Глава 18

Махина корабля, заскрежетав, остановилась. Спасательные круги полетели вниз. Сполохи от мощных фонарей плясали и перекрещивались на бурных волнах. А Штольман пробивался сквозь толщу воды, пронизанную отсветами, - стремясь ухватить, поймать ускользающую от него в глубину тоненькую фигурку... *** Анна почувствовала, как кончается в лёгких воздух. Холодная морская вода сковывала тело, мокрое платье тянуло вниз. Над собой она видела человека, но не могла разобрать кто это! Фигура приблизилась - и Анна узнала его. "Яков!" - мелькнуло в сознании. Он пытается её спасти! Но разум вдруг заволокло алым туманом, мысли мешались. В попытке что-то сказать мужу, она открыла рот... И глубоко вдохнула!.. Когда Яков увидел, что руки Анны повисли как плети, а голова откинулась назад - сердце его сжалось. И он, мощными гребками преодолев разделяющее их расстояние, протянул руку и крепко схватил её за запястье. "Держись!" - промелькнуло в голове. Он собрал последние силы и двинулся наверх, рассекая воду сильными толчками рук и ног. Её тело становилось всё тяжелее, тянуло Штольмана на дно. Но он не отпускал... не мог... Вскоре их головы вынырнули из воды, и его с неподвижной Анной вытянули спасательным кругом наверх, на палубу. Скользя на мокром полу, не обращая внимания на ветер и дождь, муж, делая ей искусственное дыхание, в отчаянии кричал: - Не сдавайся! Борись! Ты нужна своим детям! И после нескольких страшных мгновений, когда он решил, что уже опоздал, - вода вдруг хлынула из её рта, и кашель музыкой зазвучал в ушах Штольмана! *** Анна лежала на постели в кают-компании, укрытая одеялом, медленно выныривая из тьмы небытия. Тело казалось невесомым. Ей так не хотелось просыпаться! Но зловещая реальность вдруг пробудила её. Она хрипло пробормотала: -Дети... Где дети?! К её руке прикоснулась чья-то ладонь, и голос мужа ответил: - Всё хорошо! Они живы и в порядке! Тогда Анна, наконец придя в себя, открыла глаза и с улыбкой облегчения посмотрела на Якова. И он вдруг узнал эти глаза - столько раз виденные им во снах! Словно луч протянулся от её взора и осветил самые тёмные уголки души. Внезапная молния пронзила его существо: чувства вернулись! Все... все они, так долго дремавшие под спудом, но жившие где-то глубоко внутри: любовь к Анне, к детям, желание работать и жить, страсть... даже непрошеная ревность! Будто всё это время он спал - и только сейчас проснулся! И тогда Штольман заплакал, целуя, обнимая, защищая от враждебного мира кольцом своих рук это спасённое им чудо - единственный источник жизни, счастья и красоты... *** В ужасе от своего проступка, дети, повинившись перед родителями и наплакавшись вволю - наконец уснули, держась за руки. Буря улеглась, но ветер всё ещё завывал. Температура снаружи упала, и моряки на вахте ёжились и хлопали себя по плечам, стараясь согреться. А в маленькой каюте по левому борту было тепло... Там Яков Платонович Штольман, бывший чиновник по особым поручениям, бывший следователь и полицейский начальник, бывший реалист, дамский угодник, картёжник и дуэлянт - вновь любил свою единственную, свою Анну, шепча нежные слова, покрывая бесчисленными поцелуями её лицо и тело! Его не смущало ни отсутствие места, ни то, что они недавно чуть не погибли! Его ласки, вначале робкие и несмелые, быстро превратились в ураган, способный поглотить любимую без остатка. И Анна радостно открывалась навстречу этому грозному вихрю! Лоб Якова усеяли бисеринки пота, которые она собирала губами. Он улыбался, и в его улыбке было обещание любви - вечной и неизменной, как море... А когда после страстных ласк, поняв, что возлюбленная готова его принять - овладел ею, то внимательно вглядывался в прекрасное лицо, ловя выражение удовольствия при каждом медленном, глубоком движении... слушая небесную музыку её гортанных стонов... видя, как она выгибается и трепещет - что многократно усиливало его собственное наслаждение! И они ещё долго качались в уютной лодочке его узкой постели, пока не достигли благословенного берега - вместе!.. Наутро Анну и Якова, спящих в объятиях друг друга, разбудили крики чаек. Корабль входил в порт Марселя.