10. Как мы спрашивали у Кильки про скафандр

Ну, в общем, так и вышло, что мы на следующий день выловили Кильку в коридоре. Нет, это на словах просто, а на деле лично мне было жутковато. Старшеклассники — это же как другая каста, понимаете? Ну, как в Индии. Нет, я не говорю, что нам с ними нельзя в одном автобусе ездить или по одной стороне улицы идти, нет. Хочешь — дружи со старшаками, но в свободное от школы время. Если вы там, например, в одном дворе живёте или вообще родственники. Но в школе они сами по себе, понимаете? А тут мне вдруг позарез надо. Прямо в школе, да, потому что хрен его знает, где этот Килька живёт, это раз. И некогда мне ждать, надо мной лагерь навис, это два. Ну, взял я с собой Колоска для моральной поддержки и на первой же перемене попёрся к учительской, туда, где расписание всех классов висит. Колосок говорит: — Он в котором? А десятых классов у нас вообще пять на параллели. Это просто лет семь назад прикрыли аварийную сто третью, а оттуда всех раскидали к нам и ещё по соседним школам. Так-то у нас обычно три-четыре класса на параллели, но в старших ещё остатки этих переведённых. — А хрен его знает, — говорю. — У них после девятого перераспределение было по профилю, всех перемешали. Я вообще как-то за жизнью старшаков не слежу, мне своей хватает. Кто же знал, что понадобится! Ну, Колосок говорит: — Тогда всех придётся проверять. Выписали мы себе на листочек, какое там у них расписание, и даже к десятому «А» под кабинет биологии сбегать успели, но толком ничего не выяснили: народу там было мало, всего-то штук пять девчонок. Старшаки же вам не дураки, чтобы всю перемену под кабинетом торчать! Кто покурить уходит, кто в буфет. В общем, весь день мы так пробегали, каждую перемену пытались застать Кильку, а он будто нарочно на глаза не попадался. Колосок говорит: — Может, его сегодня в школе нет. Может, заболел. — Угу, — говорю, — отлёживается после вчерашнего. И вздохнули мы с Колоском сочувственно, потому что знаем, каково это — после порки в себя приходить. Вздохнули, говорю, Кильку жалеем, а он тут как тут! Чешет по коридору с ещё какими-то, ржёт, руками размахивает, будто вся жизнь у него праздник, будто не лупили его только вчера. Я от такой наглости осмелел и говорю: — Килька! Он даже внимания не обратил, продолжает себе рассказывать и гоготать. Я тогда погромче говорю: — Килька! Тут он на меня глянул так брезгливо: — Знакомы? А дружки его давай ржать. Я говорю: — Я только спросить. Про скафандр. И ка-ак понесло меня! Ка-ак начал я городить чушь про лагерь и про утренник! А Килькины дружки всё громче ржут. И Колосок рядом стоит весь красный, молчит. А сам же говорил, давай спросим! — В общем, если ты его видел… — говорю, а сам слышу, как у меня голос позорно булькает. Ну, Килька ко мне шагнул, посмотрел так вдумчиво, а потом самыми кончиками пальцев оттолкнул: — Брысь, мелочь.