11. Как мы жарили яичницу

После школы мы пошли ко мне, потому что у Колоска мама выходная, а моя как раз на работе. Нет, я вообще не против мам, свою так после «Светлячка» вообще очень ценить начал, просто с некоторыми делами лучше разбираться без них. Ну, потому что представьте, вот вам нужно искать скафандр. Но маме же просто так не скажешь, маме нужно всё излагать по порядку, мол, мам, в школе утренник, для него нужен скафандр, его украли, учителя думают, что я, а мы с Колоском думаем, что Килька что-то знает, но Килька не говорит, а мне из-за него снова светит лагерь… Разве много на свете мам, которые трезво вот это всё выслушают? Моя, например, сразу уцепится за лагерь и впадёт в истерику. Ищи ей потом валерьянку и меряй давление. А нам некогда, нам скафандр искать надо. В общем, хорошо, что мамы дома не было. Прошли мы ко мне на кухню, даже руки помыли — это всё Колосок, он первый начал, а мне неловко стало. Потом я поставил чайник, потому что беда бедой, а жрать после школы хочется. Поставил, говорю, чайник, к холодильнику шасть — а там только картофельной запеканки кусок, холодный такой и синий. Это я ещё позавчера приготовил. Мамка давилась, ела, но так и не доела, да и я тоже. Я просто очень стараюсь себя хорошо вести и быть самостоятельным, а не как раньше, но иногда вот такие запеканки случаются. И выкидывать вроде как жалко, но и на стол такое не поставишь, стыдно. — А давай, — говорю, — яичницу сделаем. А Колосок говорит: — Давай. Яичница у меня более-менее получается, только сковородку потом трудно мыть. Но это ничего, можно её пока замочить в раковине. В общем, достал я её, эту сковородку, налил масла, яиц разбил шесть штук, потом газ разжёг. Колосок говорит: — Разве не надо сначала разогреть, а потом класть яйца? Ну, у меня уши вспыхнули немножко, но виду я не подал, говорю: — Меня мама научила, так вкуснее. Тебе лук класть? Зелёный. И на окошко киваю, у нас там в баночке лук растёт. Колосок головой замотал. — Не люблю, — говорит, — лук. — И я, — говорю, — не очень. Переглянулись мы с ним молча. Я думаю про то, как здорово просто не класть себе лук, если не любишь. И про то, как мне скоро опять предстоит давиться лагерной едой, которая в сто раз хуже моей запеканки. И про то, как я маме скажу. Стою, лопаткой яйца с краешков подколупываю, чтобы уж не совсем пригорали. Тут звонок в дверь. Мы оба так и подпрыгнули. Мне почему-то показалось, что это за мной из лагеря приехали. Прямо сейчас упакуют, даже с мамкой попрощаться не дадут. Колосок спрашивает: — Откроешь? И тут я понял, что стою как дурак с лопаткой, а в дверь так и трезвонят. — А что делать, — говорю. Пошёл и открыл, а там на пороге Килька стоит.