дверцу машины, словно хотел с ней слиться.       Это был импульсивный поступок. Он понятия не имеет, как воспитывать детей. Как с ними общаться вообще? А тем более – как это делать в качестве наставника. Его собственным опытом был мистер Андервуд (который честно его недолюбливал и считал бездарностью) и госпожа Уайтвелл, которая тоже не особо им занималась из-за работы.         Миссис Андервуд… Не была ему наставником. Но она заменила ему родителей, которых он уже и не помнит. Она была единственной, кого он был бы счастлив назвать матерью. Она его кормила, она его утешала, когда он расстраивался или когда ему снились кошмары, она с теплом приняла его в семью, когда брошенный родными родителями мальчик Натаниэль попал к ним в дом.        Но…        Натаниэль бросил украдкой взгляд на ребенка и крепче сжал ручку дверцы, напуганный представшей ответственностью.        Ему самому только недавно исполнилось девятнадцать. Он едва шагнул за порог совершеннолетия. Что ему делать с пятилетним ребенком?        Каким наставником ему следует быть?        Мистер Андервуд?        Госпожа Уайтвелл?        Малыш безучастно смотрел в окно, его плечи подрагивали. Джон слышал всхлипы. Видел, как дрожало не по погоде легко одетое тело.        Они оба сейчас сказали бы мальчику взять себя в руки. Не распускать нюни. Его ждет великое будущее. Надо вести себя подобающе. Не хочет же он стать разочарованием для своего наставника? Не хочет же он подвести его?        Джон чувствовал разверзшуюся пропасть в животе. Холодными руками он стянул с себя пальто, до того неловкий, что несколько раз стукнулся головой о потолок машины (мальчик вздрогнул и съежился). Страшно ни в чем не уверенный, он накрыл своим пальто ребенка. Круглые темные глаза уставились на него с испугом, и Джон замер, как загипнотизированный. Сам не понимая, как еще способен двигаться, он подоткнул пальто так, чтобы мальчик был получше укутан. И, так и не сумев выдавить из себя ни слова, сел обратно.        Мистер Андервуд?        Госпожа Уайтвелл?        Кем он должен стать?