Про Хауно, Виктора и Антея Рау

1. Star (звезда) *** - Вон, смотри, опять звезда полетела. Его друг закатил глаза. - Говорят, звезды создали боги. И они зажигают их по ночам. - Мечтательные побасенки для малышей. Мокрая трава цеплялась за ноги. Звезды подмигивали с темного неба, как будто смеялись. Антей почувствовал себя неловко. - Ну, мне так рассказывали. Няня, когда приходила рассказывать ему сказку на ночь, часто вспоминала звезды. Ее истории были волшебными и даже мать иногда приходила послушать. - Тебе лучше перестать слушать сказочки для малышей. Темные кроны деревьев шумели, как будто переговаривались о чем-то своем. Так всегда было в сказках няньки. И еще в кронах жили маленькие человечки, которые наблюдали за людьми и никогда не показывались им. Антею казалось, что он видит блестящие среди листьев глаза. - Да, точно говоришь, - пренебрежительно сказал он. - Ерунда какая-то, детские сказочки. Завтра же попрошу отца уволить эту няньку. Звезды продолжали смеяться с высоты. 2. Breakable (ломкий, хрупкий) *** *по чужой идее, в порядке бреда и укура - Отец, я не хотел! - Пап, это все он виноват! Я спал! - Агууу!!! Хауно молчал. Берег дыхание. Ему, в конце концов, уже не десять лет, чтобы бежать по коридорам дворца за двумя нахулиганившими мальчишками и еще и что-то при этом кричать. Маленькая Трейт радостно подпрыгивала в своей кроватке, когда они пробегали мимо, и что было сил трясла погремушкой, выражая одобрение. Все-таки, эти большие серьезные дядьки умеют веселиться, и чего притворяются? Осколки уникальной вазы ручной работы блестели на полу. Кто бы мог подумать, что она окажется такой неустойчивой и такой хрупкой. Он же просто прошел мимо, пытался оправдаться перед собой Виктор. Ну, подумаешь, в простыне. Ну, подумаешь, лицо раскрасил так, чтобы пострашнее было, и младший точно испугался. А чего он любимую собаку Виктора обидел? И что Антей, перепугавшись спросонья, запустил в страшное чудище, что под руку попалось, и угодил в эту самую вазу, так тут Виктор точно не виноват. Просто неудачное стечение обстоятельств. А когда младший сиганул в сторону, как заяц, стоило ему увидеть лицо брата, Виктор не смог за ним не погнаться. К тому же, он уже слышал шаги отца в коридоре, и подозревал, что гибели уникальной вазы тот не обрадуется. Хауно просто не выдержал. Эти мальчишки кого угодно доведут. И, как ни странно, ему становилось легче, точно он убегал от своих печалей и забот. Антей ни о чем не думал. Он прикидывал, как бы оторваться от жаждущего мести Виктора, и, главное, от отца. Он же тут в самом деле ни при чем. Где в этой жизни справедливость? И только Трейт было по-настоящему весело. 3. Stretch (тянущийся) *** - Мелкий, это было мое, - недобро прищурился Виктор. - Вызовешь меня на дуэль из-за печеньки? - ехидно уточнил Антей. В комнату, конечно же, сразу набилась половина обитателей дворца. Ладно хоть, сюда пока не набежали слуги, или не явился сам отец, раздраженный, что его отрывают от дел неуместным шумом. А вот пара собак и маленькая Трейт крутились под ногами, точно им тут медом было намазано. И ладно собаки - хотя кто пустил их во дворец?- а вот младшая сестра в последнее время таскалась за ними, как хвост. Никакого покоя. Липучка. Дуэль была не такой уж фигурой речи. Они оба занимались фехтованием, выходило довольно неплохо. Братья могли устроить серьезный поединок. На их тренировки часто собиралась поглазеть челядь, если находились среди них такие, которым нечем было заняться. Ну и Трейт всегда смотрела на них во все глаза, разумеется. Единственное, что они смогли ей внушить, так это не кидаться под шпаги. Для разнообразия, в этом братья были решительно единодушны. - Ничего без присмотра оставить нельзя. - Растущий организм требует еды, братик. Печенья было жалко. Не так часто повара баловали их какими-то сладостями и десертами, отец не одобрял. Съесть что-то вкусное можно было только по праздникам, тут уж у них было железное оправдание. Вот и в этот раз на день святого Патрика, которого они все ждали, им кое-что перепало. Дни в честь святых чаще всего выдавались скучными до зубовного скрежета, и хорошо, если не еще более аскетичными. Но Патрик был особенным, и его ждали все. Даже отец вздохнул и закрыл глаза на весь творящийся во дворце разгул. - Дождешься у меня, - сквозь зубы процедил Виктор. - Уже боюсь, - хмыкнул Антей, почти демонстративно отворачиваясь. - Да ты только словами бросаться умеешь. - Знаешь, что? А, действительно, сразимся на шпагах. Сегодня после обеда тебя устроит? - не выдержал Виктор. - К твоим услугам, братик, - Антей закатил глаза, точно это он был тут старшим, и очередной каприз братца было проще выполнить, чем объяснить, почему нет. Трейт наблюдала за ними, открыв рот, и даже перестав нервно сосать палец. - Вот и отлично, - холодно сказал Виктор и вышел. Антей прислушался. Когда шаги старшего брата стихли в отдалении, он криво улыбнулся и достал из кармана разломанное печенье. Именно по этому следу из крошек, тянущемуся в комнату по каменным лестницам, Виктор его и нашел. Антей очень старался и следил за тем, чтобы дорожка крошек нигде не оборвалась и ее было хорошо видно. - Держите, проглоты, - он бросил собакам печенье. Те схватили лакомство на лету и тут же проглотили, только пасти хлопнули. Антей подумал, и отдал половинку Трейт. - Хоть какая-то от вас польза. Собственный план был вдвойне приятнее от того, что ему удалось задеть Виктора. Зацепить старшего почему-то всегда хотелось. Посмотреть, как тот бесится от его слов или поступков было ни с чем не сравнимым удовольствием. 4. Tranquil (спокойный, умиротворенный) *** Потолок Храма Природы терялся в темноте. Главный храм столицы не был вычурным, хотя правящая семья не раз предлагала солидные, богатые пожертвования. Служители всегда отказывались, говоря, что истинное могущество природы не в этом, и что этому могуществу не нужны украшения и золото. Но храм был величественным. Дыхание перехватывало от царящей здесь атмосферы, от разлитой в воздухе спокойной силы и непоколебимости, которая ощущалась во всем - в гранитных стенах и полу, по которым бежали причудливые узоры, в мощи пропадающих во мраке колонн. Где-то журчал завораживающий своей нехитрой мелодией родник. Хотелось сесть здесь, в тишине и полумраке, слушать песню родника, бесконечно разглядывать то появляющиеся, то вновь скрывающиеся от глаз узоры камня. Чувствовать, как очищаются мысли, покой и царящая в храме прохлада наполняют душу и утешают сердце. Хотелось остаться и вознести хвалу богам и неизменной владычице всего живого - Природе. Но сегодня Виктор пришел сюда не молиться. Служитель, вышедший ему навстречу, был стар. Лицо избороздили морщины, тело казалось высохшим, тонким и совсем легким, длинные седые волосы и борода свободно рассыпались по одежде. Но его глаза смотрели пронзительно и ясно, точно видели насквозь. Ему всегда было не по себе от этого взгляда. Он почтительно склонил голову в приветствии и служитель печально кивнул в ответ. - Пойдем. Нас никто не услышит, не волнуйся об этом. Виктор не волновался. Он сомневался, что что-то еще могло его взволновать после тех новостей, которые он узнал. - Это правда? Она погибла? Старец печально кивнул. - Все указывает на это. Наши люди не нашли следов, и даже никто из зверей и птиц ее не видел. Виктор на одно долгое мгновение закрыл глаза. Он до последнего не хотел в это верить. Какое-то время они шли молча, тишину нарушал только звук их шагов. Даже песню родника не было слышно. Внутри была пустота. Он никогда не думал, что можно испытывать такое. Казалось, огромная дыра затягивает в себя все чувства, и ни одно из них не пробивается на поверхность. - Пусть Природа хранит тебя. Впереди у тебя много испытаний, но ты справишься. Я буду молиться за тебя, - служитель помолчал. Глаза его будто затуманились, и на мгновенье он стал напоминать обычного старика, немощного и слабого. - И за нее. 5. Weak (слабый) *** Невзрачная черно-серая, какая-то пыльная бабочка смотрелась на белой раме грязным пятном. Тонкие, полупрозрачные крылья раскрывались и закрывались. Крылья ничего не стоило смять, а хрупкое насекомое раздавить. Но крылья, такие слабые и тонкие, могли нести бабочку по воздуху. А люди не были рождены летать. Хауно задумчиво скользнул по бабочке взглядом. День клонился к вечеру, и воздух был холодным. Пахло наступающей осенью. Очевидно, бабочка была одной из последних, больше их не увидеть до весны. По дорожке парка к воротам шел человек. Без свиты и охраны, как подобало бы человеку его положения. Но Ордан Ноэлл всегда не любил водить с собой свиту. В этот раз они не смогли договориться. Ни один из них не убедил другого в своей правоте. Оба были достаточно упрямы, для обоих все было решено и другого пути не существовало. В решении Ноэлла было для Хауно что-то неправильное, оно казалось ему практически святотатством. И он видел, что Ноэлл думает абсолютно то же самое про него. Он не часто позволял себе пойти на поводу у чувств, но тут просто не мог поступить иначе. Это будет последняя ночь его старшего сына в замке. Он больше не мог видеть Виктора рядом. За спиной Хауно шептались, что он сумасшедший, что он фанатик. Считали его жестким и непреклонным, говорили, что любые чувства ему чужды. Говорили, что он слишком рьяно поклоняется Природе, и это так же плохо, как и ее отрицание. Он привык не обращать внимания на пересуды и сплетни. Он просто делал, что должен. Это не давало запутаться в своих рассуждениях, делало все четким и ясным. Обычно. Он не был фанатиком, он был разумным человеком. Для своего города и своего народа он хотел только самого лучшего. Но некоторые вещи казались ему недопустимыми, ненормальными. А некоторые, как оказалось, он просто не мог принять. Это касалось Виктора, и это касалось Ноэлла и его исследований. Хауно не любил слабых людей. Он не мог уважать тех, кто не находил в себе достаточно решимости и сил, чтобы идти к своей цели. Если человек верит во что-то, считал Хауно, он должен был посвятить этому все свои усилия, и жить, руководствуясь тем, во что он верит. Как иначе? Он смотрел в спину уходящему по дорожке Ноэллу, к воротам, у которых его ждал экипаж. Этот человек не был слабым. У него получится то, что он задумал. У Ордана Ноэлла всегда хватало мужества идти до конца. 6. Guarded (охраняемый) *** Над болотом вставал туман. Он появлялся между деревьями, как белые нити, как гигантская паутина. Нити сплетались между собой, тянулись друг к другу, как живые. Собирались в клочья и повисали над землей, как тени призраков, как души умерших. Живущие в поселке говорили ему, что это место охраняют духи. Местные не ходили сюда. Иногда только какой-нибудь смельчак зарился на в изобилии растущие на болоте ягоды, ходил за ними несколько раз и возвращался, доверху наполнив короба. Ягоды без участия в их судьбе людей чувствовали себя прекрасно. Да и не бывал там больше никто, сколько ни есть, все твое. А потом смельчак не возвращался, и местные начинали бояться болота еще больше. Виктор только пожимал плечами, слушая такие истории, но с тетками и бабками в поселке не спорил. Все равно их не переубедить, зачем время тратить? Сам он считал только закономерным, что охотник за ягодами рано или поздно терял осторожность от жадности и попадал в топь. Ну а там звать на помощь он мог сколько угодно, если кто его и слышал, то только стороной обходил. И потом рассказывал, какие страшные духи сторожат болото и завывают там по ночам. Сам он в духов не верил. В богов - пожалуй, только он не считал, что они суют нос во все мысли и дела каждого, как часто заявлял в проповедях отец. И он начинал присматриваться к людям, которые, как и он, скептически воспринимали деревенские побасенки. Такие люди ему еще очень пригодятся, это он, несмотря на возраст, хорошо понимал. И еще он понимал, что не хочет прозябать в какой-то дыре, куда с глаз долой отправил его отец. Если уж ему жить здесь, то это место хотя бы должно перестать быть дырой. Он об этом позаботится. Но это болото он, пожалуй, оставит. Оно вызывало у него какую-то симпатию. Так удобно было уйти и знать, что никто не посмеет отправиться сюда на его поиски. Он не злоупотреблял своими исчезновениями и старался, чтобы никто его не видел, но само наличие такого места грело душу. А у него было не так много радостей в последнее время. 7. Spell (заклинание) *** Старая колдунья варила зелье в котле. Котел был огромный и черный от сажи, зелье дымило и булькало. От зелья шло зеленоватое свечение, бросающее причудливые отблески на потолок и стены. По углам собрались тени, точно духи из другого мира, из мира мертвых, пришли сюда, привлеченные колдовством. Старуха бормотала что-то, какие-то заклинания. Она склонилась над котлом так низко, что чуть не касалась зелья крючковатым носом. На щеке ее была большая бородавка, длинные седые волосы висели засаленными космами, а рукава одежды взлетали над котлом, как рваные серые крылья. Он не мог пошевелиться, точно его охватил паралич. Только смотрел во все глаза, как ведьма подходит к нему и, хихикая, что-то достает из-за пазухи. В мечущемся тусклом свете ему почудился острый блеск металла. - Кровь должна позвать родную кровь, не правда ли? Чтобы чья-то душа вернулась в этот мир, нужна другая душа, которая позовет ее, ты так не думаешь? Сумасшедшая бабка, она даже не знает, что делает! Холодное лезвие ножа коснулось кожи. Длинная царапина протянулась по щеке, горячим росчерком выступила кровь. Как когда-то давно. Память отказывалась говорить, когда и где, только какие-то смутные ощущения всколыхнулись внутри. Он не мог даже пальцем пошевелить, будто заклинания обездвижили его, и тело оставалось глухо к отчаянным приказам мозга. Точно оно было и не его вовсе, и он кричал в пустоту. - Чтобы вернуть жизнь в этот мир, нужна другая жизнь, так? Старушечий смешок еще звучал в ушах, когда грудь пронзила резкая боль. Он раскрыл рот в беззвучном крике, наружу не прорвалось ни звука. Душный воздух будто по каплям просачивался в легкие. Дышать было тяжело, на грудь будто что-то давило. Виктор распахнул глаза, дико и невидяще глядя в окружающую его темноту. Тело не двигалось, он не мог пошевелить даже пальцем. Болело сердце, боль отдавалась во всей левой половине тела, и особенно в руке. Щеку невероятно хотелось потереть, чтобы убедить себя, что не вернулась старая царапина, которую он получил от Антея в фехтовании. Он боялся ложиться спать с тех пор, как во сне к нему стала приходить унесенная рекой сестра. Он бы с радостью отдал свою жизнь, если бы это могло вернуть ее в этот мир. 8. Star (звезда) *** Зеленая ряска едва заметно колыхалась над болотом. В воздухе беспечно летали мошки и комары, которым не грозило утонуть в вязкой коварной жиже. Солнце подсвечивало ряску и молодые зеленые листья деревьев, и все казалось безоблачно-умиротворенным. Конь шел по воде как по твердому берегу и лениво прядал ушами, отгоняя мошкару. Конь был любимцем Виктора, но никакого королевского имени у него не было, звали его просто - Черный. Согласно кличке, он был чисто черным, только по лбу растекалась белая отметина-звезда. А в остальном идеально гладкую лоснящуюся шкуру не нарушало ни одной белой шерстинки. У коня было какое-то чутье и он никогда не попадал в затягивающие болотные бочаги, точно на болотах и вырос. Он мог спокойно брести чуть не по брюхо в воде - как сейчас и делал, - жуя какую-то болотную траву, или дико коситься на мирную на вид полянку и обходить ее стороной. На полянке могла невинно зеленеть травка и завлекательно подмигивать красным клюква, но конь шарахался от нее и предпочитал пройти стороной по черному бурелому. Чутье помогало ему находить безопасную твердую кочку, или какое-то другое чувство, Виктор не знал, но скоро стал доверять ему полностью. День был солнечным, легкий ветерок отгонял мошкару. Под теплой шкурой коня перекатывались бугры мышц. Виктор лениво прикрыл глаза, вытянувшись на спине и подставив солнцу грудь и живот. По небу, проглядывавшему сквозь ветви низкорослых деревьев, плыли маленькие белые облака. В отдыхе на болотах были свои плюсы, нужно было просто уметь отдыхать. 9. Precious (особенный; драгоценный) *** Антею было скучно. А, значит, у всех остальных были проблемы. Он устало махнул рукой и очередные приглашенные во дворец артисты понятливо скрылись. Самые лучшие музыканты услаждали слух, на столе стояли самые изысканные блюда. За столом сидели чуть не навытяжку добрых полсотни человек. Попасть на обед в королевский дворец считалось честью. Антею было смертельно скучно. - Нет, все не то… Они скучны и посредственны. Неужели у нас нет никого, кто хоть что-то представлял бы из себя? - У нас сегодня особенный гость, мой господин, - мэтр склонился чуть ли не вдвое и льстиво заулыбался. - Встречайте! Надеюсь, она сумеет вас развеселить. Антей утомленно поднял глаза. Если это не его младшая сестра, погибшая в детстве и явившаяся сюда в виде утопленницы, вряд ли она заставит его хотя бы пошевелиться. Девушка была красива. Лицо ее скрывала полупрозрачная вуаль, на гладкой мягкой даже на вид коже мелодично позванивали драгоценные украшения. Крупный фиолетовый камень в золотом, роскошном ожерелье волшебно блестел, притягивая взгляд. Золотые браслеты скользили на тонких запястьях, золотые серьги покачивались в такт ее изящным движениям. Из всего этого золота вышло бы неплохое дополнение к его доспеху, лениво подумал Антей. Для левой перчатки как раз чуть-чуть не хватило. Девушка обворожительно улыбнулась. Роскошные темные волосы волной спадали на ее плечи. Стройное гибкое тело не скрывало почти ничего, кроме нескольких волн воздушной полупрозрачной ткани. Она изящно села на подушки рядом. - Какое настроение у моего повелителя сегодня? Антей открыл рот, чтобы ответить очередной колкостью, но тут двери распахнулись и вошел стражник. Даже под доспехами было видно, что он побледнел. - Господин… Прошу меня извинить, но стражи ворот города донесли нам, что во дворец направляется Правитель Таласса. И что он настроен весьма решительно. Антей сел. Самые понятливые из гостей, взглянув на его лицо, начали отходить к дверям. Стараясь соблюсти все приличествующее достоинство. У них-то, возможно, это получится… Вечер был окончательно испорчен. 10. Angled (угловатый) *** - Видишь эти камни? Ты пробовал когда-нибудь сделать их круглыми и гладкими? Виктор озадаченно посмотрел на камни на берегу, на которые указывал отец. Они были острыми и твердыми. Никто никогда не смог бы обточить эти углы, что за странные вопросы? - Нет, отец, - он поежился и плотнее запахнул плащ. С реки дул холодный ветер. - Без специальных инструментов у тебя и не получится, - Хауно кивнул. Ему, казалось, совсем не было холодно в его повседневном облачении. - Но если ты возьмешь камень из реки, он будет совсем другим. Особенно если подняться выше по течению, где Рау сходит с гор, и течет очень быстро. Ее вода обтачивает камни и придает им ту форму, которая ей нужна. Они шли внизу, у самой воды. Река у города замедляла свой бег, но течение было все еще достаточно быстрым, чтобы сбить с ног и утащить за собой человека. Прямо перед ними лениво взлетела большая чайка. На мокром песке остались следы, которые скоро смоет вода. - Всегда учись у Природы, сын, и она подскажет тебе путь. Будь терпеливым и настойчивым, и ты, как вода, всегда добьешься того, чего хочешь. Перед ним была та же река, только теперь он видел ее с другой стороны. Давно не было в живых отца, а Рау все несла свои воды и делала круглыми камни. Перед ним так же взлетела к хмурому серому небу чайка, оставив следы на мокром песке. Давно повзрослевший Виктор наклонился и подобрал с песка камешек. Угловатый, твердый и неровный. Усмехнувшись, он бросил камень в реку. Терпение и настойчивость, и камень станет таким, как ему нужно. - Я не могу обтачивать камни, отец, но ты прав, учиться можно и у Природы, и даже у своего врага. У меня не так много времени, как у реки, но учиться я всегда умел. И я запомнил то, что ты хотел мне сказать. 11. Swollen (опухший, раздутый) *** Он не мог уснуть. Полная луна в темном небе заливала все вокруг серебристым светом. На иссиня-серой траве лежали черные тени от каменных надгробий и кривых ветвей растущих вокруг деревьев. Ночную тишину нарушали только шорох ветра в листве, да редкий случайный треск на болотах. Виктор поставил фонарь на землю и опустился на колени перед большим деревом. Оно было не похоже на все деревья, росшие на болотах - высокое, прямо стоящее и явно очень старое. Если приглядеться, в рисунке коры можно было рассмотреть печальное, всепонимающее лицо. Однажды, еще совсем мальчишкой, Виктор видел, как из реки выловили раздутый, обезображенный труп утопленницы. Говорили, какая-то девушка бросилась в омут от несчастной любви. Тогда Виктор поскорее отвернулся и поторопился уйти оттуда, но теперь иногда то страшное лицо являлось ему в кошмарах. Пустые глазницы смотрели на него, волосы облепляли бескровную кожу рваной черной паутиной, но он откуда-то был уверен, что при жизни волосы были рыжими. Чтож, он никогда не отрицал свою вину, и кошмары были частью того тяжкого бремени, которое он безропотно нес. - О, великая Природа, помоги мне и дай мне сил. Укажи мне путь к искуплению и защити мою душу от зла. Он столько раз бывал здесь. Тропинку среди темных надгробий он бы ни с чем не перепутал. Трава вокруг еле слышно шуршала, будто шепталась. Камень пустой усыпальницы был холодным и равнодушным. Ее обитателями навсегда останутся только пауки да летучие мыши. И ему она всегда будет напоминать о том страшном событии. Никогда не сможет он искупить свою вину. Вряд ли этой ночью он ему удастся уснуть. Он будет здесь, чтобы охранять покой ушедшей сестры. Может быть, здесь ему самому станет немного легче и спокойнее. 12. Guarded (охраняемый) *** В пещере было сыро и темно. Какого черта он тут делает? В самом худшем кошмаре сложно было представить подобное. Даже фонарь в руках мигал и норовил погаснуть, отказываясь идти дальше. Антей мрачно стиснул зубы и продолжил шагать. Судьба королевства была в его руках, в конце концов. Пророк отказался разговаривать с кем-то еще и даже стражу потребовал отослать. Упрямый старик пригрозил, что не скажет ни слова, если король явится к нему со свитой. Пришлось отослать стражников, и те теперь охраняли вход в пещеру. Антей утешался мыслью, что, по крайней мере, через главный вход не проникнет никакой злоумышленник. Его паранойя то и дело поднимала голову, но приходилось довольствоваться хотя бы таким чувством защищенности. Выглядело не слишком здорово, но других вариантов у него не было. О том, что злодей мог спрятаться в пещере заранее, или найти какой-то другой вход, Антей старался не думать. Пол был неровным, то и дело под ноги подворачивались камни, или, наоборот, в темноте идущего поджидала яма. Антей чертыхался, совсем не так, как подобает благочестивому и религиозному человеку, и, на минуточку, королю. Радовало только то, что летучие мыши тут не водились, слишком сыро для этой крылатой мерзости. Он вообще не особенно любил все живое и непредсказуемое. А как прикажете контролировать летучих мышей? Им не нужны деньги, да и его королевского звания они не боялись. Прямо как его дорогой брат, всегда потакавший простолюдинам и натащивший бы полный дворец разных тварей, будь его воля. Брата Антей тоже не очень любил. Как можно было жить в таком месте? У вещих старцев, конечно, свои причуды, но всему же есть свой предел. Эта пещера бы больше подошла какому-нибудь дракону, стерегущему груду золота. Он бы точно не пользовался популярностью, даже охраняй он здесь несметные богатства. Любой рыцарь переломал бы все ноги, пока до него добрался, люди точно зареклись бы сюда ходить и оставили жадного ящера в покое. Антей тоже любил золото, но переломать ноги был не готов. Свои, по крайней мере. Чужие его как-то меньше заботили… Потолок стал выше и ход превратился в небольшой зал. Антей с облегчением выдохнул. Он очень надеялся, что найдет старца здесь. Дальше идти он был точно не готов, даже ради всех двух Антарсий и Таласса в придачу. Пророк вышел откуда-то из темноты, будто от серых каменных стен отделилась одна из теней и обрела форму высокого худого старика с белой бородой. Он держался подчеркнуто прямо, несмотря на свои годы. Антей помнил, что старик жил в этой пещере, еще когда он сам был мальчишкой, и уже тогда пророк был стар. Старец кивнул, Антей постарался принять важный царственный вид. С мигающим фонарем в руках, потному и растрепанному это оказалось не так-то просто. - Доброго вам вечера, отче, - он еще не успел отдышаться, поэтому голос прозвучал не очень эффектно. - Думаю, вы знаете, зачем я пришел. Старик кивнул. - Не каждый день меня удостаивают визитом королевские особы. Судьба Антарсии волнует тебя. Его, скорее, волнует безопасность Антарсии. Нынешний правитель Таласса совсем чокнулся, строит там какие-то гигантские машины и угрожает войной. Да и Природа что-то не радует, и плевать ей на все молитвы и обряды в ее честь, что ни год, то очередная напасть. Люди мрут, казна пустеет, так Властителю скоро и машин не потребуется, заходи, бери, что хочешь… Прямо хоть с братом мирись, у него вроде дела получше. Может, уйти пока к нему, уж родной крови он не откажет, а там, глядишь, все и решится. - Верно, отче. Осерчала на нас Природа, да и в соседнем государстве что-то неспокойно. Старец пожевал губами. Если он сейчас скажет, что не может ничем помочь, я его в темнице сгною, подумал Антей. Что он сюда ходил, а, значит, волнуется о судьбе государства, люди видели. Значит, он хороший король, а что пророк потом пропал, это уже детали. - Будущее туманно. Большие изменения ждут нас. Одно я вижу точно - мы должны забыть обиды и споры, и быть едины перед лицом грядущих испытаний. Антей с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. И вот ради этого… Он, как часто приходилось делать, одернул себя и почтительно склонил голову. - Благодарю вас, отче. Нет, решил он, сгноить старика в темнице все-таки не получится. Уж если не на дельный совет, то хотя бы для создания хорошей репутации он сгодится. Мать Природа, ему ведь еще назад идти… 13. Bottle (бутылка) *** Под сапогом хлюпнуло. Оставшийся в мокрой грязи след почти сразу наполнился водой. Виктор нервно огляделся. Где-то внутри скреблась подступающая паника, мешала думать. Изо рта облачками вырывался пар от дыхания, но ему было жарко, почти до дурноты. Лицо горело, голова ничего не соображала. Только вода поднималась все выше и выше. Камешек, который он заметил пятнадцать минут назад, уже полностью ушел под воду. Как будто всегда лежал на дне. Белесый туман окружал его, вился седыми прядями. Дальше пары шагов ничего нельзя было разобрать. Черные, голые ветки кустов тянулись к нему, как скрюченные, корявые руки. Впервые Природа казалась ему чужой, точно он был ее заклятым врагом. Врагом, которого она собиралась уничтожить. Ветки, которые он заметил раньше, были уже полностью в воде. Он бросился в сторону, продираясь сквозь заросли. И почти сразу наткнулся на невидимую преграду. Холодную и гладкую, как стекло. Виктор прижал к ней ладони, как мим в театре, постарался двигаться вдоль. Преграда не заканчивалась, и он попробовал пойти в другую сторону. Кусты цеплялись за ноги, плащ путался в ветках. В конце концов плащ застрял намертво, чуть не задушив Виктора, и его пришлось бросить. Прозрачная преграда встретила его через несколько шагов. Он невольно отступил, потирая ушибленный лоб. Вода плескалась внизу. Она продолжала подниматься. Больше никаких звуков не было слышно, точно их поглощал туман. Сапоги скользили по грязи, когда он бросился в другом направлении. Стеклянная преграда была и там, холодная и твердая. От отчаяния он поднял с земли камень и попробовал ударить по окружившему его стеклу. Еще и еще удар, прилагая все больше сил. В конце концов, Виктор ударил по стеклу так сильно, как мог, но без толку. На прозрачной стене перед ним не осталось ни царапины. Вода продолжала прибывать. Теперь он стоял на маленьком островке, и путь ему преграждало стекло. Он начинал его различать. Чуть синеватое, немного мутное, оно сужалось к верху, точно он находился в огромной бутылке. И она все больше и больше заполнялась водой. Больше всего его интересовало, есть ли у этой бутылки пробка. Вода подобралась к самым сапогам. Несмело лизнув, отбегала, будто испугавшись. Пока. Все вокруг давно было в воде. Верхушки кустов торчали из нее, как костлявые руки. Его плащ так и не выпутался из веток, и теперь темной бесформенной тенью трепыхался где-то внизу. Он проснулся, уже когда ушел с головой под воду, и дышать стало нечем. Виктор сел на постели, судорожно хватая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Все вокруг было мокрым от пота, а ему казалось - что от воды. Сердце колотилось, как сумасшедшее. В окно светила полная луна. Было тихо, даже ночные птицы не кричали на болотах. Иногда он не знал, что было лучше - просидеть без сна всю ночь, или через пару часов проснуться от кошмара. И хорошо, если не перебудив пол-замка своими криками. 14. Scorched (выжженный) *** На войне все средства хороши. Хотелось верить, что до войны не дойдет, и Властителю хватит рассудительности остановиться. Хотя как можно говорить о рассудительности человека, который решил накрыть куполом из стали огромный город, и построить армию гигантских машин? Самое странное, что он действительно мог это сделать. Антею казалось, что Властитель, как бы это поточнее сказать… Приобрел некоторые навязчивые идеи в своей экспедиции. Ничего удивительного, конечно. Удивительно то, что он из своей экспедиции вообще вернулся. Но жить-то теперь тут им! Имея под боком опасного сумасшедшего. Буйного. Очень буйного и с очень большими возможностями. - Боги, защитите нас, и укажите нам путь. Смилуйтесь над нами и уберегите нас от невзгод. Защитят они, как же. Король сильно подозревал, что боги наблюдают за ними, там, у себя, в параллельном мире, и хохочут, как две гиены. И вмешиваться точно не собираются. Жизнь в Северной Антарсии в последнее время и впрямь была не сахар. Да и в Южной тоже. Природа в последние годы как с цепи сорвалась - наводнения, извержения, засухи. Дожди, неурожайные годы, болезни. Точно они ей вконец надоели, и она решила извести всех людей, как опасную заразу. Избавиться от них, стряхнуть, как собака стряхивает с шерсти надоевших блох. Так подумаешь, и покажется, что Властитель не настолько уж и неправ. Вокруг было тихо. Шуршали листьями деревья, иногда подавали голос птицы. Солнце светило сквозь листву. Антей, щурясь, поднялся с колен и тщательно отряхнул одежды. Снял с мантии прицепившийся сухой лист. Главный Храм Природы находился отнюдь не в столице, а здесь, в глубине лесов, вдали от городов и людской суматохи. Довольно незаметный, далеко не такой представительный. Простые неотесанные камни, небольшая пещера. Темнота, отгоняемая парой чадящих факелов. Служитель, никогда без необходимости не показывающийся на глаза. Знали о Храме немногие. Он легко мог представить себе, какой будет война. Выжженная земля, развалины домов. Удушливый дым пожаров, застилающий поля, делающий человека слепым и беспомощным. Шагающие сквозь все это стальные машины, несущие смерть. Крики людей, звуки взрывов. У них не будет ни одного шанса выстоять. Таласс с его технологиями размажет их в пыль, а боги на помощь не придут. С чего бы. Молитвы не помогут, хоть лоб себе разбей. Что тогда делать, Антей пока не придумал. Оставалось на всякий случай делать хоть что-то. Ну, вдруг. Он сам ни в какое “вдруг” не верил, но людям так было спокойнее. Вернуться во дворец, и напиться до беспамятства. В последнее время на его пирах становилось все менее весело, и, в конце концов, он вовсе перестал их устраивать. Привычка пить, правда, осталась, но теперь он пил просто для того, чтобы не думать. Какой смысл переживать из-за чего-то, если предотвратить это все равно нельзя. 15. Expensive (дорогой) *** Какие они все… ограниченные. Воистину, понять короля может только другой король. - Разрешите мне быть честным? Антей изобразил на лице бесконечное терпение. - Давайте. Перед королем, как на исповеди. Мастера своего дела должны быть честными. Эти оружейники совсем распоясались. Казнить парочку для наглядности, чтобы не забывали, кто тут король. - Дурацкая идея, Ваше Величество. Материал мягкий, ударите посильнее, и он сомнется. Я, конечно, понимаю, что, слава Природе, Вам не для реальной битвы… Антей тяжело вздохнул. Это был уже пятый оружейник, к которому он обращался. И чего он только за это время не наслушался, более или менее обтекаемо. - Матерала, опять же, уйдет прорва. Баснословно дорогая вещь получится. - Это уже не Ваши заботы, мастер. Не понимают они его. Золотой доспех это вещь статусная. Сама суть в том, что она дорогая. Уникальная. Другой такой нет и не будет. Все должны знать, что он велик, то есть Антарсия велика, и ее король может себе позволить любую прихоть. - Да, конечно, Ваше Величество, - мастер посмотрел на него с какой-то грустью. - Конечно, не мои. - Хорошего Вам дня, мастер. - Хорошего дня, Ваше Величество, - оружейник поклонился, но Антей уже вышел из мастерской. Знает он, что королевство на грани, многое в упадке и уже не поражает своим величием, как раньше. Но идея засела у него в голове и зудела над ухом, как назойливый и невидимый комар. А если идея никак не идет из головы, ее нужно претворить в жизнь. Антей свернул на следующую улицу, где была еще одна оружейная мастерская. Свита, шурша нарядами, поспешила за ним. Он привык добиваться своего. Даже если другим это казалось чистой воды блажью. 16. Chop (рубленный) *** В воздух взлетали искры, ярко-оранжевые в сгущающихся сумерках. Небольшой костер - такой, чтобы не бросался в глаза со стороны, - тихо потрескивал, пламя беспокойно покачивалось от движения воздуха вокруг. Они всегда старались уйти поглубже в чащу, устраивая стоянку, но даже здесь доставали порывы мокрого ветра с реки, пахнущего водорослями и рыбой. Маргит откинула упавшую на глаза прядь. Нетерпеливо отмахнулась от пары голодных комаров и ловко расколола следующее поленце. Стоять им здесь предстояло несколько дней, и нарубить дрова для костра стоило заранее, пока была возможность. Потом времени может и не оказаться, с их жизнью никогда нельзя сказать заранее. За то, что стук топора будет слышно в вечернем лесу, она не волновалась. Кроме них, на этих болотах все равно никого нет. До ближайшего поселка слишком далеко, и даже вездесущие бабки с туесками ягод сюда не забредали. А если и забредут, не станут болтать. Почти весь поселок все равно занимался тем же, чем и она. Раздался шум подъезжающей повозки и приглушенный стук копыт по мягкой лесной земле. Фыркнула лошадь, раздался негромкий голос возницы. - Эй, хозяйка, принимай. Маргит подошла к спрыгнувшему на землю человеку. Топор из рук она не выпустила. Этого парня, Сэма, она знала, но мало ли что. - Что здесь? - Мука и картошка для поселка, по дюжине мешков. И несколько бочонков с вином для милорда, - парень заговорщицки подмигнул. Молодой еще. От тех, что постарше, лишнего слова не добьешься, а этому хочется поболтать и пошутить, намолчался в дороге. - С тобой больше никого? - Неа, - Сэм мотнул головой. - Завтра дальше поеду, а сегодня заночую здесь. Разгрузим уже в городе, наши там встретят. Он привычно выпряг лошадь и отвел кобылу в сторону. Маргит озабоченно посмотрела наверх, где сквозь ветки деревьев виднелся клочок неба. Звезд не было видно, а, значит, небо опять затянули тучи. - Что-то мне это не нравится. Давай закроем воз на всякий случай, а то еще дождь начнется. Дожди здесь шли часто, и у каждого уважающего себя контрабандиста всегда был наготове кусок брезента. Или хотя бы мешковины, чтобы влагу впитала она, а не припасы или вещи. - Ты уже слышала? - Сэма распирало от новостей. И от желания ими поделиться. - Наши встретили на побережье каких-то людей, целый отряд. Говорят, из Таласса. Ведут их к милорду. - Из Таласса? - удивилась она, затягивая веревку. - Может, какие-то соглядатаи из Северной Антарсии? Ходят тут, вынюхивают. Не хотели выдавать себя, вот и сказали, что они из Таласса. Таласс далеко, конному день пути минимум, и то, если лошадь гнать. Пешему и того больше. Что целому отряду из Таласса делать так далеко на суше? - Не знаю, мне так передали, - пожал плечами Сэм. - С севера или из Таласса, один черт, чужаки. Пусть милорд сам с ними разбирается. Чужаки. Маргит кивнула и хлопнула по натянутому брезенту. Действительно, не так уж важно, откуда. А чужих здесь не любят. 17. Stretch (тянущийся) *** На паутине, тянущейся в тонких черных ветвях ближайшего дерева, повисли мелкие капли недавнего дождя. Даже едва за полдень света здесь было мало, но они сверкали, как драгоценные камни. Ни одни сокровища не сравнятся с этими прозрачными, хрустальными каплями, застывшими, будто сами по себе, в холодном сыром воздухе в чаще леса. Иногда, отвлеченно думал Виктор, шагая по ненадежной почве, он даже благодарен тому, что он не король. Обязанностей ему хватает выше головы, но уж что-что, а сидеть в каменных стенах в замке его никто не может заставить. Если Виктор пропадет куда-то по своим делам, это не переполошит весь замок, и толпа людей не кинется в панике его искать. А если кому-то придет в голову его заставлять, вооружившись какими-то надуманными правилами “приличия”, разговор с ним будет короткий. У жизни среди воров, наемников и, как сказал бы его брат, прочего сброда, есть свои преимущества. Очень простые люди, не соблюдающие условностей, не то, что придворные во дворце, которые вздохнуть не решаются без инструкции. Очень простые люди с очень простыми нравами. Очень настоящие и искренние. Топор в голову тоже может прилететь совершенно искренне, так что тут надо знать определенные тонкости. Иногда эти тонкости могут быть почище придворного этикета. Виктор шел почти бесшумно. Не хрустели тонкие сухие сучья под ногами, не качались невысокие деревья, не шевелились трава и листья. Он привык так двигаться здесь. Почему-то у него было ощущение, что такие манеры нравились болоту. Так жили здешние обитатели. И в бесшумном передвижении определенно были свои плюсы. Он остановился среди деревьев, глядя, как в ворота замка выезжает обоз. Его люди обещали привезти кое-какую снедь, закончившуюся в замковых погребах. А еще, подмигивая, говорил Джим, им удалось раздобыть кое-что особенное. Джим обычно оживлялся при упоминании чего-то горячительного, например, вина. Так что Виктор был уверен, что достать им удалось именно его. Отряд талассцев в “кое-что особенное” точно не входил. Виктор не был удивлен, конечно. Ему докладывали, что каких-то моряков застали на их землях и ведут во дворец. Мол, не нашего ума дела, милорд, разбирайтесь с ними сами. Виктор был с этим абсолютно согласен. Самоуправство и невежество в делах дипломатии недопустимо. Откуда простым людям в этом разбираться? Талассцы выглядели измотанными и едва переставляли ноги. Лошадей на такой большой отряд достать не удалось, и дорога далась морякам нелегко. Они старались этого не показывать, но весь их вид говорил сам за себя. Его люди не позволяли себе лишнего, и обращались с ними предельно уважительно, насколько это возможно для шайки контрабандистов. Моряки дураками не были, и хотели только поскорее вернуться домой, так что никаких инцидентов по дороге не случилось. Все прошло спокойно. Просто его люди привыкли к многодневным переходам и жизни в здешних лесах, а команда корабля оказалась к такому не готова. А в том, что это была команда корабля, у Виктора сомнений не возникало.. Вот чего он точно не ожидал, так это увидеть среди талассцев сына Правителя. Если подумать, в этом не было ничего удивительного, ему докладывали, что тот после исчезновения отца поступил в Академию Флота, когда подошел возраст. И, должно быть, в очередном учебном плавании им не повезло. Его люди могли не понять, что перед ними сын Капитана, преступники, скрывающиеся по лесам, не были обязаны узнавать Правителя и всех членов его семьи в лицо. А вот он не мог ошибиться. Последний раз Виктор видел его лет десять назад, во дворце, вместе с Ноэллом-старшим. Его сын был тогда еще совсем мальчишкой, даже не подростком, но манеру держатся, осанку, профиль, нельзя было не узнать. Виктор неслышно сделал шаг назад, в чащу. Он был уверен, что его не видно с дороги, даже если кто-то нарочно стал бы приглядываться. Деревья скрывали хозяина Южной Антарсии, и разглядеть его смог бы разве что привыкший выслеживать зверя охотник. Значит,через какое-то время он встретит их в зале замка, и сделает это, как подобает его положению. Гости обещали быть интересными. 18. Jolt (потрясенный; толчок, удар; подбрасывать) *** - Ваше Величество, пойдемте, я все Вам покажу. Антей вздохнул. - Хранитель, при всем уважении, зачем мне на него смотреть? Меня совершенно не интересуют механизмы. Летает - и прекрасно, пусть знающие люди этим занимаются. Даже к стоящему на земле аэростату ему не хотелось подходить близко. Куча металлических деталей и шестеренок, что в нем интересного? Пусть себе летает, только где-нибудь подальше от него. Антей и так пошел на большие уступки, согласившись пустить некоторые технологии в Антарсию. То, как Стальное Сердце настаивал, чтобы король сам поднялся на борт, выглядело слишком подозрительно. С этим новым Талассом и новым Властителем приходилось держать ухо востро. - Вы не доверяете мне, Ваше Величество? Нет, они с Ноэллом все-таки братья по духу. Что один, что второй говорят все в лоб. Правда, созданию Древних, наполовину машине, это хотя бы простительно. Лицо Стального Сердца было бесстрастным. В голосе тоже не прозвучало ни удивления, ни раздражения. Ему скорее нужно прикладывать усилия, чтобы изображать эмоции, а не чтобы их прятать, напомнил себе Антей. - У меня есть какие-то причины не доверять Вам? Ни одной, о чем речь. Ничего не приходит в голову. - Я тоже думаю, что никаких, Ваше Величество, - согласился Стальное Сердце. - Пойдемте. Антей мысленно закатил глаза. То, что он действительно пошел с Хранителем смотреть аэростат, король мог объяснить только временным помрачением рассудка. Аэростат стоял на площадке, готовый подняться в воздух. Наполненный горячим паром огромный баллон с прицепленной к нему корзиной рвался ввысь, точно в нетерпении. На земле ему, казалось, не было места. Только в облаках. Он невольно производил впечатление, и Антей, пожалуй, почувствовал себя потрясенным. Скорее, неприятно потрясенным. Как будто в его мире появилось что-то, чего он не понимал и над чем не был властен. Отец всегда говорил, что, если бы люди были рождены летать, Природа дала бы им крылья. Стоящий у трапа караульный вежливо поклонился. - Ваше Величество. Хранитель. Отойти от них он не мог, но старательно отводил глаза. Антею не в первый раз показалось, что в присутствии Стального Сердца люди начинали чувствовать себя неловко. С одной стороны, это было даже удобно. Когда они поговорили с капитаном, штурманом, помощниками и даже оказавшимся у топки кочегаром, и, наконец, отошли к борту, вокруг само собой образовалось пустое пространство. Можно было говорить спокойно и не бояться, что их подслушают. - Как видите, Ваше Величество, беспокоиться не о чем. Все достаточно надежно. Наши люди используют аэростаты регулярно. - Я надеюсь, вы не уговариваете меня на нем полететь, Хранитель, - покачал головой Антей. Хватит и того, что он тут ходил следом за всеми этими людьми и кивал с умным видом на их объяснения, какая стрелка что показывает и для чего нужен очередной рычажок на очередной панели. - Вовсе нет, Ваше Величество. Антей невзначай бросил взгляд за борт. До земли достаточно далеко, но лучше переломанные ноги, чем этот ненадежный пузырь, болтающийся в воздухе. С командой талассцев на борту и Стальным Сердцем, которого они согласились доставить обратно из Антарсии в Таласс. Антею так и мерещились проплывающие за деревянным поручнем облака, пролетающие мимо птицы и жуткая пустота внизу. И земля, такая маленькая, где-то далеко-далеко под ними. - Хранитель, позвольте узнать, что все-таки привело Вас в Антарсию? Тот, будто очнувшись, перевел взгляд на Антея. Король почему-то моментально заподозрил, что при всей своей долгой и насыщенной жизни, летать Стальному Сердцу раньше не доводилось. - Могу я не раскрывать Вам государственные дела, Ваше Величество? - Разумеется. Не держите зла за вопрос. Хранитель кивнул. Чужая откровенность определенно была заразной.