Отражения в воде

Начало апреля. Барселона. Следующая остановка — испанская пре-пати. Город был ярким, многоголосым, и казался полным солнца даже ночью. Кейт сидела на ступеньках у фонтана в Parc de la Ciutadella, подальше от суеты, и монтировала фрагменты с репетиции Katarsis. Лукас пел «Tavo akys» на фоне закатного света, и в объективе он выглядел почти нереально — как сцена из фильма, который ты пересматриваешь в одиночестве, снова и снова, потому что он заставляет сердце биться тише. — Ты всегда работаешь одна? — раздался знакомый голос. Она подняла взгляд. Лукас стоял рядом, руки в карманах, тот же почти застенчивый взгляд, как в первый день. На нём была светлая футболка и джинсы — совсем не сценический образ. — Когда монтирую — да. Это как медитация. Только я, звук, кадр и неудачные ракурсы, — улыбнулась она. — Я видел, как ты вырезала момент, где я сбился. Ты умеешь быть милосердной. Кейт рассмеялась: — Просто не хотела, чтобы ты меня возненавидел. — Я бы не смог. Даже за самый неловкий дубль. Он сел рядом. Между ними было молчание — не тяжёлое, не неловкое. Просто пространство, в котором можно было дышать. — Ты часто сидишь так? — спросил он, глядя на фонтан. — Почти всегда. Это как... поймать момент, когда ты в мире, но не внутри него. Когда камера — твой щит. — А если щит опустить? Она повернулась к нему, уловив что-то в его голосе — едва заметную грусть. — Тогда становится страшно. Но и по-настоящему. Он кивнул. Медленно. Словно понимал слишком хорошо. — У тебя получается находить свет. Даже в странных людях вроде Томми. — Томми — не странный. Он просто живёт на другой частоте. И он честный. — А ты? — спросил Лукас. — Ты честная? Кейт замолчала. Потом выключила ноутбук и ответила: — Я учусь. Вечером, в отеле, Кейт заглянула в TikTok. У неё было правило — не читать комментарии, но рекомендации выбросили короткое видео. Эдит. На экране — Лукас поёт «Tavo akys», затем — нарезка: как он кивает ей за сценой, как она ловит его взгляд у стены с граффити, как они оба улыбаются — не друг другу, но в одном кадре. Под видео надпись: «They think we don’t notice. But we do. #KateAndLukas» Фоном играла нежная, почти невыносимо красивая музыка. Никакой драмы, только тишина между нот. Кейт уставилась на экран. У неё защемило в груди. Это ведь было просто совпадение. Просто пара случайных взглядов. Просто работа. Но кто-то другой увидел в этом больше. Она включила видео снова. И снова. На третий раз уже не смотрела на кадры. Только слушала песню. И думала о том, что чувствовала в тот вечер у фонтана. И о том, что, может, её щит начал трескаться. На следующий день она пересеклась с Лукасом у кофе-машины в холле отеля. Он взял чёрный без сахара. Она — латте с ванилью. — Ты выглядишь усталой, — сказал он, не глядя прямо, но с ноткой заботы. — Монтаж до трёх утра. Наши с тобой лица теперь часть одного эдита. Он чуть улыбнулся: — Я видел. Мой друг скинул. Сказал, что мы смотримся "подозрительно хорошо" вместе. Кейт чуть не поперхнулась. — И что ты ответил? Он взглянул на неё прямо, спокойно, но с каким-то теплом: — Что иногда камера ловит то, что мы не успеваем понять. Кейт опустила взгляд в кружку. Сердце вдруг стучало слишком быстро. Барселона заканчивалась. Впереди был Амстердам. А за ним — Базель. Но впервые Кейт чувствовала, что история, в которую она попала, важнее сцены. Важнее конкурса. Важнее даже кино. Это была история, в которой она начинала видеть себя — не за камерой. А внутри кадра.