Eesti Laul

Кейт Пирс никогда не планировала участвовать в Евровидении. Она не была певицей, не мечтала о сцене и не видела себя среди вспышек камер и тысяч глаз. Её страстью было кино — кадр, ритм, свет. В двадцать один она уже работала с самыми эксцентричными музыкантами Балтии. И самым любимым — и самым сложным — был Томми Кэш. Он знал, что она не скажет «нет», когда в середине января написал ей ночью: «Eesti Laul. У меня песня про эспрессо. Ты со мной?» «Я с камерой, если ты с безумием», — ответила она. Так родился клип «Espresso Macchiato». Кейт снимала его вместе с Алиной Пязок, и после двух недель хаоса, кофеина и трёх бессонных ночей, клип был готов. Кейт не думала, что поедет дальше. Но в начале февраля Томми позвонил ей с кривой усмешкой: — Ты знаешь, куда я еду? — На концерт в Нарву? — В Базель. Мы победили. Eesti Laul. Я лечу на Евровидение. И ты — со мной. Ты же хочешь? Она хотела. Больше, чем могла себе признаться. Середина марта. Стокгольм. Пре-пати. Первые евровизионные мероприятия начались с промо-вечеринки в Швеции. Кейт стояла у сцены, поправляя камеру, когда к ней подошёл Томми. Он был в синем костюме и красном галстуке. — Идём. Познакомлю с нашими будущими соседями по гримёрке. Katarsis. — Кто? — переспросила она, всё ещё занятая объективом. — Литовцы. Странные, но ты их полюбишь. Katarsis репетировали на сцене. Света было немного, но голос звучал отчётливо. Песня «Tavo akys» была на литовском — нежная, почти молитвенная. Вокалист — блондин, высокий, сдержанный — стоял у микрофона, будто мир для него не существовал. Только звук. Только музыка. — Это Лукас, — прошептал Томми, — он интроверт. Не пугай его. — Я пугаю? — Иногда. Когда улыбаешься. Кейт скривилась и спрятала лицо за камерой. Когда Katarsis спустились со сцены, Кейт осталась в тени. Но Лукас заметил её. И вдруг — неуверенно — кивнул. Это был их первый контакт. Без слов. Но что-то в его взгляде зацепило её. Томми хлопнул в ладони: — Кейт — режиссёр клипа, мой ангел-хранитель. Кейт, это Лукас, Аланас, Йокубас и Эмилия. Они поздоровались. Лукасу она сказала только: «Привет», — но этого хватило. Он ответил почти шёпотом. Словно звук был излишним. Позже, в гримёрке, Кейт впервые услышала, как он смеётся. Не громко, не вызывающе. Но так искренне, что внутри у неё что-то сжалось. Евровидение только начиналось. А вместе с ним — история, к которой она не была готова.