Глава 2. Джейн

            Кират, 2012.       — Ханна, спускайся! — Кричит с широкой улыбкой Джей, приложив ладонь козырьком ко лбу, пряча глаза от слепящих лучей солнца. — Я тебя поймаю!       Я отворачиваюсь от света огромной яркой звезды, и до меня доносится приглушённый смех подруги. Я слышу, как она съезжает вниз по крепкой верёвке и наблюдаю, как Джей, сбросив с себя рюкзак, осторожно обхватывает талию девушки и с лёгкостью ставит её на землю, после этого быстро целуя во влажный лоб, к которому прилипли несколько выбившихся из пучка прядей непослушных чёрных волос.       — Ну и жарища тут после гор… Скажи, Джейни?       Динеш походит ко мне и становится рядом, невзначай касаясь пальцами моей руки, заставив меня еле заметно вздрогнуть.       — М-да, жарковато. — Соглашаюсь, и пытаюсь избавиться от веса рюкзака на уставших, приятно ноющих плечах, и Динеш, воспользовавшись случаем, помогает мне, отчего я еле слышно вздыхаю.       Не скажу, что мне неприятна забота Динеша и его попытки сделать лучше. Но никакого трепета внутри, никаких «бабочек в животе» от его внимания я не испытываю абсолютно, а скорее воспринимаю, как должное, ведь друзья так и должны поступать, и лишь благодарю его, посылая ободряющую улыбку.              С Ханной мы познакомились около года назад, когда она со своей семьёй перебрались ближе, на юг Кирата, в более безопасное от набегов шайки Пейгана место, и поселились недалеко от Банапура, у подножия холма, поросшего кустами. Мы порой любили подурачится и вдоволь набегаться по зарослям, играя, ветками задевая не скрытую одеждой кожу. Старшая сестра Ханны — Хенна, лишь с улыбкой наливала нам душистый чай, когда мы возвращались все расцарапанные. Вечерами, в сумерках, мы обожали сидеть у небольшого костра, с дымящимися ароматными чашками, слушая щебетание птиц и крики тренирующихся в лесу солдат Золотого Пути.       Динеш и Джей — братья-близнецы, фраза «Такие одинаковые, но такие разные» идеально описывает их. У Динеша еле заметная родинка под губой и глаза самую малость светлее, и по натуре своей он более вспыльчив и импульсивен. Джей наоборот, спокоен и рассудителен. Мы с Ханной довольно быстро научились отличать их друг от друга.       Тянулось время, наша связь крепла. Не стояли на месте и чувства. Ханна и Джей тянулись друг к другу, и мы не могли не замечать этой искры между ними. Задумываться о серьёзности было рано в силу возрастов, особенно считая, что семья Ханны и Хенны, к счастью, не стремилась выдать своих дочерей замуж ради «одобрения богов». А старшая дочь в сердечных делах заинтересована не была и всё своё свободное время старалась отдавать тренировкам и миссиям и стала отличным стрелком. Мужчины ходили за ней, мечтая добиться её расположения, но красавица Хенна была непреклонна.       Иногда я смела с ужасом предполагать, что было бы со мной, не сбеги я тогда от Камала. Даже если я напрягалась и очень пыталась представить хотя бы кроху чего-то хорошего, всегда перед взором вставал болезненный образ брюхатой девушки с потухшими уставшими глазами, тонкими поредевшими волосами, обвисшей кожей и круглым здоровым животом, в котором рос уже не первый ребёнок. Хорошо, что Камалу, во-первых, не хватило рупий на вещество посильнее, а во-вторых, не пришло в облысевшую голову тащить свою жирную задницу в Банапур из-за задетой четырнадцатилетней девчонкой гордости. Хоть на что-то у этого существа хватило ума. Увидев его ещё раз, я бы не выдержала, убила бы без сожалений, и плевать я хотела, чтобы потом со мной стало.       Не стоит зацикливаться на плохом. Когда между Ханной и Джеем всё только начиналось, я, как настоящая подруга, подбадривала её, помогала, внимательно слушала каждое слово, и мы вместе, посмеиваясь, выбирали, что сказать или как поступить в той или иной ситуации.       От воспоминаний меня отвлёк резкий, похожий на плач, писк, доносящийся из-под небольшого деревца. Мы насторожились, прислушиваясь, и я, на всякий случай взявшись за рукоятку кукри, висящем в ножнах на поясе, медленно, но решительно пошла на звук, перед этим переглянувшись с друзьями.       Мои опасения оказались напрасны. Под деревом, в густой траве копошился маленький тёмный комочек. Он оказался подросшим, но слабым котёнком пантеры. На чёрном боку зияла рана, шёрстка была свалявшаяся в некоторых местах. Я сорвала с бёдер повязанную на них кофту, завернула малыша в ткань и аккуратно понесла показать своей компании.       — Надо отнести его домой. — С лёгкой тревогой сказала я, прижимая пищащий кокон из ткани к своей груди.       — А Амита не будет против? — Спросила, приподняв густую бровь, Ханна.       — Ей придётся смириться. — Решительно ответила я, поглаживая котёнка через кофту. — Я в любом случае позабочусь о нём. Или о ней. — Я улыбнулась, предвкушая, какая красивая кошка вырастет под моей опекой. — Тише, малыш, не плачь, всё будет хорошо.       Я взяла свою ношу поудобнее и мы отправились в путь, в сторону Банапура.       — Не думал, что у нас водятся пантеры. — Задумался Динеш, шагая рядом со мной. — Никогда не видел.       — У обычного леопарда может родиться чёрный котёнок. Это не отдельный вид. — Заметил Джей, взглянув на брата. — Я в книге читал, ещё в детстве.       — Джейни, может, помочь тебе? — Динеш ненавязчиво тронул моё плечо.       — Не-еет, я вам, мальчикам, такую нежную и тонкую работу не доверю, уж извиняйте. — Я посмеялась и прижала уже своего питомца ближе к себе. — А вот Ханне можно.       — Ох, я боюсь, больно сделаю… — Взволнованно пробормотала Ханна. — Давай лучше уж ты.       — Пра-авильно, вот девчонки всегда риск понимают. Не то, что вы, мальчишки. — Усмехнулась я, подтрунивая над друзьями.       И так, подшучивая друг над другом, иногда аккуратно толкаясь и веселясь, мы шли до деревни. Погода на юге Кирата почти никогда не была плохой. И сегодняшний день не стал исключением: ярко светило солнце, на лёгком ветре развевались ветви деревьев и кустов. В вышине неба летали и кричали орлы в поисках добычи, и мы надеялись не попасться им. В высокой траве скакали мелкие птицы и с щебетом улетали, пугаясь нас. Знакомые горные и холмистые тропы извилистые, в некоторых местах крутые подъёмы и спуски, которые мы преодолевали уже безо всякого труда. Пот струился с наших лбов ручьями от жары и тяжести снаряжения, и как только мы вошли в Банапур, сразу сбросили со спин рюкзаки. Мои друзья остались на улице, развалившись на земле, а я направилась к дому Амиты, в котором жила последние два года.       — Амита! — Громко позвала я, надеясь, что она никуда не ушла. — У меня тут маленькая проблема… В прямом смысле…       — Что случилось? — Амита оказалась дома и, выйдя из комнаты, заметила кокон из ткани у меня в руках. — Что это у тебя?       — Сама посмотри. — Я осторожно опустила котёнка на стол и развернула кофту. На ней оказалось тёмно-красное пятно. Я разволновалась и начала носиться по дому. — Блять, где аптечка?       — Глянь в ванной. — Амита подошла и удивлённо взглянула на котёнка. — Бедный малыш…       Я выбежала из ванной с аптечкой в руке и быстро подошла к столу. Амита погладила маленькую чёрную головку и мордочку и осмотрела рану.       — Благо, зашивать не придётся. Обработаем и перевяжем. Потом надо будет менять повязку и, надеюсь, всё заживёт. Мне не приходилось лечить кошек, но, думаю, мы справимся. — Выдохнув, успокоила меня Амита, и мы принялись за работу.       Мы очистили и обработали рану, наложив чистую дышащую повязку. Амита почти всё сделала сама, без претензий и ругани, я лишь помогала, за что была очень благодарна ей. Так же у нас нашлось немного молока, и наша пациентка немного поела. Это оказалась самка. Я постелила в углу мягкие ткани и уложила её спать.       — Пусть отдыхает. И мы отдохнём. — С этими словами Амита вышла на крыльцо, и я последовала за ней.       На улице я вдохнула свежий воздух, оперевшись на деревянное ограждение. Амита вынула из кармана своей любимой жилетки пачку «Киратских Королевских» и предложила мне. Я приняла сигарету, и мы закурили, наблюдая, как садится солнце, а небо над Киратом окрашивается в нежный розово-голубой цвет.       — Что планируешь делать с ней дальше? Отпустишь на волю, как поправится? — Поинтересовалась Амита, задумчиво любуясь закатом.       — Не думаю. Оставлю, воспитаю. Будет моей питомицей и помощницей. — Твёрдо решила я, выпуская тонкую струйку дыма.       — Уверена, что она уживётся? А если нападёт на кого, что будем делать?       — Надеюсь, не нападёт. Говорю же, воспитывать буду. Только шавок Пэйгана будет жрать.       — Посмотрю, как ты воспитаешь и обуздаешь дикое животное. Не думала, что это слишком для первого питомца?       — Думаю. Но хочу попробовать. Ответственность уже пора бы нести хоть за что-то, а не просто по горам носиться да тренироваться. Друзья в стороне не останутся, поучаствуют с удовольствием. Того и глядишь, вырастим помощницу…       — Ну, как знаешь, я предупредила. Как назовёшь хоть?       — Хмм. — Вопрос заставил меня задуматься, но думала я недолго, и минуты не прошло, как я выпалила ответ. — Кира. В честь нашей страны и богини.       — И ты в религию ударилась, что-ли, как брат твой непутёвый? — Амита очень часто воспринимает всё в штыки… — Забыла, что он натворил?       — Подожди, не гони. Никуда я не ударилась. — Я выставила вперёд ладонь. — Я всё прекрасно помню, от напоминания откажусь, спасибо. — Я прокашлялась. — Здесь как нигде больше важна золотая середина. Я недавно задумывалась, с людьми разговаривала. Религия — часть культуры, её не искоренить, как бы ты не пыталась. Ну и фанатиком быть тоже такое себе, не всегда к хорошему приводит. Я действительно верю в Киру. И тогда, два года назад тоже верила. Но я не думаю, что такой великой мудрой женщине нужны зверства и она хочет видеть их. Например, те же браки молодых девушек со взрослыми мужиками. Кира любит нас и без этого, мне кажется, ей даже наоборот совершенно не нужны подобного рода подношения. И почему я тебе это объясняю? — Я хмыкнула.       — Умно. Но меня не переубедить. Религия — прошлое, а оно всегда должно оставаться в прошлом. — Амита была непреклонна, как и всегда. Я и не пыталась переубедить её.       — Каждому своё. Не в праве осуждать. — Я затушила окурок и кинула его в жестяную банку. — Пойду я спать, умаялась сегодня. Но сначала помоюсь и Киру проверю. Доброй ночи.       — Спокойной ночи. Я ещё немного подышу и тоже пойду.

***

            Кират, 2014.       Время шло, и я отдавала его тренировкам, походом в Гималаи с друзьями и, конечно же, воспитанию питомца. На наших вылазках мы находили травы, часто охотились на животных ради шкур, мяса и перьев. Около полутора лет я продавала свои находки и смогла скопить рупий на отдельный небольшой, но свой собственный и уютный дом в Банапуре. У прошлых его жильцов появилась возможность сбежать из страны в Индию, поэтому они отдали жильё за не очень крупную сумму.       Пантера поначалу безумно боялась людей и почти не выходила из-под моей кровати, но со временем страх утих. Кира выздоровела и выросла красивой крепкой кошкой. Она по большей части была агрессивна ко всем людям, кроме меня, но не нападала, если человек не представлял угрозы. Я старалась не отпускать питомицу далеко и надолго, боялась, что её пристрелят противники или охотники из-за необычной, диковинной шерсти. Но порой Кира всё же убегала на короткое время и приносила мелкую дичь, мне, в основном птиц, защищала меня своим видом и присутствием рядом, охраняла мой сон, потому что я смастерила ей лежанку в своей комнате.       Год назад я познакомилась с Бхадрой. Сабал привёл её в деревню, представив как будущую Тарун Матару. Наше общение изначально завязалось на взаимопонимании, и я, познакомив девочку со своей компанией, начала брать её на многие тренировки и прогулки с Кирой. На моё удивление, пантера и Бхадра поладили, из-за чего моя новая подруга стала для меня ещё более очаровательной.

***

      Один из дней начался как обычно. Я не подозревала, что он направит мою спокойную, рутинную жизнь в другое русло.       Проснувшись, я вышла из дома вместе с Кирой. В Банапуре было шумно, люди галдели и шептались, я уловила пару реплик: «Кират будет спасён!» и «Он — наша надежда!». Я была приятно удивлена. Найдя на улице Ханну, я недоумённо развела руками.       — Что происходит? О ком они? — Спросила я с улыбкой и воодушевлением. — Кто наша надежда?       — Сын Мохана. — Ответила она и сжала мои ладони своими. — Сабал должен привести его сегодня. О подробностях расскажут позже.       Сын Мохана Гейла. Сын легенды. Обычно я не задумывалась о Мохане глубоко, но когда в моей памяти всплывало его имя, уважала его за то, что он создал нас — Золотой Путь.       И действительно ли сын Мохана поможет изменить и спасти Кират от тирании? А может, он изменит не только судьбу Кирата, а и мою отдельно?       Я попыталась отогнать странные мысли. Не вышло. Почему это поселилось в моей голове, как навязчивая идея? Я просто себя накручиваю от волнения. Я лишь надеюсь, что Кират будет свободен.