Про сына Капитана и Трейт

1. Trek (поход, тема из Инктобера 2024) из сборника “100 и 1 причина, почему Природа - это плохо”, автор: Ноэлл-младший Тропа была узкой и заросшей. Выглядела она так, как будто последний раз по ней ходили лет сто назад. Хоть бери топор и прорубайся сквозь все эти кусты и траву, хватающую за ноги. Кажется, он только за последний час раза четыре чуть не упал. Да еще за шиворот сыплется всякое, так и ползает под рубашкой. Даже если на самом деле ничего не сыплется и не ползает, все равно чешется. Помыться, причем, не было надежды ближайшие дня два. Он вытер пот со лба и с тоской посмотрел в спину отцу, которому пришло в голову пойти в поход. Тот успешно совмещал приятное с полезным и часто делал какие-то записи и измерения, и выглядел полностью сосредоточенным на каких-то своих мыслях. Впереди виднелись башни Антарсии. Красиво, конечно, и не зря в каждой рекламной брошюре писали о прекрасных видах и незабываемых впечатлениях. Впечатлений ему точно до конца жизни хватит. Надо как-нибудь сказать отцу, что походы отличный семейный отдых, но он, кажется, не его фанат. 2. Roasted (жареный) *** из сборника “100 и 1 причина, почему Антарсия - это плохо”, автор: Ноэлл-младший На тарелке перед ним лежала какая-то гадость. Жареная. - Отец, это что, обязательно надо есть? Тот наклонился к нему и негромко ответил: - Тебе не обязательно съедать все подчистую. Сделай вид, что ешь, и хотя бы убери с лица отвращение. Она не такая уж и противная. Его сын кисло посмотрел на еду. Еда, казалось, смотрела на него в ответ мертвыми белыми глазами. Он спохватился и натянул на лицо приличествующее случаю выражение. - Ты же знаешь, я не люблю рыбу. А тут еще и целиком. Варвары, - прошипел он уголком рта. Отец на мгновение закатил глаза. Незаметно для других, но он все прекрасно видел. Дипломатический визит в Антарсию шел своим чередом. 3. Bottle (бутылка) *** “Серые тучи висели низко над побережьем. Казалось, они задевают верхушки деревьев, вот-вот порвутся, зацепившись, и из них на землю выльется дождь. Море волновалось. Волны пенились у берега, бились о камни, и шёпот прибоя превратился в грохот и рев. С моря донесся заунывный звук, точно выл запутавшийся в горлышке бутылки ветер. Звук было хорошо слышно, несмотря на шум волн. Мурашки бежали по коже, когда человек слышал его, а внезапный холод пробирал до костей. Все жители прибрежной деревни знали, что в такое время лучше даже не смотреть в сторону моря. И уж тем более не выходить за рыбой. Море позовет к себе, зайдешь в воду, как зачарованный, и будешь идти, пока волна не собьет с ног и не утащит в глубину. Говорили, люди видели вдалеке от берега корабль с обтрепанными серыми парусами. Они висели безжизненно, как мертвые, будто ветра не было вовсе. И тем не менее, корабль шел вперед. Он то показывался, то пропадал из виду, будто был призраком, и волны и ветер не были ему помехой. Точно ничто из этого мира не могло ему помешать. Заунывный звук, будто вой призраков, всегда сопровождал его появление. Люди слышали его, и торопились уйти под крышу, чтобы не смотреть на волнующееся море, и не попасть под готовый начаться дождь. Говорят, люди пропадали после того, как видели этот корабль, и никто не мог их найти.” - Ты это сам сочинил полчаса назад, признавайся! - Трейт запустила в него подушкой. - Ничего подобного! - запротестовал Ноэлл-младший. Он успел отшатнуться в сторону и подушка чуть не вылетела в окно. - Я в книжке прочитал! - В библиотеке нет таких книг, там только занудное про механизмы и путешественников! - А вот и есть! - А вот и нет! - Ты всю библиотеку прочитала? Это был запрещенный прием, и Трейт возмущенно запустила в него второй подушкой. Ее брат спрятался за столом. - Дети, успокойтесь! Уже поздно, вам давно поря спать! - их няня зашла в комнату в неподходящий момент. Мимо со свистом пролетела подушка, но пожилая женщина обладала хорошей реакцией и успела пригнуться. Трейт испуганно ойкнула. - Отца позову! - пригрозила няня, выпрямляясь и поправляя платье. - Ладно, ладно, иду, - с мученическим видом вздохнул сын Правителя. - Спокойной ночи, сестренка! Собирай подушки! Последняя подушка с шумом ударилась в вовремя захлопнувшуюся дверь. Няня неодобрительно покачала головой и вышла, шикнув на караулящего за дверью младшего Ноэлла. Звук их удаляющихся шагов еще какое-то время был слышен в коридоре, а потом все стихло. Трейт вздохнула и пошла собирать подушки. Они все кончились, и спать было не на чем. Она не могла отказать себе в удовольствии послушать истории, которые рассказывал ее младший брат. То забавные, то пугающие, они потом часто снились ей. А он, казалось, выдумывал их на ходу, и не упускал случая подразниться, рассказывая на ночь какую-нибудь жуть. 4. Jolt (потрясенный; толчок, подбрасывать) *** “100 и 1 причина, почему Природа - это плохо”, автор Ноэлл-младший. Зубы лязгнули и от толчка его чуть не выбросило из седла. - Черт! - сын Капитана побледнел и, чуть не свалившись на землю, вцепился обеими руками в шею коня. Поводья упали, конь неодобрительно покосился на седока, но терпеливо подождал, пока человек перестанет паниковать и пошел дальше медленным, плавным шагом. Конь был на редкость спокойный и флегматичный. По заверениям конюха, самый спокойный на всей конюшне Цитадели. Именно ему доверяли катать детей и новичков, так что у коня был опыт. Трейт придержала свою лошадь, дожидаясь, пока брат поравняется с ней. Вернее, поравняется конь. Брат пока делал, кажется, все, чтобы с него свалиться. - Ненавижу лошадей, - прочувствованно заявил младший Ноэлл. Сидел он неестественно прямо, и как-то опасливо. Ездить верхом он так и не научился как следует, хотя они все честно пытались заставить его освоить этот навык. И конюхи, и она, и его сверстники, и даже отец. Пытались любыми методами. Даже оставляли посреди поля с лошадью, мол, догоняй всех или добирайся до дома, как хочешь. Ноэлл-младший добирался, насупленный, пешком и к вечеру. Ведя лошадь в поводу. Или это она его привела, когда проголодалась и ей надоело гулять по округе, это еще как посмотреть. С ними брат потом два дня не разговаривал, но от занятий верховой ездой продолжал увиливать изо всех сил. Не любил он лошадей. Судя по морде коня, это чувство было взаимным. - Ты ведь знаешь, отец хотел взять тебя в поход. Он собирался куда-то на пару дней, недалеко. Опять ищет какую-то руду. Брат с ужасом посмотрел на нее. - А других вариантов поехать нет? - Нет, - ласково улыбнулась ему Трейт. - Так что меняй свое отношение к лошадям. Никто от тебя не требует ничего невозможного. Хотя бы просто не вываливайся из седла. Ноэлл-младший из духа протеста тут же чуть это не сделал, зацепившись то ли за стремена, то ли за ремни лошадиной сбруи. Конь выжидательно остановился, давая время всаднику разобраться в собственных руках и ногах. На редкость терпеливое животное. - Вот вырасту и точно изобрету вездеходную машину, - с досадой заявил Ноэлл, в очередной раз заставляя себя отлипнуть от конской шеи. Его скакун меланхолично жевал сорванный по дороге цветочек. - Эти ваши лошади!.. Трейт вздохнула и тронула поводья. У брата было много талантов, но верховая езда явно не была одним из них. 5. Expensive (дорогой) 22/01/25 *** “100 и одна причина, почему Природа - это плохо”, автор Ноэлл-младший Ткань палатки была покрыта росой. Если выйти сейчас наружу, даже в сером свете начинающегося утра она покажется серебряной. А ноги - по колено мокрыми. Выходить не хотелось. Снаружи было сыро и холодно, это он точно знал. Вниз скатилось несколько капель, слишком тяжелых для того, чтобы удерживаться на своем месте. Возьми они с собой те палатки, которыми все пользовались раньше, ткань была бы уже мокрой насквозь. Когда появилась водоотталкивающий материал, отец был так доволен, точно сам его придумал. Такие мелочи радовали его, как ребенка. Сын Капитана до такого просветления пока не дошел и приходить в восторг от мелочей не умел. Больше всего ему хотелось замотаться в одеяло с головой и поспать еще пару часов. А не вылезать из тепла и топать за водой. Ноэлл-младший собрал волю в кулак, перекатился и, стараясь не шуметь, выбрался из палатки. Отец затащил его в эту экспедицию под предлогом закаливания характера и расширения кругозора. Его сын подозревал, что на самом деле, остальным просто было лень таскать воду, мыть посуду, стирать и следить за костром. Откровенно говоря, его мнения никто особенно и не спрашивал. Да и побыть с все время пропадающим где-то отцом хотелось. Налетел порыв холодного горного ветра. Ноэлл-младший поежился, борясь с желанием нырнуть обратно в тепло. Раздул угли - этим навыком он овладел за неделю в совершенстве. Подбросил дров - пусть пока прогорают, - и пошел за водой. Над озером стоял туман. Их лагерь находился на возвышенности и туман, если он туда и добирался, быстро сдувало. В низинах туман лежал плотным клубящимся слоем, раньше всего появляясь там по вечерам и позже всего исчезая утром. Ноэлл-младший поднял повыше воротник и нырнул в белое молоко. Узкую каменистую тропинку не было видно дальше пары шагов. Если бы он не ходил тут днем, точно оступился бы. На мокрых от тумана и росы камнях это было совсем не мудрено. Места вокруг простирались живописные, и в хорошем настроении он даже готов был это признать. Горы величественно поднимались в небо, непоколебимые и древние, и при взгляде на них поначалу даже становилось как-то не по себе. Потом он привык. Находящееся среди гор озеро лежало в небольшой долине, как драгоценный синий камень в оправе дорогого ожерелья. Вода в нем оставалась настолько прозрачной, что видно было и дно, насколько хватало глаз, и рыб, живших на глубине. Отец объяснял, это оттого, что вода с лежащего на вершинах снега была очень чистой и очень холодной. Растения, ил и тина, разные мелкие твари не выживали в ней. Вода в озере и правда была холодной, даже днем, когда ее прогревало солнце. А сейчас кожа и вовсе краснела от холода, как будто он сунул руки в снег, и покрывалась пупырышками. Ноэлл-младший искренне надеялся, что для мытья они найдут ручей потеплее. А у озера приходилось держать ухо востро, пока никто не решил искупать его там ради шутки. От них всего можно было ожидать. Но сдаваться без боя сын Капитана не собирался. Еще чего. 6. Muddy (грязный) *** Порыв влажного ветра влетел в открытое окно, и кожа невольно покрылась мурашками. Точно холодные руки тех призраков из истории прижались к спине. - Опять выдумываешь, - Трейт закатила глаза. - Да вот еще, - деланно возмутился Ноэлл-младший, - своими глазами читал! Там было написано, что они жили в холодных сырых подземельях и заманивали туда людей. Вот придет путник ночевать в замок… - Тебе больше заняться нечем? - Нечем, - честно признался сын Капитана. - Дождь прошел, на дворе грязища. Джон меня выгнал, сказал, что от меня пользы, как… ладно, неважно. Да и ночь скоро. К Джону его приставили для помощи в бесконечных хозяйственных делах. Сегодня им надо было обработать сарай от паразитов, жуков, точащих дерево, но прошедший дождь спутал все планы. Влажное дерево не держало раствор, все вокруг стало мокрым и холодным, немощеные тропинки сразу превратились в скользкое грязное месиво. Джон махнул рукой и велел приходить утром, сказав, что проблем от него больше, чем пользы. Младший Ноэлл с радостью сбежал от скучного старика, но и библиотека, и мастерская оказались закрыты. Он помаялся и привязался к старшей сестре. А Трейт, между прочим, была занята. Зашивала дыру в совсем новой рубашке. Рядом лежало ещё несколько вещей. - Тогда помогай. - Ну вот еще. Это женское занятие. - Тогда хотя бы не мешай, - Трейт погрозила ему кулаком в ответ на “женское занятие”. - Я и помогаю, - неискренне заверил Ноэлл-младший. - Развлекаю тебя. Истории рассказываю. - Я уже сыта твоими историями по горло. Опять будут призраки за каждым углом мерещиться. - Это не мои истории! - А надоедают так же! - Трусиха! - Вредина! Младший брат верещал и отбивался, но Трейт все равно его поймала. Захохотал, извиваясь и уворачиваясь, но она была быстрее. Да и возможностей для маневра у нее было больше. Он боялся щекотки, но ни за что бы в этом не признался. Только все сразу становилось ясно, стоило прижать его к полу и коснуться ребер. - Аааа, перестань! - Сколько раз тебя просила… - Я больше не буду! - сквозь смех взвыл он. - Ты уже сто раз так говорил! Он вертелся, как угорь, так что нужно было немало сноровки, чтобы удержаться сверху. Но у Трейт за годы практики сноровки хватало. И она прекрасно успевала то тут, то там ухватить его за бок. Брат рефлекторно изо всех сил прижимал к ребрам локти, пытаясь закрыться. Перехватить ее руки он не мог, для этого надо было оторвать локти от туловища. И ещё он ничего не видел из-за выступивших от смеха слез. - Трейт!!! - Надоеда! Вдруг она что-то почувствовала, но не сразу поняла, в чем дело. А когда поняла, вскочила на ноги, как ошпаренная. Ее брат покраснел до ушей и поспешно, пятясь задом, отполз к стене. Уперся в нее спиной, и быстро подтянул колени к груди, не отрывая от Трейт враждебного взгляда. - Извини, - наконец, произнесла она. А что еще сказать? Она, конечно, не виновата, что у него встало. С одной стороны. А с другой… Чихнуть рядом с ним теперь нельзя. - Не подходи ко мне, - напряженно огрызнулся он. - И вообще, отвернись. Трейт послушалась, и брат поспешно исчез из комнаты, только дверь хлопнула. Потом они оба старательно делали вид, что ничего не произошло. Но касаться его Трейт теперь избегала. Ноэлл-младший сначала держался настороженно и замкнуто, но потом оттаял. Он вообще был довольно отходчивым, и в подростковом возрасте таким и остался. Он снова начал изводить Трейт своими историями. Только теперь она кидалась в него подушками, или, совсем доведенная до кипения, указывала на дверь. Брат замолкал и понятливо испарялся. К счастью, рассудительности ему всегда хватало, и гормоны не смогли это изменить . 7. Chicken (трусливый; цыпленок) 13/11/24 *** - Да не трус я! - возмутился сын Капитана. Он не боялся, конечно. Он был готов даже погибнуть, ведь это было бы во благо Таласса. Проблема в том, что отец на это готов не был. - А чего же тогда он не берет тебя с собой в экспедицию? Ноэлл-младший насупился. - Не твое дело. - Значит, он тебе не доверяет, - продолжал ухмыляться сынок одного из советников. Он даже не помнил его имени. - Думает, что толку от тебя там не будет. Чего зря лишний груз тащить? Злые слова проникали в душу, как яд. Уже позже, давно послав к чертям обидчика, он никак не мог перестать думать о том, почему отец оставляет его в Талассе. То, что говорил тот мальчишка, перекликалось с его собственными мыслями. Если честно, он даже был немного обижен. Он мог сколько угодно убеждать себя, что так будет разумно и правильно, но сомнения продолжали его изводить. Ну что, Цитадель без него рухнет? Таласс рассыпется? Ведь можно было оставить все на Совет, отец уже не раз так делал. На полюсе пользы от него точно было бы больше, чем тут. В закопченное окно заглядывала луна. Сколько это окно ни протирали, все равно на следующий день в мастерской что-нибудь взрывалось, дымило, искрило, и на окно в итоге махнули рукой. Время от времени его старались мыть, но оно все равно быстро становилось почти непрозрачным. Света от луны было мало, лампы тоже не особенно помогали. Он потер глаза, но в конце концов сдался. Что-то не ладилось, и лежащий перед ним компас показывал что угодно, только не то, что нужно. Лучше утром на свежую голову. И без того засиделся допоздна со своими мыслями и попытками заставить механизм работать без сбоев. По крайней мере, никто не может сказать, что сын Правителя ни на что не годен. Если отец и не возьмет его с собой на полюс, он все равно поможет экспедиции и сделает все, что в его силах. 8. Star (звезда) *** - Думаешь, она еще будет работать? Ноэлл-младший почесал в затылке. - Сейчас посмотрим. Может, что и получится. Трейт любила здесь бывать. На стенах висели инструменты, под ними тянулись металлические стеллажи, на которых стояли коробки и ящики с какими-то деталями. Пахло машинным маслом и керосином, железом и иногда дымом. Везде царил порядок, каждый винтик, шуруп и гвоздь лежали в своих ящичках, ничего не валялось, и хозяин всего этого всегда знал, что и где следует искать. Отец иногда заходил в мастерскую, с интересом слушал, рассматривал и тестировал приборы, но в основном здесь царил ее брат. Названый брат, да и отец тоже, приемный, но она искренне души в них не чаяла. - Наверное, какие-нибудь контакты отошли, вот и не работает. Для нее всегда было волшебством, когда маленькие стеклянные лампочки, собранные в гирлянду, загорались теплым желтым светом. Оба, отец и сын, тогда почти не показывались из мастерской, чуть ли не неделю они там и ели, и, кажется, даже спали. В итоге однажды вечером они принесли в комнату гирлянду, оба донельзя довольные и светящиеся ярче этих самых лампочек. Гирлянда горела в темноте, точно на ней собрались маленькие звезды. Подключать ее нужно было к какой-то сложной громоздкой машине, так что гирлянду не стали уносить далеко от мастерской. Электрический свет был ярче фонарей и ламп, которыми они пользовались, но о каком-то масштабном применении речи пока не шло. Слишком многое требовалось для того, чтобы электричество появилось, и оно было в диковинку. Трейт любила смотреть на гирлянду, так что приходила в эту комнату специально. Она старалась не включать лампочки слишком часто, чтобы не сломать. Правда, в конце концов что-то все же пошло не так. Брат придирчиво раскручивал каждую лампочку, рассматривал какие-то проводки и пластинки. - Вот тут, кажется. Пошли, попробуем. Он стал вращать ручку небольшого стоящего в мастерской генератора. Катушка завертелась, прибор зашумел. Подсоединенная к нему гирлянда мигнула, лампочки загорелись желтым светом. - Ура, - радостно заулыбалась Трейт. - Спасибо! Брат пожал плечами и улыбнулся в ответ. Это случалось не так уж часто с тех пор, как отец отправился в свою экспедицию. 9. Swollen (опухший) *** из сборника “100 и 1 причина, почему Природа - это плохо”, автор Ноэлл-младший - Просто сними меня отсюда, - прошипел Ноэлл. - Молча. Ос напугаешь. Грегори поспешно зажал руками рот, чтобы не захохотать. Осы его сдавленного фырканья не заметили, зато Ноэлл наградил мрачным взглядом. - Я бы сказал, что ты сам сюда полезешь в следующий раз, но будем надеяться, что обойдется без следующего раза. После того, как один из курсантов чем-то не понравился нескольким осам, которые покусали его так, что он три дня ходил в медблок опухший, продолжать терпеть рядом осиное гнездо не было никакой возможности. Грегори тогда чем-то проштрафился, а Ноэлл просто оказался самым ловким, так что на социально полезные работы отправили их двоих. - Они точно спят? - Гудения не слышно. И у гнезда никто не ползает. - Кроме тебя. - Ха-ха. Откуда здесь взялись осы, и чем они тут питались, осталось загадкой. Может, таскали какие-то объедки с помойки. Гнездо висело под самой крышей заброшенного корпуса, и к нему было не подобраться без лестницы. Лестница, как водится, упала, случайно сбитая Грегори, и Ноэлл теперь сидел на вентиляционной трубе, как сыч на ветке. Сидеть он там мог сколько угодно, а вот спуститься без посторонней помощи - нет. - Ты до него дотянешься? - Дотянусь. Главное, чтобы оно висело там не на суперклее. - Собьешь, они не намертво крепят. - О, так ты опытный? Надо было лезть. - Меня бы труба не выдержала. - Кажется, кто-то слишком много ест. Готовь ведро и крышку. - Есть, командир. - Вот всегда бы так. Опасения, к счастью, оказались напрасны - гнездо тяжелым комом упало в ведро, осы не проснулись, и Грегори быстро накрыл ведро крышкой. Керосина в лампе хватило, и Ноэллу не пришлось искать снова прислоненную к стене лестницу на ощупь. Они возвращались в казармы при лунном свете, с палкой и лестницей наперевес. Керосин в лампе все же кончился, но дорогу они нашли бы и с завязанными глазами. Ведро неуверенно гудело. - И что с ними делать теперь? - Сжечь. - Жалко. - Можешь оставить до утра и похвастаться командиру. Только не забудь повесить на него замок, чтобы раньше никто не открыл. Я спать. Грегори вздохнул и вместе с ведром и лестницей потащился к сараю с инструментами. Оставалось надеяться, что ос никто не выпустит на свободу. 10. Bottle (бутылка) *** В казарме было шумно и людно. Собрались и новенькие, и кое-кто с курсов постарше, и даже пара офицеров с независимым видом пытались незаметно смешаться с толпой. Двери сначала закрывали, но люди постоянно ходили туда-сюда, двери хлопали, поэтому в конце концов на них плюнули и оставили нараспашку. Шум было слышно на всей территории, но начальство смотрело на это сквозь пальцы - иногда молодежи нужно давать спустить пар. - Пей! Пей! Пей! - дружно скандировали все, собравшиеся в комнате. Большинство еще и хлопало или топало ногами в такт, и звук бил по ушам. Ноэлл скептически оглядел бутылку. Стекло темное, чтобы нельзя было рассмотреть, что внутри, налито от души, под самое горлышко. Пломба сорвана, так что шансов, что там оригинальный напиток, нет. Чего-то такого он и ожидал. Не могло поступление во флот пройти скучно и ровно. А его, как сына Правителя, разумеется, удостоили чести пройти испытание первым. Ну да, чуть что, так сразу Ноэлл. Когда он взял бутылку в руки, шум стал совсем невообразимым. Заканчивать это все стоило хотя бы потому, что он не хотел оглохнуть. Ноэлл откупорил бутылку. Толпа затаила дыхание и во внезапной тишине звук, с которым пробка вышла из горлышка, прозвучал особенно громко. Судя по максимально невинным лицам окружающих, в бутылке явно была какая-то гадость. Ноэлл поднес бутылку к лицу, но не стал пить, а понюхал. По толпе прокатился вздох разочарования. Сто процентов, какая-то гадость. Из горлышка не пахло ничем. Когда-то, вероятно, в ней было нечто алкогольное, но давно. Бутылку не озаботились хотя бы ополоснуть, и только характерный затхлый запах не торопился из нее выветриваться. Спиртом не пахло. Мочой или обмылками с кухни тоже. Больше всего казалось, что в бутылке вообще ничего нет. - Пей! Пей! Пей! - снова зашумели курсанты, которым надоело ждать. Им явно хотелось полюбоваться на то, какие рожи он будет корчить, и какими словами ругаться, когда отхлебнет. Ноэлл фыркнул и перевернул бутылку. На пол полилась чуть мутная морская вода. Толпа разочарованно зашумела. - Еще чего. Лучше я сам вам налью. Пошли, угощаю. Шум сменился на одобрительный. Курсанты потянулись к выходу. Владелец ближайшего бара, разумеется, был в курсе, что такой толпе не стоит наливать самую дорогую выпивку. Человеком он был разумным, так что договориться с ним не составило труда. Что бы он ни налил, это все равно будет лучше морской воды. Ее, как подозревал Ноэлл, все еще нахлебаются. Курсанты ушли, торопясь, чтобы он не передумал. Немногочисленное оставшееся начальство и офицеры вздохнули с облегчением. На территории, наконец, вновь воцарилась тишина. 11. Scorched (выжженный) *** За дверью что-то бахнуло. Потом раздался звон чего-то упавшего и разбившегося, и неразборчивое ругательство. Джеффри осторожно заглянул в кабинет. Расставленные полукругом столы давали достаточно много места в центре комнаты, но Ноэллу его, видимо, не хватило. Он как раз собирал с пола самые крупные осколки, когда Джеффри вошел. Дверь ехидно скрипнула, и Ноэлл обернулся. - А, это ты, - он с облегчением вздохнул. - Будь другом, захвати из лаборантской совок и веник, А этот стакан я им потом возмещу. Стакан, при жизни бывший, видимо, колбой, безмолвно вопиял. Джеффри покачал головой и прошел в маленький смежный кабинет, зовущийся лаборантской. По факту, там был свален разный хлам, который нужно было убрать с глаз курсантов, висела какая-то одежда, стояла пара шкафов и кресло. Причем кресло явно было главной деталью интерьера - судя по затертости, сидели в нем часто. Джефф взял совок и веник и вернулся в кабинет. - И часто они дают тебе ключи? - Бывает иногда, - уклончиво сказал Ноэлл. Он быстро замел веником осколки и высыпал в ведро. Грустно потер носком сапога пятно гари на полу. - Как ты думаешь, пятно очень заметно? - А оно не отмоется? - Нет, бесполезно. Оно выжженное. Пол в аудитории был каменным. Чтобы выжечь на камне пятно… - Что ты там делал? - Вот и они так спросят, - Ноэлл мрачно кивнул. - Зачем ты меня искал? - Хотел сказать, что, кажется, нашелся человек, готовый вести корабль. - Да? - Ноэлл подкручивал рычаг к стоящему на столе механизму. - А он знает, что это за корабль и куда мы отправляемся? - Это Старый Кен. Неделю как вернулся и узнал о нас. Про твои двигатели он наслышан, говорит, очень хотел бы попробовать. - Да? - совсем другим тоном спросил Ноэлл. Он заинтересованно повернулся к нему, аккуратно положив деталь на стол. - Завтра мы идем в море, через пару дней он сможет поговорить? - Скорее всего, - Джефф пожал плечами. - Хорошо бы он подошел, сколько мы уже людей посмотрели. - Человека три, - Ноэлл поискал еще одну колбу, насыпал в нее темный порошок. Джефф узнал кристаллический уголь. - Сам понимаешь, мы не можем взять кого попало. От него будет слишком многое зависеть. Наши жизни, например. Осторожно! Он схватил Джеффа за плечо и дернул вниз. Над их головами что-то взорвалось, в стороны брызнули осколки. Ноэлл прочувствованно выругался, на этот раз более длинно и членораздельно. - Да чтоб тебя, вторая! - он осторожно выглянул из-под стола. - Поможешь прибрать, а? Черт их знает, куда они разлетелись. Джеффри вздохнул. - Надеюсь, в экспедиции обойдется без взрывов. - Конечно, - Ноэлл посмотрел на него, как на сумасшедшего. Когда речь шла о механизмах, чувство юмора ему изменяло. - Мы же идем не эксперименты ставить. Двигатели проходят испытания… - Все, все, я в тебе не сомневаюсь, - поднял руки Джеффри. - Успокойся, ничего не было. - Хорошо бы, - буркнул Ноэлл, с осуждением глядя на остатки колбы. Черная жидкость на донышке дымилась. - Может, убрать оттуда… - Подожди, я выйду, - поспешно сказал Джефф. - Да не в этот раз, колбы кончились. И ты обещал убраться, помнишь? Джеффри молча взял в руки веник. 12. Poisonous (ядовитый) *** из сборника “100 и 1 причина, почему Природа - это плохо”, автор: Ноэлл-младший - Эй, ты что делаешь?! Ноэлл чуть не подпрыгнул от резкого удара по ноге. Так и слона можно было свалить! Если он хотел его разбудить, то есть же другие способы, в конце концов! Его товарищ виновато развел руками и указал на траву перед ним. Ноэлл пригляделся и увидел паука с двумя желтыми точками на брюшке. Ему почему-то резко стало нехорошо. - Эти твари ядовитые. Я таких видел, один укус - и человек умирает, не успеешь ему даже воды поднести. Сын Капитана в очередной раз поймал себя на кощунственных мыслях на тему Природы и ее созданий, больших и малых. 13. Prickly (колючий) *** “100 и 1 причина, почему Природа - это плохо”, автор - Ноэлл-младший - Грег, ножницы у тебя? - Ноэлл поставил на землю косу и уныло оценил поле деятельности. Заросшее травой и кустами поле приветливо помахало листьями в ответ. - Ага, - Грег подошел. Сельскохозяйственные ножницы, если поставить их стоймя, высотой доставали выше колена, а их ручки по толщине были с руку взрослого мужчины. Такими и палец можно было отрезать, не говоря уже про кусты. - Думаешь, коса не возьмет? - Даже пробовать не хочу. Они что тут, сто лет не убирали? - Всего три года, - мрачно заметил назначенный старшим Энтони. - Парни, от того, что мы будем чесать языками, оно не испугается и не разбежится. А жаль, я бы не отказался. Оставленный без присмотра плац зарос травой так, что, казалось, она была тут всегда. Поле бурьяна выглядело настолько диким, что больше всего хотелось плюнуть, развернуться и уйти. Плюнуть они могли, сколько угодно, а вот уйти нет. Моуэр точно не оценил бы, высмеял чистюль, испугавшихся грязной работы, и они до следующего года не вылезли бы из общественно-полезных дел всей группой. Капитан мог отправить их хоть в порт заниматься рыбой, хоть вообще в город, помогать на стройке каких-нибудь важных и необходимых Талассу объектов. Уж что-что, а придумывать гадости он умел, многолетний опыт сказывался. - Давайте, за работу. Раньше начнем, раньше закончим. - Куда мы денемся, - Грег посмотрел на поле еще раз и все-таки досадливо сплюнул. - Академии понадобились давно забытые сараи, а мы страдай. - Отставить разговоры, - Тони отбросил панибратство. Командирский тон давался ему неплохо, и курсанты машинально собрались. - Приступаем! День, как назло, выдался жаркий. Расчистка участка продвигалась медленно, трава прочно переплелась корнями и сдаваться без боя не собиралась. Почва была вытоптана до каменной твердости, но самим камнем ее не замостили, и неприхотливые растения вцепились в грунт намертво. - Когда говорят об Академии Флота, я обычно представляю себе что-то другое, - Ноэлл вытер пот со лба. Руки гудели. - Если бы мне сказали, что я буду тут махать косой, как земледелец, я бы точно смеялся. Грегори обошел его по широкой дуге, чтобы ненароком не угодить под замах внушительного лезвия, и приценился к разросшемуся колючему кусту. Он тоже упарился и давно щеголял голым торсом, как и многие курсанты на поле. - Можешь представить, что ты Мрачный Жнец. И собираешь жатву. Черный балахон не предлагаю. Ноэлл содрогнулся. - В такую жару у него должна быть другая форма одежды. Соответствующая погодным условиям. - Белый балахон, - Грег заржал, представив себе скелета, замотанного в тряпки, как кочевники в пустыне. - Я начинаю понимать, почему духи предпочитают гулять по ночам и на кладбищах. Когда солнышка нет, им не жарко. - Они духи, им вообще должно быть все равно. - Значит, это память поколений. Много ты видел духов на улице зимой, когда того и гляди, превратишься в сосульку? - Да я вообще ни одного не видел. Да и не хочу. На плацу они возились до вечера. Все устали настолько, что даже разговаривать не было сил, и парни молча разошлись по казарме. - Джефф, брось мне полотенце, - сделать пару лишних шагов все больше напоминало сверхзадачу. Душ был обязательным пунктом, но потом Ноэлл решительно собирался дальше койки не ходить. Поужинать тоже хотелось, но столовая была слишком далеко. - Захвачу с ужина, что смогу, - пообещал Джефф, кидая ему полотенце. Выносить еду из столовой еду было чревато очередной головомойкой. - Хоть хлеба, - с благодарностью отозвался Ноэлл. Внеплановая голодовка после целого дня работы на жаре его совершенно не радовала. Джефф кивнул, показал большой палец и вышел. Оставалось надеяться, что расчищать каналы, снабжавшие заброшенный корпус водой, отправят кого-то другого. 14. Strech (тянущийся) *** Ноэлл подозревал, что на парусное судно его отправили из чистой вредности. Занимавшийся распределением офицер непререкаемым тоном заявил, что сначала ему нужно понять принцип работы на парусном корабле, а потом уже заниматься своими механизмами. По его тону было ясно, что возражения не принимаются, и сыну Капитана осталось только взять под козырек, развернуться и выйти. Теперь он застрял на этом паруснике месяца на два, и время обещало быть веселым. Скучать точно не придется. За идущим вдоль берега кораблем с криками тянулись чайки. Многие садились на реи, считая их удачным наблюдательным пунктом и местом для отдыха. Когда они отойдут дальше в море, чайки отстанут, а пока приходилось проявлять чудеса реакции, уворачиваясь от их испражнений, иногда летевших на палубу. В основном они попадали в море или на паруса, но команда все равно предпочитала покрывать чем-то головы. На всякий случай. В порученном кораблю задании не было ничего необычного. Регулярное патрулирование ближних вод. Они должны были дойти до границы льдов на севере, не заходя слишком далеко. Судно не было предназначено для плавания в холодных северных водах, обшивка не выдержит, если по пути им не повезет вмерзнуть в лед. Такое могло произойти совершенно внезапно, буквально за ночь, даже если до этого на лед не было и намека. Поэтому заплывать далеко корабль не собирался. - Ветер усиливается, - Джеффри легко спрыгнул на палубу с опутывающих мачту снастей. Подошел к нему и тоже бросил взгляд за борт. До этого какое-то время они почти стояли, был полный штиль, развернутые паруса висели безжизненными полотнищами. Теперь тянущийся за кормой корабля белый след не оставлял сомнений в том, что они, наконец, начали двигаться. - Через пару часов уйдем от берега, и тогда эти чертовы птицы от нас отвяжутся. - Скучать по ним точно никто не станет. Несмотря на то, что на севере им могли встретиться разве что моржи да поморники, облюбовавшие отдаленные отмели, Ноэлл был рад выйти в море. Антарсийских кораблей не предвиделось - жители Антарсии только крутили пальцем у виска, слыша про экспедиции на север, - но сходить в длительное плавание и вернуться было само по себе испытанием. Им и без антарсийских кораблей будет, чем заняться. 15. Gift (талантливый; дар) *** - Ноэлл! - рявкнул сверху кто-то, судя по всему, капитан. Его голос, отразившись от переборок маленького замкнутого помещения, прозвучал особенно оглушительно. Ноэлл, морщась, и потирая затылок, подошел ближе к люку. От неожиданности он выпрямился, забыв, где находится, и сильно приложился головой о подволок. - Твоих рук дело? Сын Правителя поднялся на несколько ступенек по трапу и с опаской посмотрел на сунутую ему под нос деталь. - А в чем дело, капитан? - Это я тебя хочу спросить, в чем дело, - прищурившись на него, процедил Моуэр. Ноэлл сдержал желание попятиться и забиться поглубже в трюм, куда его, собственно, и отправили. Когда Моуэр начинал говорить таким тоном, вместо того, чтобы, как обычно, громогласно ругаться, это значило, что все совсем плохо. - Я этого не делал, - поспешил откреститься он. Слегка измененный вариант детского “это не я!”, судя по выражению лица, Моуэра не очень убедил. При виде взбешенного капитана душа автоматически ушла в пятки, и Ноэлл протянул руку, торопливо меняя тему: - Разрешите? - Через пять минут жду у “Тритона”, - бросил Моуэр, отдавая ему деталь. - Если, благодаря тебе, корабль затонет прямо в доках, шкуру спущу. - Это не я, капитан, - вяло возразил Ноэлл ему в спину. Тот только фыркнул, не сбавляя шага и не оборачиваясь. Залетевший в доки ветер охотно донес обрывки раздраженного “угораздило же” и “безмозглые мальчишки”. Ноэлл вздохнул и покрутил деталь в руках, пытаясь заставить себя сосредоточиться. Если в ближайшие пять-десять минут он не придумает, как все исправить, Моуэр его точно по головке не погладит. Чем, и по какому месту его погладят тогда, он предпочел не думать. - Талантливый ты черт, - фыркнул Грегори, слушая его прочувствованный рассказ вечером. У них выдалась пара часов свободного времени после ужина, и оба сбежали из казарм. Снаружи было слишком холодно и промозгло для прогулок, так что они успели занять облюбованный всеми курсантами подоконник в наименее оживленном коридоре. Изредка проходившие мимо курсанты бросали на них любопытные взгляды, но в разговор никто не вмешивался. - Надо же было придумать, что со всем этим делать, за пять-то минут! - Ну, это же было мое устройство, - признался Ноэлл. - Я его вспомнил. К счастью. - Легко отделался, - хохотнул Грег, хлопнув его по плечу. Ноэлл сдержал желание поморщиться и потереть занывшую часть тела. - А мы убирались на “Цитадели”. Скукотища. Джефф так изобретательно ругался шепотом, пока драил палубу, что я только от смеха не уснул. А кто-то, говорят, захрапел там в трюме, пока канаты разбирал. - Я его понимаю, - зевнул Ноэлл. - Но оказаться на его месте точно не хочу. Для меня один вид злого Моуэра как ведро холодной воды на голову. - Не повезло парню, - сочувственно согласился Грег. Они еще потрепались ни о чем и разошлись, когда прозвучал сигнал к отбою. Ноэллу снились странные механизмы и, почему-то, гигантские машины, разговаривающие в его голове, и обещавшие раскрыть все секреты мира. 16. Double (двойной) *** Ноэлл ходил вокруг верстака, как зверь вокруг загнанной добычи. - Я же сказал, здесь нам нужен будет двойной слой досок, - прошипел он. - Ты меня слушал вообще? Или у тебя голова дырявая? Продолжалось это уже минут десять. “Добыча” только беспомощно водила за ним глазами, открывая и закрывая рот без единого звука. Стоящий в цехе шум почти перекрывал голос сына Капитана, но парню, взятому следить за подготовкой корабля, ученику плотника-корабела, хватало и одного взгляда. Рядом взвизгнула пила, и он невольно дернулся. - Простите, сэр, - ему было лет на пять больше, чем самому Ноэллу, но обращался он к нему чуть ли не как к офицеру. - Не знаю, что было у меня в голове в тот момент. - Точно не мозги, - желчно сообщил Ноэлл. Он никак не могу успокоиться. Раздражение не отпускало и, казалось, наоборот, только разгоралось сильнее от виноватого вида парня. - А если из-за твоей дурацкой ошибки корабль на дно пойдет, и вся команда погибнет, ты что скажешь? Он шагнул вперед, не замечая косых взглядов. Где-то одобрительных - мол, нечего ворон считать, когда тебе дают инструкции, - где-то осуждающих. Парень только съежился, став, кажется, меньше ростом. - Эй, эй, успокойтесь, оба, - между ними вклинился Грегори. Парень за его спиной с облегчением перевел дух. Ноэлл раздраженно сверкнул глазами, но Грег был непреклонен. - Остыньте. Вовремя заметили ошибку, теперь все будет сделано, как надо. - А если бы не заметили? - возмутился Ноэлл. - Слушай, пойдем, - Грег начал теснить его к выходу. - Выйдем, подышишь воздухом… Ноэлл мотнул головой и неохотно подчинился. Они вышли из шумного жаркого цеха, где постоянно что-то стучало и грохотало. Холодный ветер, порывом налетевший с моря, заставил его закашляться от неожиданности. - Все нормально? - Со мной да. Почти. Кроме того, что я все еще хочу намылить шею этому олуху, - снова начал заводиться сын Капитана. - Слушай, выдохни. Все совершают ошибки. Все равно это не ушло бы далеко, его мастер заметил бы. Он же все проверяет. - Хочешь сказать, я не прав? - фыркнул Ноэлл. - Прав, - вздохнул Грег. - Он идиот. К счастью, его ошибка не критична. Все иногда бывают идиотами. Ноэлл открыл рот. Снова закрыл, так и не найдя, что сказать. - Пусть считает, что ему повезло, что ты оказался рядом, - в конце концов, проворчал он. - Сначала ему не повезло, потому что рядом оказался ты, - заржал Грег. - Даже Джонсон так бы на него не орал. - Я не орал, - буркнул Ноэлл. - Да, но ты перепугал парня до чертиков. У него даже губы тряслись. - Вот и пусть подумает в следующий раз. Если есть, чем. - Ноэлл, ты страшный человек. - Грег покачал головой. - Положение обязывает, - он сам не был уверен, насколько серьезно он говорит. Над их головами с пронзительными криками пронеслись чайки. Должно быть, где-то рыбаки вернулись на берег и теперь разбирали улов. 17. Whale (массивный; кит) *** - Эй, выйди быстрей на палубу! Давай, давай! Сейчас сам все увидишь! - Что еще? Грегори тащил его за собой и старательно игнорировал любые вопросы. Оставалось только идти за ним, смирившись с энтузиазмом товарища. - Вон там, смотри! Ноэлл посмотрел туда, куда показывал Грегори, и улыбнулся. Ему не доводилось раньше видеть китов, во флоте они обычно ходили в стороне от маршрутов этих гигантов. В отдалении, над поверхностью океана, показывались темные спины и иногда вздымались фонтаны воды. Сложно было даже пытаться представить себе их размеры. Только вода в своей бесконечности могла выдержать столь массивное животное. - Ты там, в своем машинном отделении, конец света пропустишь, если тебя не позовут, - проворчал Грегори. Ноэлл пожал плечами и глубоко вдохнул холодный соленый воздух. Небо закрывали низкие серые тучи. - Да тебе бы тоже неплохо вспомнить, что ты не на прогулочной яхте. Тот фыркнул. - А тебе - что от работы существуют перерывы. И они нужны, Ноэлл! А то свихнешься со своими машинами и забудешь, как солнце выглядит. Он посмотрел на китов, медленно и величественно плывущих своей дорогой. - Да, наверное. Просто я хочу, чтобы все работало, как часы, и у нас не возникло никаких проблем. 18. Tranquil (спокойный, умиротворенный) *** - Капитан говорит, скоро будет шторм. Ноэлл бросил взгляд за спину. Простирающийся до горизонта океан был безмятежно спокоен. Ветра почти не было, солнце играло и искрилось в мелких бирюзовых волнах. Яркую синеву такого же бескрайнего, как океан, неба, не нарушало ни одно облачко. - Он говорит, ветер скоро переменится. Мы почти вышли из спокойных теплых вод у материка, и дальше к северу океан становится опасным. Ты можешь проверить, что показывают твои приборы? Второй механик явно нервничал, хотя и старался этого не показывать. Матросы сновали вокруг с озабоченным видом, каждый был занят делом. Несмотря на ясный солнечный день, атмосфера на корабле стояла довольно напряженная. С ночи заметно похолодало. Далеко-далеко, если очень приглядеться, на границе воды и неба можно было различить чуть более толстую темную полоску. С востока надвигались тучи, и довольно быстро, если считать, что их там не было какой-то час назад. Ноэлл кивнул и отправился проверять показания приборов. Если шторм действительно будет, они смогут положиться только на корабль и свое мастерство. Останется лишь надеяться, что внесенные ими улучшения выдержат уготованные природой испытания. 19. Cruel (жестокий) *** Корабль зарылся носом в следующую стену вставшей почти вертикально воды. Лампы на короткое мгновение мигнули, замолчали машины, и Ноэлла бросило в ледяной пот. На одно короткое мгновение ему показалось, что машины не справятся, рулевой не вытащит их из очередной ямы и корабль пойдет ко дну. Животный ужас подкатил к горлу. Но судно выровнялось, генераторы загудели, свет снова зажегся. По палубе прокатилась ледяная вода, смывая в обезумевшие волны все, что было плохо прикреплено или слабо держалось за переборки. Вокруг стоял такой рев и грохот, что ничего нельзя было услышать, даже если тебе во весь голос кричали на ухо. Корабль был песчинкой, крохотной щепкой на волнах океана. Океан поднимался до небес, мешаясь с рваными серыми тучами. Вода обрушивалась на палубу, дерево скрипело и стонало. Еще чуть-чуть, и корабль не выдержит. Будет чудом, если они переживут эту бурю. Ноэлл мог только беспомощно наблюдать. Даже молиться богам не было смысла. Их молитвы никто не услышит. Все, на что он мог надеяться - это корабль, каким-то образом продолжающие работать механизмы и люди, державшиеся из последних сил. Никто не спасет их, если они не спасут себя сами. Огромная масса мутной, зеленоватой воды выросла перед носом корабля. Когда-нибудь их везение кончится, Стихия не была жестокой, она была безразличной. Она сотрет их жизни, смахнет, как человек смахивает пылинку с лацкана пальто. Он просто стал случайным свидетелем естественного, обычного состояния, в котором океан пребывал за миллионы и миллиарды лет до него, тогда, когда суша поднималась из воды, и сходились и расходились материки. Скорее всего, это было последнее, что он видел в своей жизни. 20. Poisonous (ядовитый) Черная чешуя серебрилась в лунном свете. Текла и переливалась, как вода, которой в этой чертовой пустыне не было ни капли. Он смотрел на змею неотрывно. Холодный воздух был кристально прозрачен, не было ни малейшего ветра, который поднимал бы вверх подвижный песок. К середине ночи песок остыл, и змея не спеша двигалась куда-то по своим делам, не рискуя изжариться заживо. Возможно, она ползла на охоту за каким-нибудь мелким зверьком. Он иногда видел их следы, до того, как их стирал ветер. С восходом пески раскалялись и пустыня опять становилась безмолвной и безжизненной. Змея не подозревала, что на нее тоже охотятся. Она, скорее всего, была ядовитой. Он смутно помнил что-то такое из книг, которые читал когда-то. Ее окраска и полнейшее бесстрашие наводили на определенные мысли. Разумеется, она чувствовала себя в полной безопасности, ведь какой умалишенный вздумает напасть на нее, на ядовитую змею. Ему было все равно. Вторые сутки без воды, в пустыне, где солнце выжигает все живое. Где нет тени, одни бесконечные волны раскаленных песков, красных, как от крови. Если он и отравится, то хотя бы напьется. Умереть от змеиного яда не так страшно, когда знаешь, что на следующий день пустыня все равно убьет тебя. Только, скорее всего, это будет более мучительно. Змея уползала, но что-то не давало ему броситься на нее. Какой-то шум в голове, какой-то шепот. Ему вдруг начинало казаться, что змея далеко, секунда - и он как будто видел ее за несколько футов отсюда, секунда - и она снова была рядом. Воздух двигался, будто смеялся над ним, картинка раздваивалась. Шум в голове становился все громче. Он обхватил голову руками и сел, чуть не упал на песок. Шум в голове был слишком громким, перед глазами плыло, он ничего не видел. Змея уползла. Небо с одного края горизонта начинало светлеть. У него оставалось не более полутора часов. 21. Weak (слабый) *** Сознание мутилось, как будто рябь шла по воде. Все казалось одинаковым - окружающие дюны, возникающие то слева, то справа, ровная и плоская земля, по которой ветер гнал песок. Ветер усилился и Ноэлл отвернулся. Постарался отвернуться. От резкого движения он потерял равновесие и упал на колени. Инстинктивно съежился, пережидая, стараясь стать как можно меньше, чтобы ветер не высушивал его до костей, не отбирал драгоценную влагу. И просто чтобы не было так больно - он и не подозревал, что ветер, просто ветер, может причинять такую боль. Раскаленный воздух ножом врезался в тело, песчинки иглами впивались в кожу там, где она не была закрыта одеждой. Хотя бы тем тряпьем, что оставило ему море. Он бы закричал, но губы спеклись, кажется, намертво. Забавная ирония – жара сама не давала ему потратить впустую последние силы. Может, хотела помучить его подольше. Он не мог бы сказать, проходил он здесь, или еще нет. Страшнее всего, если он шел зигзагами, или и вовсе по кругу. Правда, скоро, очень быстро, ему стало все равно. Сил хватало только на то, чтобы сделать еще шаг. Сосредоточить все, что у него оставалось, и сделать еще один. И еще. Он не мог бы сказать, сколько он уже идет. Время растягивалось и плавилось, дрожало от невероятной жары. Ему казалось, он идет бесконечно долго, и всегда будет идти. И это никогда не кончится. Он не помнил времени, когда бы он не шел по пустыне. Все тело болело. Когда его выбросило на берег, он едва мог шевелиться. Да и сейчас, если честно, лучше не стало. Море обошлось с ним безжалостно, оно швыряло и тянуло, мяло и било, точно он угодил в гигантские жернова. Такое хрупкое и мягкое, слабое человеческое тело. Его пробирала дрожь, когда он смотрел на эту бесконечную массу воды, такую спокойную сейчас, такую безумную совсем недавно. Он хотел только убраться от нее, убраться как можно дальше. Прочь, прочь, чтобы даже шума прибоя не было слышно. Ему казалось, он слышит этот шум в равнодушном вое ветра, и животный страх, почти ужас, гнал его вперед, как кнутом. Он падал, поднимался и шел. Лежать тоже становилось невозможно, песок был слишком горячим. Ему казалось, только поэтому он и поднимался. На счастье, море оставило ему сапоги, слишком высокие, чтобы стащить их с ног. Песок обжигал даже сквозь толстые подошвы. Что было бы без них… отупевшее от усталости сознание не смогло испугаться. Не было сил. В конце концов он не сумел подняться в очередной раз и остался лежать. Раскаленный песок жег тело, но ему было все равно. Сознание уплывало, над головой волнами смыкалась темнота. Море все-таки догнало его и затащило в глубину. Он пришел в себя через несколько часов - или дней, - от того, что ему стало холодно. Язык распух от жажды и прилип к небу. На пустыню стремительно, как-то разом, опустилась ночь. На черном небе насмешливо перемигивались звезды. Как глаза, с издевкой и гадким любопытством следящие, сколько он еще выдержит. Когда человеческое тело сломается, сердце остановится и он умрет. 22. Guarded (защищенный, охраняемый) *** Море волновалось. Волны, пусть и небольшие, поднимались почти до бортов его небольшого суденышка, грозя перелиться за край. Но почему-то он был совершенно спокоен. Волны ничего не сделают ни ему, ни его крохотному кораблю. Ноэлл не боялся, что на пути его подстерегает очередной шторм. Он не боялся, что не сможет дойти до Таласса теперь, когда цель совсем близка. Он точно знал, куда плыть, что-то вело его, и ему не были нужны ни карта, ни ориентиры, вроде звезд. Небо было затянуто тучами, точно Природа решила препятствовать ему всеми силами. Ночью звезд не будет видно, он в этом не сомневался. Спокойное чувство внутри также говорило, что плыть осталось недолго. По какому-то наитию он не стал запасать ни воду, ни еду, когда вышел на побережье. Запасать, честно говоря, было и не в чем, фляги и бурдюки для воды не растут на деревьях, но откуда-то Ноэлл точно знал, что они не понадобится. Отца не вернуть, и он скорбел о нем и его судьбе. И о судьбе людей, погибших с ним. И о людях, попавших в шторм на корабле. Их знания и умения не были бы лишними в Талассе, потеря некоторых была невосполнима, но с этим придется справиться. Теперь его цель - не допустить, чтобы история повторилась. Кажется, он знал, как это сделать. Работы предстояло много, но у него было все необходимое. Он просто не мог погибнуть. Он чувствовал, он прекрасно знал, что Древний страж ведет его и охраняет его сон. 23. Flowing (плавный, текущий) *** Таласс. Город, который являлся к нему в самых бредовых видениях, пока он шел сквозь бесконечные пески. Или ему казалось, что он шел, а на самом деле он лежал и умирал там, под палящим безжалостным солнцем. Он никогда не переставал думать об этом городе, он должен был вернуться сюда. Он должен был завершить дело отца, он должен был победить Природу и подстроенные ею испытания. Только эта мысль вела его вперед. Он знал, что он вернется. Волны тихо плескались о старые доски причала, когда он привязывал свою лодку. Точно они поняли, что теперь препятствовать ему нет смысла. Они не справились, в этот раз он оказался сильнее. Таласс был совсем не таким, как когда он его оставил. Что-то изменилось. Воздух стал не таким, дома стали не такими, люди стали не такими. Никто даже не взглянул на него, все торопились куда-то по своим делам, мрачные, серьезные, не глядящие в глаза. Ему казалось, что он стоит у постели умирающего больного, где полагается говорить только вполголоса. Волосы на затылке начинали шевелиться, он почувствовал неуютную невольную дрожь. - Эй, ты куда? - преградивший ему дорогу караульный выглядел так, как будто только что очнулся. Как будто он оторвал его от каких-то своих мыслей, совсем невеселых. Да что здесь происходит, черт побери? - Мне нужно в Цитадель. Караульный окинул его таким взглядом, словно он сказал, что ему нужно достать луну с неба. Ноэлл не опустил глаз. Ему было плевать и на свою изорванную, превратившуюся в лохмотья одежду и на исхудавшее лицо, и на грязные руки. - Эээ, слушай, приятель, - караульный заговорил осторожно, подыскивая слова. Было видно, как его мысли мечутся с одного на другое, и он судорожно пытается придумать, что делать дальше. Словно что-то не давало ему просто броситься на пришельца и скрутить, как простого бродягу или уличного сумасшедшего. - Слушай, давай пройдем вот в эту комнату, ты мне все расскажешь, объяснишь, какое у тебя дело… Он сменил тон, стараясь говорить успокаивающе и ровно, как с душевнобольным, подманивая его ближе. Ноэлл точно увидел себя его глазами - какой-то оборванец ворвался в Цитадель, грязный, худой… - Я буду говорить с Правительницей Трейт, - прервал он его плавную речь. - Дело не терпит отлагательств. Караульный даже растерялся. - Но… Почему-то, он сам не понимал, почему, он не мог просто схватить этого ненормального и упрятать в ближайшую комнату, пока не подъедут полицейские, или санитары. А лучше и те, и другие. Может, смущала его речь, правильная и внятная, не как у парня из трущоб. Может, осанка, он стоял уверенно и прямо, точно был здесь хозяином, а он, охранник - слугой, псом у дверей господского дома. Может, глаза, смотревшие неотрывно, казалось, в самую душу. В них как будто горел какой-то мрачный огонь. И еще ему мерещилось, что они были разного цвета - один оранжево-красный, а другой - изумрудно-зеленый. От его взгляда становилось жутко. - Можно меня не провожать. Я знаю дорогу. Гвардеец, как в ступоре, смотрел в спину уходящему человеку. Он только что пропустил в Цитадель то ли маньяка, то ли кого-то, кто имел право находиться здесь. А может, и то, и другое сразу. Что-то подсказывало ему, что грядут большие перемены. И не только в том смысле, что, скорее всего, его сегодня же уволят отсюда к чертовой матери. 24. Cuel (жестокий) *** *Властитель сидит в фейспалме, автор ржет* Шептались, что новый Правитель Таласса жестокий человек. С тех пор, как он вернулся из страшной бури на море, хуже которой не помнили старики, прошло пять лет. Многое повидали люди Антарсий с тех пор. Что ни год, их ждало новое бедствие. То случалась засуха, которая губила весь урожай, и люди умирали от голода. То разливалась река, и от наводнений сносило дома. Сотни гибли и сотни оставались без крова. То просыпались всегда спокойные горы, и от поднявшегося в воздух пепла люди неделями на видели солнца, а все живое выжигала извергающаяся из-под земли лава. Говорили, что это новый Правитель гневит Природу своими технологиями. Говорили, он задумал строить огромный Купол вокруг города, решив отгородиться им от всего мира. Чтобы даже солнце не показывалось больше в Талассе. Говорили, что однажды он пойдет войной на их города, если они откажутся присоединиться к нему. Шепотом передавали друг другу, что он строит непобедимую армию, армию железных машин, послушных его воле. И с помощью этих машин будет править безраздельно. Ходили слухи, что по его указу крадут людей, увозят и держат у себя как пленников, как рабов, и заставляют работать в рудниках и шахтах. Никто не возвращается оттуда живым. Никто не знал таких похищенных в лицо, но у всех находились дальние родственники, у которых были знакомые, которые пропали однажды из своих домов и ни один человек их больше не видел. И совсем уж тайком, на ухо соседям, шептали, что Правителю помогают демоны и силы тьмы, а за это он пообещал отдать им всех живущих и обречь их на вечные муки. Только с помощью демонов он вернулся из того страшного шторма. Обычный человек ни за что не выжил бы в нем. Да, говорили люди, и не человек он уже вовсе. С тех пор и стали называть того Правителя города Таласса Властителем. 25. Stretch (тянущийся) *** Он потянулся, как проснувшийся кот. Мышцы, появившиеся через какое-то время после возвращения, напряглись под рубашкой отчетливо, точно Властитель был вообще без нее. Наконец-то он перестал напоминать обтянутый кожей скелет. Он оставался сухим и поджарым, точно пустыня и солнце навсегда выжгли все лишнее, не оставив для него места. Он пугал, потому что оставалось только гадать, чем теперь это место было занято. Ничем хорошим. При посторонних Властитель, конечно, не позволял себе ничего подобного, как бы у него ни одеревенела спина от бесконечного сидения за столом. - Может, все же, не стоит? - разумеется, он не изменит своего мнения. Но Трейт должна была попытаться. Властитель остро посмотрел на нее и отвернулся к окну. Вот выражение глаз после пустыни у него не изменилось - точно в двух глубоких колодцах светились призрачные огоньки. Его взгляд стал пустым и жутким, как у мертвеца. Когда он смотрел на кого-то, холод пробирал до костей и касался, кажется, самого сердца. За окном из труб далеких заводов шел дым. В городе почти нечем стало дышать с их появлением. Иногда Трейт казалось, что, если бы месторождение обнаружили рядом с Цитаделью, он устроил бы шахту и тут. Ходить было бы недалеко. - Ты ведь понимаешь, мы не можем просто так этого оставить. За ними потянутся другие, если мы не решимся показать недопустимость такого поведения. Его голос звучал чуждо и холодно. С каждым днем он становился все меньше похож на ее брата. Она уже даже мысленно называла его Властителем. С тем Ноэллом, которого она знала и любила, у него становилось все меньше общего. И Трейт понимала, что только по старой памяти ей дозволяются такие вольности, как стоять здесь и пытаться его отговорить. - Это неправильно, - упрямо сказала она. - Я понимаю твое беспокойство, - Властитель продолжал рассеянно смотреть в окно. - Ты столько времени оберегала город и его жителей, что это вошло в привычку. Но это не те люди, из-за которых стоит волноваться, уверяю тебя. Она не выдержала, резко подошла к столу, и оперлась на него, глядя на Властителя в упор. Со стола упал какой-то свиток. Властитель повернул голову и перевел на нее взгляд. В нем тускло, точно начиная просыпаться, блестнуло раздражение. Только в этот раз ее было не напугать игрой в гляделки. - Они люди, - ее голос дрожал от гнева. - И ты прекрасно знаешь, что, если отправить их в шахты, на добычу руды, они не вернутся. Властитель неожиданно подался к ней в ответ. На миг что-то в его лице показалось ей безумным, и Трейт невольно отшатнулась. - Они люди, которые хотят твоей смерти, - он сказал это тихо, хотя его голос легко перекрывал шум цеха, она сама это слышала. И от этого голос прозвучал еще более зловеще. - Ты ведь не хочешь умирать, верно? - Смотря за что или за кого, - резко ответила она. Властитель кивнул. Он снова откинулся назад, и в его позе было что-то ленивое и, одновременно, угрожающее. И он точно не был ее братом. - Надеюсь, ты не про горстку сумасшедших. Нет, не про них, подумала она, когда за ней, сухо щелкнул, закрылась дверь кабинета. Но эти люди олицетворяли собой идею. Идею того, что нельзя наплевать на чужие жизни, даже если это жизни несогласных с тобой людей. Но все-таки против него она не пойдет. Его она предать не может. В конце концов, должен быть кто-то, кто вовремя остановит его, и не даст сделать шага за точку невозврата. Даже если сам он об этом не думает. 26. Spell (заклинание) *** Солнце теперь нечасто показывалось в Талассе. Обычно его закрывали облака дыма и гари из печей и труб заводов. Точно Природа, озлившись на своеволие людей, подговорила небесное светило, и оно теперь не появлялось из-за туч. Просто днем затянутое постоянной дымкой небо светлело и темнело, когда наступали сумерки. Многие дети уже даже не слишком хорошо помнили, как выглядело солнце, а многие скоро забудут и вовсе. Властитель помнил. Он щурился, стоя на галерее, и глядя на город. Сегодня ветер на какое-то время разогнал тучи, и сквозь них проглянуло чистое небо. Желтые лучи лились на величественные здания и узкие улицы, ложились розовым и фиолетовым на тянущиеся ввысь стены. Он никогда не понимал и не любил ничего необъяснимого. Тонкие шпили Антарсии, выглядящие так, будто их создала магия. Странных существ, водившихся в ее лесах. Причудливые клинки оружия, которые, по его мнению, могли служить разве что украшением. Он никогда не видел у них никакого инструмента, приборов, механизмов. Они будто пользовались только тем, что Природа сама давала им в руки. Считала нужным им дать. Властитель на секунду невольно сжал пальцы на перилах. Внутри горячей волной поднялся гнев. Он перевел дыхание, заставляя себя успокоиться. Утренний воздух был прохладным и влажным. Должно быть, ветер дул с моря. Люди сами могут взять то, что они захотят. Люди могут добиться того, что они захотят. В их силах найти те знания, которые им нужны, вырвать их у Природы, и использовать так, как они считают нужным. И никакая магия и никакие заклинания им не нужны. Властитель смотрел на Таласс, раскинувшийся от края до края, как волны рукотворного океана. Скоро, скоро будет достроен Купол. Скоро их судьба будет только в их руках. 27. Angled (угловатый) *** - Но, Правитель, это невозможно! Потребуется слишком много стали, нашим заводам и за сто лет не произвести столько! Старик горячился и размахивал руками. Его одежды хлопали, как крылья летучей мыши. Или попугая. - Вам лучше искать знаний в древних свитках! Мы получили не одно подтверждение, что до нас здесь существовала очень развитая цивилизация. Они обладали секретами, которые нам и не снились. Ваш отец… Ноэлл сидел спокойно, даже расслаблено, внимательно слушая старика. Казалось, тот его забавлял. Он откинулся на спинку своего кресла и чуть наклонил голову набок. Его стол был завален бумагами и чертежами. На том, что он изучал, пока его не прервали, было что-то угловатое, с четкими строгими линиями, какими-то шестеренками и миллионом пояснений. Советник ничего не понимал в чертежах. И, в глубине души, не особенно одобрял все эти новшества. При последних словах советника глаза Ноэлла опасно и как-то неестественно сверкнули, один - оранжево-красным, а второй - изумрудно-зеленым. - Вы говорили это и моему отцу, верно, советник Яго? - только хорошо знающий его человек мог бы заметить что-то неладное. Правитель ни на дюйм не изменил позы, и выражение его лица оставалось таким же - внимательным и располагающим к разговору. Но в воздухе будто повисло невидимое напряжение, и советник его почувствовал. - Жаль, что его экспедиция так и не окончилась ничем. Ричард Яго отступил на шаг. - Правитель, послушайте, я никогда… Я всегда поддерживал вашего отца! - Вы свободны, советник, - Ноэлл наклонился вперед, и его голос стал каким-то грубым, каким-то… металлическим. Яго невольно попятился. - Думаю, я больше не нуждаюсь в ваших… рекомендациях. - Как скажете, Правитель, - советник чопорно поклонился и развернулся, чтобы уйти. Тяжелые двери перед ним распахнулись, будто сами собой. - Пожалуй, зовите меня Властителем, советник, - в голосе Ноэлла ему послышалась улыбка. Недобрая. - Думаю, мне пора изменить кое-что в этом городе. И, скорее всего, я начну с Совета. Двери за его спиной с шумом захлопнулись. Яго послышался металлический лязг, хотя и двери, и стены здания были деревянными. 28. Weak (слабый) *** Он стремительно шел по одному из коридоров цеха. Железная сетка лязгала под сапогами, что отлично отражало его настроение. - Но, Властитель… - пропыхтел за его спиной мастер. От быстрого шага он дышал тяжело и говорить ему было сложно. Тем не менее, на ходу он пытался оправдываться. - Властитель, мы стараемся, как можем! Люди работают непрерывно, в три смены! Производство не останавливается ни по ночам, ни в праздники. Властитель задумался. Больше, чем 24 часа, в сутки включить не получалось, как бы ему этого не хотелось. И, тем не менее, задержка его раздражала. - Значит, ваши люди должны стараться больше, - процедил он сквозь зубы. Ведущая в цех дверь распахнулась, выпуская их наружу. Мастер цеха мог бы поклясться, что не видел, как Властитель коснулся ручки. - Скорость должна быть увеличена. Добавьте количество рабочих, мне вас учить? У вас есть все, инструменты, материалы, четкие чертежи. И вы не выполняете план. Властитель остановился и развернулся, мастер по инерции чуть не налетел на него. При взгляде в холодные, будто нечеловеческие глаза, ему захотелось нервно сглотнуть, но он сдержался. Мимо сновали рабочие с какими-то запчастями и инструментами. Все, казалось, торопились убраться от них подальше. Если такой возможности не было, работали втрое усерднее, точно присутствие Властителя ощущалось спиной. - Но все должно быть сделано качественно, вы поняли меня? Ошибки недопустимы. Вокруг что-то скрежетало и лязгало, слышался непрерывный стук и звук работающей по металлу пилы. Выкрики рабочих, гудение станков и сигналы работающих машин - цех был переполнен шумом. Приходилось почти кричать, чтобы услышать другого, но голос Властителя перекрывал все это без малейших усилий. - Да, Властитель, - выдохнул мастер. - Мы сделаем все, что в наших силах. - Вы меня не слышите, - холодные глаза впились в его лицо. Мастеру цеха показалось, что он куда-то падает. - Я не хочу, чтобы вы “делали все, что в ваших силах”. Я хочу, чтобы Колоссы были собраны в срок. Качественно. Вам ясно? - Да, Властитель, - собственный голос показался ему жалким писком. Мастер не решался ни пошевелиться, ни опустить глаза. Так кролик смотрит на удава, который явился его сожрать. Властитель развернулся и вышел. По цеху, кажется, пронесся вздох облегчения. Раздражение накатывало волнами. Еще чуть-чуть, и оно грозило перерасти в холодную ярость. Непонятную, нелогичную, и от того еще более страшную. Властитель глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Задержки выводили его из себя, и иногда собственная реакция казалась ему самому чрезмерной. К тому же, часто после таких приступов у него страшно болела голова. Холодный воздух поможет ему прийти в себя, пока он дойдет до завода. Он сухо кивнул караульным, почтительно ждавшим у выхода, и те беззвучно пошли за ним. На небольшом отдалении, не отвлекая его от мыслей. В последние время число недовольных росло, да и Антарсии не дремали, поэтому присутствие караульных было необходимостью. Вечером, стоя у окна своего кабинета, он не мог не думать о том, сколько работы еще предстоит. Иногда ему казалось, что он ничего не успевает, что однажды все рассыпется, как замок из песка, окажется бредом. Бредом умирающего в пустыне человека, спасти которого может только чудо. Повелитель машин спас его, вернул к жизни. Без его помощи он не выбрался бы, без знаний, которые он ему дал, ни Властитель, ни Таласс, его город, не пришли бы к тому, чем были сейчас. Он не мог не ценить это, ведь знания были тем, ради чего он жил, но иногда его охватывал бессильный ужас. Как тогда, в море, он чувствовал себя слабым и беспомощным, ничтожным перед лицом стихии. Почему-то иногда древний хранитель знаний казался ему частью этой стихии, и ему становилось страшно до тошноты. - Властитель Ноэлл! Властитель! Он моргнул и увидел перед собой штатного доктора, который смотрел на него обеспокоенно. - Мне нездоровится, - он отвернулся. В теле была противная слабость, ноги не слушались, а на лбу выступил холодный пот. Голова раскалывалась. - Вы посылали за средством от головной боли. Властитель, вам нужно больше спать, - доктор произнес это с нажимом. - Вы будете чувствовать себя лучше. - Хорошо, оставьте снотворное, - устало сказал Ноэлл. Головой он старался не шевелить, казалось, от лишнего неосторожного движения она отвалится. - Вызывайте, если что-то потребуется. В любое время. Доброй ночи. - Доброй ночи. Пожалуй, стоило действительно наглотаться таблеток и выспаться. Чувствовал он себя неважно. Хотелось верить, что со снотворным сон будет без сновидений. Спал он плохо, во снах являлось то море, то пустыня, то тела товарищей, выброшенные на берег. Он не видел ни одного, когда очнулся после кораблекрушения, - может, это и стало одной из причин, почему он ушел с побережья так быстро, как только смог. Боялся того, что может там найти. Силы откуда-то брались, хотя любой человек на его месте уже сошел бы с ума. Властитель не мог себе этого позволить. То, что он знал, и то, что он задумал, должно было воплотиться в жизнь. 29. Poisonous *** - Вы уверены, что это сработает? - Не сомневаюсь, Властитель. Он во всем признается. Ноэлл закусил губу. Спохватился и придал лицу хорошо отрепетированное непроницаемое выражение. Начальник безопасности, к счастью, смотрел в другую сторону. Человек на койке дышал тяжело и неровно, глаза его были закрыты, рот скривился в болезненной гримасе. Бледная, как у мертвеца, кожа блестела от пота. - Ты шпионил на Антарсию? Мягкий, вкрадчивый голос обжег, как удар кнута. Властитель чуть не вздрогнул, будто наяву услышав свист разрезаемого воздуха. Человек что-то невнятно пробормотал, на его худой шее дернулся кадык. Глаз он не открыл. - Громче. - Идите к черту…, - хриплый, тихий голос сочился ненавистью. Внутри начал закипать гнев. Будто бы неуместный и чужой, но какого… почему он упрямится? Ему что, есть, что скрывать? Дознаватель поджал губы и кивнул второму, стоявшему у изголовья. Тот быстро и ловко перетянул жгутом руку лежавшего. Властитель неотрывно смотрел, как тонкая черная игла протыкает кожу, попав в четко обозначившуюся вену. Человек не вздрогнул, только побледнел еще сильнее, хотя, казалось, дальше было уже некуда. Его взяли на рабочем месте, под удивленные взгляды зашедших в магазин покупателей. Предавать огласке такие моменты было не в их интересах, но в данном случае не оставалось другого выхода. По их информации, в тот день человек должен был передать в Антарсию важные данные, и дело не терпело отлагательств. Теперь они должны были выяснить, где шпион прятал бумаги. Человек резко распахнул глаза. Зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Взгляд, совершенно безумный, метался из стороны в сторону, как загнанный заяц. Властитель почувствовал странное удовлетворение. Ему приходилось видеть смерти товарищей, стоявщих с ним бок о бок, но этот человек будто и не был человеком вовсе. Он, его действия, угрожали их безопасности, угрожали Концерну. - Мне нечего сказать. - Ты все нам скажешь. Где бумаги? - вопрос прозвучал отрывисто и резко. Лежащий задрожал, его глаза чуть не вылезли из орбит. Будто он видел что-то, чего не видели другие. Дышал он еще реже, чем раньше, точно воздух для него стал тягучим и липким, и не шел в легкие. - Не знаю… Уберите их! Уберите! Его голос сорвался на визг. Внезапный и резкий, он разорвал тишину, как звук пилы. Властитель поморщился. Дознаватель удовлетворенно кивнул. - Где бумаги? - Уберите их! Я не знаю! - он безумно и дико оглядывался, вены на лбу и руках вздулись. Если бы не державшие его ремни, он бы метался по комнате или выпрыгнул в окно, спасаясь от существующих лишь в его воображении демонов. Дознаватель обернулся. Прозрачные голубые глаза ничего не выражали. - Властитель, мы известим Вас, если будет что-то срочное. Тот подумал про две холодные прозрачные льдинки и бесстрастно кивнул. Он сомневался, что от допроса будет толк. Ему еще долго мерещилось эхо истошных криков, пока он шел по коридору, хотя дверь он закрыл нарочно плотно. Он прекрасно понимал, что в такой дозировке используемое вещество, более чем вероятно, окажется смертельно ядовитым, и человек не выживет. Что ж, рано или поздно он все равно погиб бы от гнева Природы. Жизнь возможна только под защитой Купола, и он приложит все усилия, чтобы работа была закончена как можно скорее. А те, кто не согласен с его точкой зрения… они сами выбрали свою судьбу. 30. Drain (вытягивать) *** На елке блестели новогодние шары. В оконном стекле отражался и играл огонь камина, отгоняющий холод и зимнюю темноту. Темнело рано, и даже искусственный снег, отражающий свет фонарей, не делал вечер намного светлее. Властитель сдержал желание подышать на пальцы и отвернулся от окна. С отоплением опять что-то не ладилось, и в Цитадели было холодно, как в пещере. В коридоре раздался звон. Глухой и мрачный, будто от тяжелого железа, он эхом прокатился среди каменных стен и затих где-то в глубине здания. Казалось, он вернется, когда ему взбредет в голову, а случиться это могло в любой, как водится, самый неподходящий, момент. Как будто звон был живым и думающим. В старые сказки Властитель не верил, но насторожился. Раздался звук, точно по каменному полу волочили железные цепи. Старые и массивные, какими приковывают узников в темницах замков. За ним послышались стенания, будто плач тех же узников из подземелий, который вдруг долетел до жилых комнат. Явно изданные человеком звуки. Властитель невольно поежился. Да нет, это просто где-то в коридорах недокрыто окно, и ветер, дуя в щели, завывает человеческим голосом. В коридоре раздались тяжелые, шаркающие шаги. Отчетливо, их ни с чем было не перепутать. Властитель слышал их так ясно, как если бы шагавший был у самой комнаты, где находился он сам. Властитель не выдержал, подошел к двери и резко распахнул створку. Никого. И звуки сразу пропали, будто ему померещилось. Властитель ругнулся и закрыл дверь. Когда он снова повернулся к огню, у камина стояла закутанная в плащ фигура. Капюшон был надвинут низко на лицо, и рассмотреть, кто это, он не мог. Властитель почувствовал, как по спине сбегает неприятный холодок. - Опять в Цитадели холодно, как на полюсе, - прозвучал замогильный голос. - Зуб на зуб не попадает. С плеч будто гора свалилась. А он о чем только не успел подумать. Властитель незаметно перевел дух. - У тебя нет зубов. И ты не мерзнешь. Фигура неодобрительно шевельнулась. - Но у меня есть воображение. - У машин нет воображения, - фыркнул Властитель, подходя к огню. - Я не машина, я Повелитель Машин, - поправила фигура мрачно. Властитель пожал плечами. В Цитадели действительно было холодно. - К чему весь этот цирк? - А, это, - оживился закутанный в плащ. - Впечатляет? Я тренируюсь. Пойду в Южную Антарсию, а пока пробую разные эффекты. На нем. Отлично. Гениальная идея. - Лучше в образе божества явись, - посоветовал он вслух. - Это я когда-то разные книжки читал в библиотеке, а у короля скорее сработает крючок на религиозную тему. Насчет Антея я сомневаюсь, он скорее про власть и деньги, а вот Виктора впечатлит. Фигура покивала. - Понял, - пророкотал голос из-под капюшона. Судя по всему, его обладателя захватила идея, и он хотел ее проверить. - Тогда пока я тебя оставлю. Он исчез, как будто его и не было. - Хоть одну ночь посплю спокойно, - пробурчал Властитель. - Скоро в голову залезет, или сразу душу вытянет. Никакого покоя от этого Хранителя. Скучно ему там было. Стальное Сердце иногда сильно действовал ему на нервы. Властитель не расстроился бы, если бы дух однажды оставил его насовсем. Все, что ему было нужно, он все равно уже узнал. (Отсылка к двум классическим историям - “Рождественская история” и “Кентервильское привидение”. В первой к скряге Скруджу приходят три духа Рождества, и первый, призрак Рождества прошлого, в цепях и кандалах. А в “Кентервильском привидении” призрак по ночам ходил по коридорам и гремел цепями.) *** Вот ни по какой не по теме, но я не знаю, куда его. Бонус! Возмущению ос не было предела. Какой-то нахал, в их гнездо! Какой-то штуковиной…! Наказать его немедленно, чтобы убирался восвояси и носа больше к ним не казал! Властитель сглотнул и невольно поправил воротник рубашки. Воспоминания неожиданно высветились очень ясно, и дышать резко стало нечем. - И что ты делаешь? - поинтересовался он, стараясь, чтобы голос звучал достаточно твердо. А не как у полуобморочной барышни, увидевшей мышь. Больше всего хотелось выбежать и малодушно захлопнуть дверь, честно говоря. Но он пока держался. - Как что? - обернулся к нему Стальное Сердце. Властитель содрогнулся, поняв, что осы ползают по его рукам и даже по лицу. - Провожу эксперимент. - И что такого важного ты хочешь выяснить? - Властитель попятился. Ему показалось, что пара ос недобро смотрит в его сторону. И после этого сумасшедшим называют его! - У них очень сложное устройство общества, на самом деле, - Стальное Сердце взял отложенную ветку и снова осторожно постучал ею по гнезду. Осы набросились на ветку с утроенной яростью. - Вот например, смотри… - Ты слишком много общался с Виктором. Еще скажи, что их яд обладает целительными свойствами, - Властитель продолжал бдительно следить за осами, готовый, в случае чего, ретироваться за дверь. - А что, у них есть яд? - Стальное Сердце снова с интересом потыкал веткой в гнездо. Осы взбесились еще больше. - Не знаю, мою кожу не прокусывают, видимо. А вот гнездо они делают очень интересно. Дальнейших его экспериментов нервы уже не выдержали и Властитель поспешно захлопнул дверь. Мало ли, что еще этому естествоиспытателю придет в голову. Его-то кожу осы прокусят только так. А он их с первых лет курсантом в Академии не любил. Природная сущность Стального Сердца иногда играла с ним злую шутку. Особенно в сочетании со стремлением механической сущности понять, как все работает. 31. Thunder (шумный; гром) *** Властитель не мог уснуть. То ли из-за остервенело завывающего ветра, колотящего по окнам дождя и раскатов грома, то ли еще из-за чего-то. Он устал, веки слипались, но стоило лечь, и сна не было ни в одном глазу. Очередная вспышка молнии высвечивала комнату болезненно четким, ослепительно ярким белым светом, и ему оставалось хлопать глазами, как дураку, таращась в потолок. Внутри поднималось раздражение, безнадежно хороня под собой любые попытки уснуть. Чем больше он злился, тем меньше было шансов, а не злиться он не мог. Ему нужно было отдохнуть. Отдохнуть не получалось. Может, виной всему были мысли, неотступно крутящиеся в голове. Властитель всегда чувствовал беспокойство в бурю. Ему так и мерещились гигантские волны, поднимающиеся до низких серых туч, до костей пронизывающий ветер, обезумевшая ледяная вода вокруг. Рев, грохот и вой, скрип дерева и скрежет металла, съедавшие голоса. Сколько бы любой из них ни рвал глотку, он только разевал рот, как выброшенная на берег рыба. Точно все они внезапно онемели. О том, что случилось дальше, он старался не думать. Гибель всех этих людей, многих из которых он хорошо знал, до сих пор отдавалась глухой, тяжелой болью в груди. Почему он до сих пор чувствует? Если бы все чувства умерли, сгорели в пустыне, утонули в море, было бы намного легче. Он старался впредь не привязываться ни к кому. Привязанность делает слабым. Хватит ему того, что уже есть. Они слишком уязвимы и без привязанностей, причин хватает. И он обязан сделать так, чтобы этих причин стало как можно меньше. Они не должны оставаться беззащитными перед силой Природы. Скоро они закончат Купол, и хоть одно место в этом мире можно будет назвать безопасным. Сверкнула очередная вспышка, а последовавший за ней грохот потряс Цитадель, казалось, до самого основания. Терпение закончилось, Властитель раздраженно встал и потянулся к своей одежде. Уговаривать себя дальше было бесполезно. Может быть, если он пойдет немного поработать, потом ему удастся уснуть. Или спать сегодня вообще не придется. В своем кабинете он мог засидеться до утра. Дел всегда было полно. В одном из коридоров, по пути в кабинет, он наткнулся на сливающуюся с темнотой высокую фигуру. Многие начинали заикаться от страха, видя его и при свете дня, а среди ночи в безлюдном коридоре дело бы точно закончилось обмороком. Властитель выше поднял фонарь, нисколько не удивившись. Не ему одному сегодня не спалось. - Что Вы здесь делаете, Инквизитор? Да еще без фонаря. Темная фигура почтительно поклонилась, сощурившись от идущего от лампы света. На Властителя посмотрели светлые, невыразительные глаза. Серые, как тонкий осенний лед на реке, и такие же опасные. По спине пробежал невольный холодок. Он как будто на секунду увидел совсем другого человека, другого, но чем-то неуловимо похожего. Призраки из прошлого решили его сегодня доконать. Он понятия не имел, где сейчас Фаули и жив ли он вообще. - Доброй ночи, Властитель. Не мог уснуть. Никто уже не помнил, как зовут Алого Инквизитора на самом деле. Прозвище прилипло к нему намертво, а имя стерлось и забылось. Никто не мог вспомнить, откуда он появился и когда пришел. Точно Инквизитор всегда был в Цитадели. Почему-то Властитель был уверен, что может доверять ему, как себе. Или больше, если учесть, что в себе он был уверен далеко не всегда. Властитель сухо кивнул. - Тогда пойдемте. Нам как раз нужно решить несколько вопросов. Мне докладывали, что казематы больше не вмещают людей. Инквизитор молча последовал за ним. К нему было сложно привязаться и это делало Инквизитора еще более ценным человеком. 32. Slice (отрезанный; кусочек, ломтик) *** За идею с телепортом плюшки Ковру Судоходу Можно подумать, он выбирал время, когда собирать и проверять телепорт. Справедливости ради, в Талассе тоже была уже глубокая ночь, когда все, наконец, было закончено. И зимние холода тоже подбирались все ближе. По утрам лужи уже покрывал первый тонкий лед, а в воздухе то и дело пролетал снег. Тут снег не пролетал, тут снег лежал. Вечным, никем не тронутым слоем, на многие метры вниз и сотни километров вокруг. Холод был собачий. Темное небо сверкало острыми, безразличными звездами. Со звездами у него были сложные отношения. Так получилось. Властитель сощурился. Холод и искрящийся снег резали глаза до слёз. С одной стороны, хорошо, что здесь давно стояла полярная ночь. Будь сейчас хоть немного солнечно, и отраженный бесконечными снегами свет просто ослепил бы его. Идея с телепортом засела в его голове еще когда он наткнулся на нее в книгах. Давным-давно, когда мальчишкой он не вылезал бы из библиотеки, если бы от чужих знаний, заключенных в тонких страницах, его буквально не оттаскивали за уши. А теперь Стальное Сердце, знающий о технологиях гораздо больше, чем он когда-то мог себе представить, подсказал ему, как все собрать и устроить. И, когда портал заработал с тихим, потусторонним шорохом, когда внутри устройства воронкой закрутилась сжимаемая материя, он просто не мог ждать. Он подумал бы, что это магия, если бы сам не разрабатывал сложный механизм. Властитель знал, что нельзя уходить, никого не известив, нельзя, недопустимо на свой страх и риск испытывать то, о чем никто не знает. Одна ошибка, и его никогда не найдут. Он миллион раз вдалбливал это в головы окружающих, особенно в последние годы. Но он не удержался. Ведь он только проверит, работает ли телепорт, и сразу вернется обратно. Трезвомыслящая часть сознания отключилась, будто какие-то несуществующие бесы толкали его под руку. Как завороженный, он ввел навсегда впечатавшиеся в память координаты. Куда отправиться, Властитель не сомневался ни секунды. Направление само возникло в голове, долгих размышлений не понадобилось. Полюс встретил его ледяным ветром, снегом и темнотой. В чернильной, мягко обступающей со всех сторон ночи слышны были только завывания ветра и стоны льда от мороза. Он едва не дернулся, когда в первый раз услышал их, очень уж неестественными и громкими они оказались. К счастью, его благоразумия хватило, чтобы взять с собой фонарь и шерстяной бушлат. Из-за погоды в Талассе и приближающейся зимы тот оказался под рукой. На какое-то время и того, и другого должно было хватить. Холода он почти не чувствовал. Его всего трясло от нетерпения, а пронизывающий ветер и мороз были тут ни при чем. Разлом оказался недалеко. Он несколько раз оступался, идти по глубокому снегу было нелегко. Если когда-то здесь и были тропинки, то прошедшие годы не оставили от них и следа. Властитель попросту не замечал снега, набивающегося в рукава, голенища сапог и за ворот. Он подскальзывался, оступался, проваливался, но продолжал идти. У края огромной ямы он замер. Что-то тянуло его дальше, вперед, вниз, но остатки здравого смысла удерживали его на месте. С большим трудом. Он сам напоминал себе мертвеца, поднятого из могилы запахом крови. Уставившиеся куда-то в одну точку глаза видели перед собой только клубящуюся снегом пустоту. То чувство, тот “запах” звал его дальше, вниз, и во всем мире не существовало ничего больше. Вот только если он, спускаясь, сломает себе руку или ногу, то станет настоящим мертвецом. Не говоря уже о том, что, скорее всего, сломает он сразу шею, сорвавшись с этих уступов. Его это не волновало. Разлом поражал воображение своими размерами. Взрыв генератора оставил после себя гигантскую яму, темной раной зиявшую на нетронутом снегу. Почти отвесные стены круто уходили вниз, издевательски скалясь торчащими из-под снега обломками льда и камня. Даже припорошенные снегом, они до сих пор казались острыми. В центре было большое темное пятно. Где-то там, среди развалин, был засыпанный камнем и льдом вход в храм. Властитель боролся с инстинктом самосохранения, не дающим ему идти дальше. И почти победил, когда чья-то сильная рука схватила его поперек груди и рывком опрокинула назад, в снег. Властитель моргнул, когда увидел над собой только две звезды - зеленую и красную. Горящие так ярко, что от них, кажется, вокруг становилось светло. - С ума сошел? - пророкотал Стальное Сердце. Наверное, заполнивший уши грохот означал крайнюю степень ярости. Если машина была способна ее чувствовать. - Еще тебя в этой могиле не хватало! Властитель скривился, зажимая уши ладонями. Грохот и гул давили, физически прижимали к земле, переполняли черепную коробку. От них ушам было больно. К тому же, он начинал чувствовать холод. Стальное Сердце без лишних слов подхватил его, забросил на плечо, как куль с мукой, а дальше Властитель ничего не помнил. - Он с ума сошел? - сквозь темноту пробился чей-то голос. Кажется, Трейт. - Вот и я так сказал, госпожа, - судя по низкому, рокочущему тону, второй голос принадлежал Стальному Сердцу. - Он очень меня напугал. Спасибо Вам, Хранитель. Не могу выразить, насколько я благодарна. - К Вашим услугам, госпожа. Хлопнула дверь, Хранитель вышел из комнаты. Послышался звук приближающихся легких шагов, потом шорох, кровать чуть прогнулась. Трейт присела рядом с ним, он не видел, но ощущал ее присутствие. Открывать глаза не хотелось. - Зачем ты это сделал? Не притворяйся, я знаю, ты очнулся. Он никогда не мог ее обмануть. - Поговори со мной. Брат. Он смог заставить себя не вздрогнуть, но мурашки все равно пробежали по коже. Трейт ни разу не назвала его так после того, как он вернулся. Она не стала зажигать свет, и ее силуэт был просто темным пятном на фоне комнаты. - Я хотел найти его, - Ноэлл отвел взгляд. Так было легче. - Хоть что-то, что от него осталось. Я знаю, остался компас, но иногда этого недостаточно. Иногда я думаю, что я его и не отдавал, - он сглотнул. Он чувствовал жар, комната плыла. Во рту пересохло. Лоб горел. - Мне нужно знать, что мне все не приснилось, понимаешь? Что то прошлое, которое я помню, оно мое. Про меня. Иногда мне кажется, что мою память нарезали на кусочки и встряхнули, как конфеты в жестяной банке. Они все перемешались. И эти кусочки, многие из них, они как будто чужие. Не мои. Трейт медленно протянула руку и погладила его по щеке. Осторожно, как готовое укусить животное. Пальцы были прохладные, Ноэлл блаженно закрыл глаза. От прикосновения навалившийся жар уходил, становилось легче. - Спи, братик, - в ее голосе ему послышалось сострадание. - Все будет хорошо. Не знаю, куда выведет нас этот путь. Но он наш, и мы должны по нему пройти. Может быть, она сидела с ним еще, он уже не помнил. Кто-то заходил и выходил. Кажется, среди заходивших были доктор и Стальное Сердце, а потом темнота окончательно сомкнулась над ним. И она принесла не изматывающий горячечный бред, а просто сон, дающий желанное забвение. Если бы от его решения что-то зависело, в тот момент он предпочел бы не просыпаться.