Хозяин особняка и девочка из монитора

День только начинался, а Эбби уже чувствовал, будто прожил неделю. Это было привычное, почти родное ощущение — та самая тяжесть в плечах и туман в голове, которые появляются после бесконечных часов работы. Несмотря на возраст, он вёл десятки бизнесов. Система, конечно, давала ему невероятные способности — стратегическое мышление, аналитический ум, мгновенное усвоение информации, — но даже она не могла отменить тот факт, что за всем этим стоял живой человек. И этот человек сейчас ходил по лужайке перед особняком с телефоном у уха, периодически размахивая свободной рукой. Со стороны это выглядело как спектакль. Один актёр на сцене сада, разыгрывающий диалоги с невидимыми собеседниками. На пледе в тени дуба остальные мирно беседовали. Клэр и Энджел, расположившись по центру, рассказывали о городе — о небоскрёбах, о метро, о том, как люди живут в многоэтажках и не знают друг друга по имени. Бисквит слушал с широко раскрытыми глазами, его кошачьи уши то и дело подрагивали от удивления. Анова прижимала руки к груди, временами тихо ахая. Даже Ксистер, успевшая вернуться и занять место в тени, изредка кивала, хотя её взгляд оставался задумчивым. Фен сидела поодаль, но теперь её внимание было разделено: она то смотрела на Агету, которая, не поднимая головы, сосредоточенно протирала листья цветов влажной тряпкой, то переводила взгляд на Эбби, когда тот повышал голос. В её глазах мелькало что-то похожее на беспокойство, но она не вмешивалась. А Агета убиралась — молча, методично, без единого слова. Протирала листья, поправляла упавшие ветки, собирала сухие травинки. Она словно пыталась занять себя чем угодно, лишь бы не сидеть без дела и не чувствовать на себе все эти взгляды. Эбби проходил мимо них, иногда останавливаясь, чтобы бросить короткий взгляд на компанию, но голос в трубке не умолкал. — Нет, послушай меня, — говорил он, и его голос звучал ровно, но с металлическими нотками. — Ты не можешь просто взять и перенести поставку на следующий квартал. У нас контракты. Если ты не справляешься, скажи это прямо, я найду того, кто справится. Он резко развернулся и зашагал обратно, свободной рукой проведя по волосам. — Да, я понимаю, что это сложно. Но я плачу тебе не за то, чтобы ты ныл о сложностях. Решай проблему прямо сейчас. — Он замолчал на секунду, слушая собеседника, потом выдохнул и добавил уже тише, но жёстче: — Хорошо. У тебя три дня. Если не сделаешь — я найду другого руководителя. Всё понятно? Отлично. Он сбросил звонок и остановился на краю газона, глядя в телефон. Его палец уже скользил по экрану, открывая следующее сообщение — следующий звонок, следующая проблема. И так — каждый час. Когда Эбби в очередной раз повысил голос, выкрикивая что-то про «сроки сдачи» и «коэффициент эффективности», жители леса переглянулись. — А чего это он так? — осторожно спросил Бисквит, косясь на размахивающего руками парня в отдалении. — Я не понял ни слова, но звучит... серьёзно. Клэр вздохнула, обхватив колени руками. — Это его работа, — сказала она мягко, с ноткой усталости, которая выдавала её собственную озабоченность. — У него... ну, бизнес. Несколько десятков бизнесов, на самом деле. И он всё контролирует. — Несколько десятков? — переспросила Анова, и её голос дрогнул. — И он... сам? — В основном да, — кивнул Энджел. — У него есть помощники, но главные решения всегда за ним. Он такой. Даже в школе, пока мы гуляли или сидели на уроках, он постоянно был на телефоне. Уходил в какой-нибудь тихий угол и решал вопросы, которых мы даже не понимали. — А выходные? — спросила Ксистер, и в её голосе прозвучало любопытство. — У него есть выходные? Клэр и Энджел переглянулись. — В лучшем случае раз в месяц, — тихо сказала Клэр. — Иногда реже. Если не считать тех дней, когда он просто падает без сил и спит по двенадцать часов. — Но ведь у вас каникулы, — удивился Бисквит. — Вы же... ну, вы же учитесь. А у него? Энджел покачал головой. — У него их нет. И, кажется, никогда не было. Он не такой, как мы. У него всегда есть что-то, что требует его внимания. Деньги, проекты, люди... — Он замолчал, подбирая слова. — Мы бы хотели ему помочь, но... мы просто не понимаем, о чём он говорит. Это какой-то другой мир. — Мы помогаем ему морально. — вставила Клэр, поправляя край платья. — Когда можем. Но иногда кажется, что он вообще не даёт себе отдыха. Как будто боится остановиться. Агета, всё это время молча протиравшая листья, едва слышно усмехнулась. Её руки на секунду замерли, и она подняла голову, глядя на Эбби, который как раз снова начал размахивать руками, объясняя что-то очередному собеседнику. — Ты что-то понимаешь? — спросил её Бисквит, заметив улыбку. Агета пожала плечами и снова опустила взгляд. — Немного, — ответила она тихо. — Он говорит про... поставки. И про то, что кто-то не справляется с объёмами. Ещё про налоги, кажется. Остальные уставились на неё с удивлением. — Ты понимаешь этот... язык? — спросила Клэр, и в её голосе прозвучало искреннее изумление. Агета снова пожала плечами, теребя край влажной тряпки. — Ну... я много времени провожу в интернете, — сказала она, и в её голосе проскользнула лёгкая, почти незаметная горечь. — Там всё это есть. И про бизнес, и про налоги, и про то, как люди... работают. Наступила тишина. Все смотрели то на Агету, то на Эбби, который всё ещё ходил по саду, не замечая их взглядов, погружённый в свой мир цифр, сроков и ответственности. — Он устаёт, — тихо сказала Анова, и в её голосе прозвучало что-то похожее на боль. — Он улыбается, но глаза... глаза усталые. Клэр молча кивнула, сжимая пальцы в замок. Фен, смотревшая на Эбби, издала тихий, низкий звук, похожий на вздох. Она ничего не сказала, но в её взгляде проступило что-то, что нельзя было не заметить: тревога, смешанная с желанием защитить. А Эбби всё ходил и говорил. Громко, тихо, снова громко. Он не замечал их взглядов, не слышал их мыслей. Он делал то, что умел лучше всего: работал. Потому что если остановится — мир вокруг рухнет. А если мир рухнет, то кто тогда позаботится о них? О матери, о брате, о друзьях, которые приехали к нему, надеясь на защиту? Он не мог позволить себе остановиться. Даже когда ныли плечи, даже когда голос начинал срываться. Он продолжал идти по саду, сжимая телефон, и раздавал указания. День только начинался, но он уже чувствовал как он заканчивается. Эбби наконец выдохнул, убирая телефон в карман. Он провёл ладонью по лицу, затем по волосам, взъерошивая их ещё сильнее. Голос сорвался, плечи ныли, но он заставил себя улыбнуться и развернулся к остальным. — Я всё, — сказал он, подходя к пледу и опускаясь на траву. Место оказалось между Ановой и Ксистер. Он приземлился с лёгким вздохом, вытягивая ноги. — Простите за шум. Бисквит махнул лапой: — Да брось, мы уже привыкли. Ты у нас деловой. Клэр улыбнулась, но в её глазах всё ещё теплилась тревога. Энджел молча кивнул, поддержав шутку. Анова опустила взгляд, теребя край своей одежды. Ксистер сидела с идеально прямой спиной, но её взгляд был устремлён куда-то в сторону, на дом. Разговор возобновился — лёгкий, неспешный, о том, какая сегодня погода, о цветах на клумбе, о том, что Бисквит хотел бы попробовать приготовить что-то на гриле. Но Эбби вдруг замолчал. Он переводил взгляд с одного лица на другое, и его улыбка стала задумчивой, почти грустной. Анова, как самая тихая и внимательная, заметила это первой. Она повернула голову, и её голос прозвучал мягко, почти шёпотом: — Всё хорошо? Все тут же обратили внимание на Эбби. Разговоры стихли, взгляды устремились к нему. Он замялся, провёл пальцем по травинке, раздумывая. Стоит ли говорить? Но собравшись с духом, он поднял глаза и сказал: — Я, конечно, понимаю, что гостей выгонять неприлично... — он сделал короткую паузу. — Но вас никто не ждёт в лесу. Вы ушли, никого не предупредив. Он посмотрел на Ксистер. — У тебя, например, сестра. Она не волнуется? Ксистер закатила глаза с такой силой, будто хотела их вывихнуть. — Да ладно, — фыркнула она. — У неё и ухо не дёрнется, если я умру. Мы с ней не в таких отношениях. Наступила неловкая тишина. Эбби и остальные замялись. Даже Фен перевела взгляд с Агеты на Ксистер, и в нём мелькнуло что-то похожее на удивление. — Это... как-то грустно, — тихо проговорил Эбби, не зная, что ещё сказать. Ксистер лишь пожала плечами, и в этом движении было столько отстранённости, что все предпочли сменить тему. Эбби осмотрел остальных. — Но всё же... — продолжил он, и его голос стал мягче. — Я, конечно, не против вашей компании. Мне даже... хорошо, что вы здесь. Но если вы хотите вернуться — я пойму. Организую транспорт, помогу добраться. Просто... — он взъерошил волосы. — Не хочу, чтобы вы чувствовали себя запертыми или обязанными. Повисла тишина. Трава мягко шелестела от ветра, и где-то вдалеке птица выводила свою незамысловатую песню. Все смотрели друг на друга, переваривая его слова. Никто не ответил сразу, но каждый думал.

***

Эбби сидел за компьютером в своей рабочей комнате. Он уже активировал связь — интернет работал, сети были подняты, все системы постепенно возвращались к жизни. Но, что странно, Агета не сбежала. Она всё ещё была здесь, а не в цифровом пространстве. Он бросил взгляд на один из мониторов, где транслировалось изображение с камеры наблюдения, установленной в саду. На экране было видно, как Агета сидит на траве, обхватив колени руками и глядя куда-то вдаль. А напротив неё, в нескольких метрах, замерла Фен. Она не сводила с Агеты взгляда, как верный страж, выполняющий приказ. Может, Агета не понимала, что связь восстановлена. А может — просто не хотела убегать. Эбби пока не собирался выяснять. Если она сбежит — он знает, как её поймать. Если она не заметила включение связи — тем лучше. Не стоит лишний раз напоминать ей о её возможностях. Он перевёл внимание на основной монитор, где разворачивалась его рабочая модель — трёхмерный чертёж сложного механизма для одного из его бизнесов по производству машин и двигательных аппаратов. Пальцы летали по клавиатуре, на экране появлялись новые линии, цифры, расчёты. Эбби погрузился в работу с головой. Мысли вернулись к утреннему разговору. Прошло несколько часов с того разговора на траве. Он ожидал, что кто-то захочет вернуться. В конце концов, это был его дом — чужой для них, полный странной техники и незнакомых запахов. Но почти все сказали, что их не ждут. Ксистер — одиночка. У неё есть сестра, но, как она сама выразилась, «у неё и ухо не дёрнется». Фен... кто ждёт Фен? Лес? Ламию? Айден? Вряд ли. Она пришла к нему сама, без приглашения. Агету никто не ждёт — это он понял ещё вчера. Она сама сказала, что очнулась в лесу два года назад, и никто в мини-городе её не знал. У неё не было ни дома, ни семьи, ни друзей — только она сама и её странные способности. Но даже Анова и Бисквит сказали, что их тоже почти никто не ждёт. Родителей у них нет, с друзьями видятся редко, потому что живут далеко от деревни. Им некуда спешить. Эбби не стал их выгонять. Если хотят остаться, то пусть остаются — дом большой, места хватит всем. Он мог бы найти им занятия, накормить, дать крышу над головой — это было не сложно. Сейчас он хотел только одного — закончить работу. Чем быстрее он завершит этот проект, тем быстрее сможет вернуться к остальным. И вот, когда он уже почти закончил модель, один из мониторов вдруг замерцал. Эбби удивлённо поднял бровь. Он посмотрел на модель, которая секунду назад была завершена, и заметил, как она начала дублироваться. Исходная модель осталась на месте, а рядом с ней появилась её точная копия. А затем эта копия начала медленно меняться. Эбби нахмурился и начал яростно стучать по клавишам. Мышь, горячие клавиши, попытки перезагрузить программу — ничего не работало. Он даже не мог закрыть приложение. А потом модель приняла другой вид. Вместо двигательного агрегата на экране появилась она — Агета. Её очертания, сформированные из линий и углов чертежа, но с радужным свечением. Она сидела, скрестив ноги, и смотрела на него со знакомой ухмылкой. Эбби откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и усмехнулся. — Догадалась всё-таки, — сказал он, и в его голосе не было ни злости, ни удивления — лишь лёгкое принятие. Агета, всё ещё в виде модели, высунула язык и издала характерный звук через колонки: — Б-э-э-э. Эбби усмехнулся и покачал головой. — И как давно? Агета пожала плечами, разводя руками. — С тех пор, как ты начал разговаривать по телефону, — ответила она, и в её голосе послышался смешок. — Думал, я не пойму, что связь восстановилась? Эбби моргнул. В его голове пронеслась мысль насколько же это было опасно. Связь, которую он включил, могла дать ей доступ ко всему. К сетям, к его данным, к информации. Он был безответственен. Но ему нужна была связь —работа ждала. — А чего тогда не убежала? — спросил он, наклоняя голову. Агета улыбнулась — не зло, не насмешливо, а скорее загадочно. — Скучно, — сказала она просто. — А с тобой весело. Эбби закатил глаза, но в этом жесте не было раздражения. Он приблизился к монитору, взял в руки мышь и клавиатуру. — Я рад за тебя, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Но сейчас мне нужно работать. — Он начал пытаться удалить её модель. — Так что будь добра... уйди. Но как бы он ни старался, он не мог взаимодействовать с её моделью. Курсор проходил сквозь неё, клики не срабатывали. Не помогали ни горячие клавиши, ни попытки закрыть окно принудительно. Агета блокировала его доступ, и сделать он ничего не мог. Она, словно не замечая его попыток, повернулась к модели двигателя — к той части, над которой он работал. Её радужные «пальцы» коснулись экрана, и линия модели изогнулась, подстраиваясь под новый угол. — Лучше сделать так, — сказала она, показывая другое решение. Эбби замер. Его пальцы перестали долбить по клавишам. Он уставился на модель, оценивая предложение. Затем перевёл взгляд на Агету. — А зачем? — спросил он, и в голосе его прозвучал неподдельный интерес. Агета начала объяснять — быстро, чётко, с использованием терминов, которые он бы и сам использовал, будь у него немного больше времени. Она рассказала, почему её вариант эффективнее, как он снижает нагрузку на систему и увеличивает срок службы деталей. Эбби приподнял бровь. Он знал это — благодаря навыкам системы он мог бы прийти к тому же решению, но ему потребовалось бы ещё полчаса расчётов. А она сделала это за секунды и её объяснения были точными. — А почему не сделать так? — спросил он, указывая на другую часть модели. — Или так? Это выглядит более красиво. Агета почти сразу нашла, к чему придраться: неудобство сборки, лишний вес, перерасход материала. Её вариант был практичнее. — А здесь? — не сдавался Эбби, указывая на третью точку. — Почему не сдвинуть эту ось? — Потому что тогда центр тяжести сместится, — ответила она. — Будет хуже на поворотах. Они продолжали так ещё несколько минут. Эбби задавал вопросы, проверяя, она отвечала, словно сдавала экзамен. И с каждым её ответом его удивление росло. Наконец он остановился, посмотрел на неё в упор и спросил прямо: — Откуда ты всё это знаешь? Это не просто «бываю в интернете». Агета на секунду замялась. Её радужное свечение дрогнуло. Она отвела взгляд в сторону, словно раздумывая, стоит ли говорить. — Ну... я правда много бываю в интернете, — сказала она. — Но в какой-то момент я поняла, что могу не просто читать, а видеть... всё. Архивы, патенты, чертежи, научные статьи. Как будто они становятся частью меня. Я могу их использовать. Она снова посмотрела на него, и в её голосе проскользнула нотка неуверенности. — Я не знаю, откуда это. Просто... умею. Эбби молчал. Он смотрел на неё — на эту модель, созданную из линий и света, которая говорила с ним о механике, о расчётах, о том, чего она не могла знать, если бы не имела доступа к гигантским объёмам информации. Доступа, который позволял ей впитывать и применять знания как никто другой. Его интерес к ней вспыхнул с новой силой. Уже не как к угрозе, не как к пленнице, а как к возможности — которую он ещё не осознал до конца.