42 000$ за скромность

Эбби и Агета углубились в работу. Она указывала на детали, он перестраивал чертежи. В их диалоге, полном технических терминов и коротких уточнений, не было места ничему лишнему. Казалось, они наконец нашли общий язык — как два специалиста, говорящих на одном языке. Но прошло не больше пяти минут. Глухой, тяжёлый звук донёсся откуда-то снизу — что-то упало или было с силой сдвинуто с места. Эбби и Агета одновременно замерли. Он поднял голову от клавиатуры, она — повернула своё радужное лицо от модели. Они переглянулись. Вопрос в глазах Эбби встретился с таким же непониманием в её. Звук повторился, но громче. Словно что-то тяжёлое рухнуло на пол. Эбби уже не думал. Он вскочил со стула, отбросив наушники и рванул к двери. Агета на экране на мгновение замерла, затем её изображение исчезло — она просто отключилась, не желая оставаться в сети, или, возможно, решила последовать за ним иным способом. Эбби вылетел на лестничную площадку второго этажа и остановился, вцепившись в перила. Сердце билось где-то в горле. Внизу, в просторном холле первого этажа, царил хаос. Деревянный стол, стоявший у стены, был опрокинут. Одна из ножек отломилась и валялась в стороне. Диван, тяжёлый и массивный, был сдвинут с места на добрых полметра, его подушки разлетелись по полу. А в центре этого разрушения стояла Фен. Она тяжело дышала, её плечи ходили ходуном. Взгляд метался по сторонам — в каждый угол, за каждую колонну, в каждую тень. Она искала кого-то, кто, по её мнению, мог быть здесь. Её поза была напряжена, готова к броску. Растерянность, смешанная с тревогой, читалась в каждом её движении. Эбби на мгновение замер, пытаясь понять, что произошло. А затем до него дошло — Фен искала Агету. Он выдохнул, чувствуя, как внутри разливается странная смесь тепла и вины. — Фен! — крикнул он, перегибаясь через перила. Она мгновенно повернулась. Её взгляд нашёл его на лестнице, и в нём мелькнуло облегчение, а затем — беспокойство. Она смотрела на него так, будто проверяла, цел ли он, не ранен ли. — Она у меня, — сказал Эбби, стараясь, чтобы голос звучал мягко и успокаивающе. — Не волнуйся. В этот момент рядом с ним материализовалась Агета. Она просто появилась из воздуха — или, возможно, выскользнула из одного из мониторов в коридоре — и встала за его спиной, чуть сбоку, глядя на Фен. Фен тут же зарычала — низко, предупреждающе. Её тело снова напряглось, готовое к нападению. Но она не бросилась вперёд. Агета не выглядела враждебной — она просто стояла, опустив руки, с нейтральным выражением лица, которое было почти спокойным. Фен замерла, переводя взгляд с Эбби на Агету и обратно. Она не поняла, что здесь происходит. Она не знала, почему этот странный человек — тот, кто мучил её мальчика-яблока, — теперь стоит рядом с ним, и он не выглядит испуганным или злым. Это сбивало её с толку. Медленно, очень медленно, она выпрямилась. Плечи опустились, руки слегка расслабились. Но взгляд её оставался прикованным к Агете, полный подозрения и готовности к любым неожиданностям. Эбби вздохнул, спускаясь по лестнице. Он прошёл мимо опрокинутого стола, поправил диван и остановился рядом с Фен. Его рука легла ей на ладонь — тёплая, уверенная. — Всё хорошо, — сказал он тихо, глядя прямо в её горящий глаз. — Я здесь и со мной всё в порядке. Фен медленно моргнула. Напряжение в её теле начало спадать. Она бросила ещё один короткий, пронзительный взгляд на Агету, а затем отвернулась, принимая его слова. Эбби улыбнулся и снова взглянул наверх, туда, где стояла Агета. Она смотрела на них, и в её радужных глазах читалось что-то странное — может быть, зависть, а может быть, просто любопытство. — Давайте-ка... — сказал Эбби, снова вздыхая, — ...приведём всё в порядок. Потом поговорим. Он не знал, как объяснить Фен, что Агета больше не враг. Возможно, это было невозможно. Но он знал одно: он не позволит им начать драться. Даже если для этого ему придётся стоять между ними каждый раз, когда они оказываются в одной комнате. Уборка затянулась, но, к счастью, на шум прибежали остальные. Клэр и Энджел первыми появились в дверях, за ними — Бисквит с Ановой, а следом и Ксистер, которая, впрочем, предпочла просто прислониться к косяку и наблюдать, не особо желая пачкать руки. Увидев разгром, все быстро включились в процесс: Бисквит поднял опрокинутый стол, Анова собрала разлетевшиеся подушки, Клэр и Энджел пододвинули диван на место. Фен, всё ещё немного настороженная, помогала молча, но без прежнего напряжения. Даже Агета, материализовавшись на мгновение у одного из мониторов, вытащила оттуда метлу и принялась подметать осколки и мусор — неловко, но старательно. Эбби, выносивший очередной пакет с обломками ножки стола в мусорный бак на улице, стоял и задумчиво смотрел на выброшенные остатки некогда дорогой мебели. Идея посетить мебельный магазин казалась всё более привлекательной. Он вернулся в дом, отряхнул руки, и, не говоря ни слова, направился в прихожую. Открыл шкаф, снял с вешалки лёгкую куртку, накинул её, одновременно проверяя карманы. Всё это сопровождалось лёгким шуршанием ткани и звоном ключей, которые он извлёк из ящика, просматривая их с задумчивым видом. — Я в город, — коротко бросил он, на ходу проверяя связку ключей. — За новой мебелью. — А чего в интернете не закажешь? — удивился Энджел, отрываясь от поправления дивана. Эбби закатил глаза и усмехнулся: — Я уже заказал один диван, так что в итоге на нём даже моя рука не помещалась. — Он расправил куртку. — Тем более предпочитаю личное присутствие. Он подошёл к ящику с ключами, висящими на аккуратных крючках. Его взгляд пробежал по ним, пальцы коснулись одного — тёмно-серого, с накатанным номером, — он вытащил его и, пробормотав себе под нос: «Вот этот подойдёт», сунул в карман куртки и уже направился к выходу. — Я с тобой, — раздался голос из-за спины. Эбби остановился, обернулся и увидел Агету, стоящую прямо в проходе. — Ну уж нет, чудо природы, — сказал он с лёгкой иронией, скрестив руки на груди. — Мне и без тебя забот хватит. Но Агета, как будто не расслышав, подошла к ближайшему монитору, коснулась его пальцем и в следующую секунду её не стало. Эбби нахмурился, но почти сразу почувствовал вибрацию в кармане. Он достал телефон. На экране, улыбаясь, сидела та самая радужная фигура, сжимающая в руках воображаемый микрофон, словно диджей. Эбби выдохнул: — Ну хотя бы так... — он убрал телефон. — Но смотри у меня, ничего не портить. На экране загорелись маленькие кошачьи ушки, а затем динамик телефона тихо, словно в подтверждение, издал: — Мяу. Эбби фыркнул, пряча улыбку. Он уже собрался выйти, сжимая в кармане телефон с притихшей Агетой, как снова раздался голос за спиной. — Тогда и я с тобой. Он обернулся. Ксистер оторвалась от косяка и начала неспешно приближаться к нему, её чёрная латексная ряса тихо поскрипывала при каждом шаге. Остальные переглянулись, но не вмешивались. — Что, тебе-то зачем? — Эбби приподнял бровь, но в голосе его не было раздражения — скорее лёгкое любопытство. Ксистер остановилась рядом, указала на него пальцем и, чуть склонив голову, сказала: — Ты обещал, забыл? А вчерашнего мне не хватило. Эбби выдохнул, потирая переносицу. Ну конечно, вчерашняя прогулка по городу. Огни, небоскрёбы, секс-шоп и этот злополучный латексный наряд, который теперь стал её повседневной одеждой. — Ну ладно, — сдался он. — Идём. Он развернулся к двери, но краем глаза заметил движение. Фен уже стояла прямо у выхода, готовая последовать за ним. Её взгляд был устремлён на него с той же настойчивой преданностью, что и всегда. — Оу-оу-оу, стой, Фен, — остановил её Эбби, выставив ладонь вперёд. Она послушно замерла, но её глаз продолжал следить за каждым его движением. — Я еду на мотоцикле, — объяснил он мягко. — А там только два места. Да и тем более, я не смогу тебя замаскировать. Он замолчал на секунду, и в его голове мелькнул образ вчерашней Фен — в красном платье, с уложенными волосами и лёгким макияжем. Она была по-настоящему красивой. — Ну как не смогу... — поправился он, слегка смутившись собственных мыслей. — Смогу как вчера. Но это привлечёт лишнее внимание. Так что, пожалуйста, будь здесь. Фен помрачнела. Её плечи опустились, и она, словно потеряв цель, отошла в сторону и присела прямо на пол у стены, обхватив колени руками. Она выглядела обиженной и грустной, как ребёнок, которому не разрешили пойти на прогулку. Эбби улыбнулся, подошёл к ней и опустился на корточки. Его рука легла на её голову, мягко, почти невесомо. — Да ладно, Фен, — сказал он тихо. — Я быстро. Он начал гладить её, используя навык «Опытный дрессировщик». Пальцы медленно скользили по волосам, касаясь кожи за ушами, там, где она любила больше всего. И почти сразу Фен прикрыла глаза. Её дыхание стало глубже, а из груди вырвался низкий, вибрирующий звук — почти мурлыканье. Она расслабилась, прижавшись головой к его руке, и на её лице исчезло всякое напряжение. Над его глазами тут же всплыло сообщение: [Расположенность Фен: +1] Все, кто стоял в комнате, уставились на эту сцену. Бисквит приоткрыл рот, Анова прижала все четыре руки к груди, а Клэр и Энджел переглянулись, едва сдерживая улыбки. Ксистер тихо хмыкнула, но в её глазах мелькнуло что-то вроде удивления. Всего несколько недель назад эти двое готовы были порвать друг другу глотки. А сейчас они выглядели как любящий хозяин и его самый преданный питомец. Это было странно, удивительно и в то же время трогательно. Эбби убрал руку. Фен открыла глаза, и её взгляд стал мягче, спокойнее. Она больше не пыталась встать и не собиралась следовать за ним — она просто смотрела, довольная, умиротворённая. Эбби поднялся, окинул всех коротким взглядом, махнул рукой на прощание и, толкнув дверь, вышел на улицу, оставляя за собой тишину и несколько ошеломлённых взглядов. Дверь мягко закрылась за ним. Агета в его телефоне тихо фыркнула: — И что, она всегда так на тебя реагирует? Эбби усмехнулся, направляясь к ангару. — Иногда даже сильнее. Эбби и Ксистер подошли к ангару — невысокому, но длинному зданию из тёмного металла, скрытому за деревьями в глубине участка. Эбби набрал код на панели у двери, и тяжёлая створка с лёгким шипением начала подниматься. Он шагнул внутрь и щёлкнул выключателем. Мощные прожекторы, закреплённые под потолком, зажглись один за другим, заливая пространство ярким, почти дневным светом. Помещение оказалось просторным, с высокими потолками. Вдоль стен тянулись стеллажи с инструментами, шинами, канистрами масла. В углу стоял подъёмник для тяжёлых работ. А в центре, на специальных подставках, ровными рядами выстроились мотоциклы. Их было несколько: чёрный, матовый, с агрессивными линиями, напоминающий хищника; ярко-красный, спортивный, с низкой посадкой; и ещё один — светло-серый, почти серебристый, узкий и изящный, созданный для манёвренности в самых тесных пространствах. Эбби направился именно к нему. Он провёл рукой по гладкому боку мотоцикла, будто здороваясь со старым другом, затем снял с крючка на стене два шлема. Один, тёмно-синий с серебряными вставками, протянул Ксистер. — Держи. Она взяла его, покрутила в руках, оценивая, и с лёгкой усмешкой надела, небрежно поправив ремешок. Эбби надел свой — чёрный, матовый — и забрался на мотоцикл. Устроился удобно, руки легли на руль, ноги на подножки. — В этот раз за рулём я, — сказал он, чуть повернув голову через плечо. Ксистер фыркнула, но в голосе её послышалась усмешка: — Жаль, а то я уж думала, ты меня за руль больше не пустишь. Она ловко устроилась сзади, обхватив его за талию. Её руки легли уверенно, но без напряжения. Казалось, она вполне наслаждалась возможностью просто сидеть и наблюдать. Мотор взревел — низкий, мощный звук, от которого воздух вокруг, казалось, задрожал. Эбби выжал сцепление и начал выезжать. Ворота перед ним плавно поднимались, открывая дорогу, ведущую через парк к главным воротам особняка. Он покатил вперёд, и створки за его спиной так же бесшумно начали опускаться. Они миновали пост охраны. Охранник, стоявший у шлагбаума, узнал мотоцикл и, увидев профиль Эбби, коротко кивнул, открывая ворота. За ними простиралась пустая дорога, уходящая в зелень леса, а затем — в город, где их ждали огни, шум и новая мебель. Ветер ударил в лицо. Эбби слегка наклонился вперёд, и мотоцикл послушно набрал скорость. Сзади Ксистер чуть крепче сжала руки, прижимаясь к нему, и он чувствовал её тепло даже сквозь куртку. — Долго ехать? — спросила она, перекрывая шум ветра. — Минут сорок, — ответил он, не оборачиваясь. — Не больше. Она фыркнула и прислонилась подбородком к его плечу: — Тогда давай быстрее. Мне не терпится увидеть, как ты выбираешь диван. Эбби усмехнулся, и мотоцикл рванул вперёд, оставляя за спиной лес, охрану и тишину особняка. Впереди был город и, возможно, ещё одно приключение, о котором он пока не догадывался.

***

Комплекс с мебелью оказался огромным — несколько этажей, бесконечные ряды диванов, столов, шкафов и кресел. Эбби шёл впереди, осматривая витрины, изредка останавливаясь у понравившихся образцов. Ксистер следовала за ним, с лёгким любопытством поглядывая по сторонам. Но очень быстро Эбби начал замечать то, что его начало раздражать — мужские взгляды. Они провожали Ксистер, скользили по её фигуре, обтянутой глянцевым латексом, и задерживались чуть дольше, чем следовало. Некоторые просто смотрели, другие перешёптывались, а один парень, проходя мимо, тихо, но отчётливо свистнул. Ксистер, казалось, не замечала этого. Она смотрела на витрины, на потолок, на висящие люстры — на что угодно, только не на провожающих её взгляды. Или делала вид, что не замечает. Эбби хмурился. Он не знал, почему это его так задевало. Может быть, потому что она была с ним. Может быть, потому что эти взгляды казались ему неуважительными. Может быть, потому что она сама не понимала, что значит этот свист. Когда очередной парень, проходя мимо, не просто посмотрел, а обернулся и окинул Ксистер откровенным взглядом, Эбби резко повернулся, показал ему средний палец и процедил что-то сквозь зубы. Парень быстро отвернулся и ускорил шаг. Ксистер ничего не заметила. Она как раз рассматривала витрину с креслами. — Смотри, какое пушистое, — сказала она, указывая на кресло из искусственного меха. — Как будто зверь какой. Эбби не ответил. Он смотрел на её спину, на латекс, который так привлекал внимание, и чувствовал, как раздражение нарастает. Ещё один взгляд, ещё один свист — Эбби сжал челюсть. А потом его просто переклинило. Он схватил Ксистер за руку, сжав запястье. — Идём, — сказал он коротко, и голос его не терпел возражений. — Ой! — она удивлённо ойкнула, но не сопротивлялась, позволив ему увлечь себя в сторону эскалатора. — Куда мы? — Увидишь. Они поднялись на третий этаж, прошли мимо отделов с постельным бельём и коврами и остановились перед магазином женской одежды. Светлый, просторный, с рядами вешалок и приветливыми продавщицами. Эбби вошёл внутрь, и его голос, громкий и твёрдый, разнёсся по всему залу: — Дамы, я заплачу любые деньги, оставлю чаевые на 200%, но я вас умоляю... — он вытянул руку вперёд, указывая на Ксистер, которая стояла рядом с растерянным видом. — Подберите ей нормальную одежду! Ксистер моргнула, затем до неё дошло. — Что? — возмутилась она, пытаясь высвободить руку. — Нет! Я не хочу! Эбби тут же развернулся к ней, приблизился почти вплотную и сказал тихо, но с металлическими нотками: — Либо ты делаешь, что я говорю, либо я отправляю тебя в монастырь. И поверь, там, в отличие от тебя, настоящие монашки и суровые правила. Тебя заставят ходить в мешковатых рясах, вставать в пять утра и молиться до онемения коленей. Выбирай. Ксистер нахмурилась. В её глазах мелькнула искра обиды. Перед глазами Эбби всплыло короткое сообщение: [Расположенность Ксистер: -1] Он мысленно вздохнул. Ну конечно. Но выбора не было. Сейчас её одежда привлекает слишком много внимания, и это начинает раздражать. Продавщицы, услышавшие про 200% чаевых, уже окружили Ксистер с профессиональными улыбками. Одна держала джинсы, вторая — футболку, третья — лёгкую куртку. Они говорили наперебой: — Какой у вас размер? — О, этот цвет вам точно пойдёт! — У нас есть чудесные вещи, которые будут сидеть идеально! Ксистер, которая ещё минуту назад была уверена в себе, вдруг стала похожа на ребёнка, которого заставили выбирать одежду с матерью. Она морщилась, отмахивалась, но продавщицы были настойчивы. Им помогал не только профессиональный интерес, но и вполне конкретная мотивация. Эбби отошёл в сторону, встал у входа, скрестил руки на груди и наблюдал. Процесс занял время. Ксистер несколько раз скрывалась в примерочной, выходила, вертелась перед зеркалом, качала головой, снова уходила. Продавщицы суетились вокруг, приносили новые вещи, что-то советовали, что-то отметали. Наконец, спустя почти час, она вышла. Она была одета в простые, но стильные джинсы, сидящие идеально по фигуре, и тёмно-синюю футболку без рисунков и надписей. Волосы были распущены, и она выглядела как обычная девушка. Никакого латекса, никакой вызывающей глянцевости — просто человек. Ксистер стояла в окружении продавщиц, которые смотрели на неё с довольными улыбками, и выглядела растерянной и немного расстроенной. Она сжимала в руках пакет с латексным костюмом — единственное, что она не согласилась оставить. Эбби выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. — Отлично, — сказал он, подходя к кассе. — Оплачиваю. Кассирша выбила чек. Одежда обошлась примерно в 3200 долларов. Эбби, достав карту, посмотрел на продавщиц — их было шестеро. Он быстро посчитал в уме: 3200 + 200% на каждую из шести. Получилось около 41600 долларов. Эбби решил округлить для ровного счёта и продиктовал сумму: 42000. Кассирша на мгновение замерла, посмотрела на него, затем на экран, и переспросила тихим голосом: — Вы уверены, сэр? Эбби кивнул. Он вставил карту в терминал, и система сняла средства. [Покупка завершена!] [Товар: Одежда для субъекта «Ксистер» — 1 комплект.] [Стоимость: 42 000$] [Баланс: $49 999 999 756 000] Продавщицы, которые слышали разговор, сначала не поверили. Но когда увидели чек, их глаза округлились. Одна из них тихо ахнула, другая прижала руки к груди. Они явно не ожидали, что парень в простой куртке окажется настолько щедрым. Ксистер смотрела на всё это с лёгким недоумением, сжимая пакет с латексом. Когда они вышли из магазина, она молчала. Но её рука — та, что держала пакет, — была слегка напряжена. Эбби не просил её выбросить латекс. Но теперь, по крайней мере, она не будет ходить по городу в этом, собирая на себя взгляды. — Спасибо, — сказала Ксистер тихо, не глядя на него. — Хотя я всё ещё считаю, что это было лишним. Эбби усмехнулся, засовывая руки в карманы куртки. — Знаешь, ты можешь носить это дома. В саду. На веранде. Даже на своей церкви, если хочешь. Я не запрещаю. Но в городе, — он посмотрел на неё, — хотя бы прикрывайся. Ксистер подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло что-то неуловимое. Она ничего не ответила, но взяла его под руку — просто, без слов. Эбби слегка улыбнулся, и они пошли дальше по коридору, оставляя за спиной магазин, продавщиц и 42 тысячи, потраченных на то, чтобы просто сделать её чуть более незаметной в этом городе.