Глава 8

Прошло несколько минут, прежде чем Вероника обессиленно убрала руки от его груди и тяжело осела на согнутые в коленях ноги. Парень прерывисто и часто дышал, глаза оставались закрытыми. К девушке начало возвращаться понимание, где она находится и что обычно люди предпринимают в столь критических ситуациях. Она потянула на себя валявшийся в полуметре от неё рюкзак, откинула верхний клапан и достала телефон. Набрала 911. — Служба спасения. Что у вас случилось? — голос оператора окончательно возвращал в реальность, сдвигая в сторону бетонную плиту беспокойства за рядом лежащего человека. Девушка попыталась сглотнуть, но горло было сухим, как бумага. — Авария, мотоциклист... он... они... — Вероника оглядывалась, толком не осознавая что ищет. — Поняла, — быстро ответила оператор. — Вы находитесь на месте происшествия? — Да, я... — Поняла. Определяем вашу геолокацию. Не вешайте трубку. Говорите со мной. Что произошло? — Я... — Вероника понятия не имела что произошло. — Всё впорядке. Я с вами, сделайте вдох... Вероника инстинктивно подчинилась спокойному, размеренному голосу. — ...сделайте выдох. Переведите внимание на своё дыхание. Дышите в таком же ритме. Геолокация определена. К вам направляется экипаж скорой помощи. Ожидайте... — Хорошо, — сказала Вероника и нажала на сброс, только в момент нажатия понимая, что оператор продолжает говорить. Внезапно Веронику пронзило запоздалое осознание и она резко встала. Огляделась вокруг. Пассажира, который сидел позади добродушного мотоциклиста, нигде видно не было. ...Мигающий красно-белым светом фургон скорой помощи приехал через несколько минут. Звуковое сопровождение было выключено — на пустых дорогах не требовалось дополнительного оповещения других водителей. Красно-белые мигалки вызвали у Вероники странный и быстро прошедший приступ тоски. Скорая припарковалась в двух метрах от «Харлея», ярко освещая фарами всё место происшествия. Двое врачей выскочили из задней двери фургона, одновременно вытаскивая носилки. Вероника смотрела на происходящее отстранённо, машинально отмечая для себя детали. «Что ты здесь делаешь?» — поднялся и лопнул в её сознании пузырь с вопросом. «Как ты здесь оказалась на этой ночной дороге около этого бедолаги?» Мозговая активность пришла в движение. Идеи, мысли, оправдания роились и тут же сбрасывались в свалку отходов. Внятной причины её присутствия здесь, на обочине шоссе, в 3 часа ночи, около захлёбывающегося кровью парня, — не было. Она смотрела, как пострадавшего грузят на носилки, как аккуратно, не выпрямляя, закрепляют сломанную ногу, натягивают маску с кислородом на нижнюю часть лица. Не было причины. И не было никакого чёртова пассажира. — ...Как вас зовут? Девушка, как. вас. зовут? — почти по слогам говорил ей прямо в ухо один из врачей. Высокий, тонкий как жердь, парень стоял около неё с полминуты, прежде чем повысил голос чем наконец смог привлечь её внимание. Вероника вздрогнула и повернулась к нему: — Ника. — Ника, что у вас повреждено, кроме руки? Вы идти сами можете? — Да. — Хорошо, дайте руку. — Медбрат протянул ей холодную, шершавую ладонь. — Помогу вам подняться по насыпи. Идём в машину скорой. Едем в больницу. — Говорил он отрывисто, инструктировал чётко по вызубренной методичке: «Работа с пострадавшими в авариях. Экстренная, ситуативная помощь». Яркий свет в той части фургона, где сидела Вероника и располагались носилки, медленно вытягивал девушку из вороха мыслей в реальность. Она достала из рюкзака бутылку с водой и осушила её почти полностью. Медбрат молча сидел напротив, внимательно разглядывая её лицо. Носилки с пострадавшим, надёжно зафиксированные в креплениях, стояли между девушкой и медбратом. — Как вы себя чувствуете? — нарушил он тишину. В голосе слышался исключительно профессиональный интерес, обязательная формальность. Вероника перевела на него взгляд, фокусируясь на лице. — Нормально, всё нормально. Только рука. — Я вижу, глубокая ссадина. Обработают уже в больнице, нужно срезать ткань, прилипшую к ране. Но на ходу лучше с ножницами не играться. — Он криво улыбнулся, обнажив ряд мелких нижних зубов. Девушка кивнула. Раненая рука лежала на коленях, и, честно говоря, если бы не напоминание медбрата, Вероника про неё бы и не вспомнила. Всё её истощённое за день внимание судорожно пыталось продумать последующие действия. Она сожалела, что села в машину скорой. В больницу, скорее всего, уже едет офицер полиции, а у неё по-прежнему не было ответа на вопрос, что она делала на месте аварии. Рассказ про лесную прогулку потянет за собой ещё с десяток вопросов. «Как вы попали в песчаный карьер, мэм? Это частная собственность, и вам требуется разрешение от управляющей компании на посещение. У вас оно есть?» «Сэр, я перелезла через забор, а потом увидела человека, которого убила четыре месяца назад, испугалась и убежала. Но вы не волнуйтесь, вам не придётся возится - убийство будут расследовать в другом департаменте, потому что оно совершено в другом мире. Я могу идти?» Симпатичное, по-прежнему бледное лицо мотоциклиста, нос и рот которого были накрыты кислородной маской, беззвучно исказилось гримасой боли. — Как он? — спросила девушка. — Он ведь жив? Медбрат кивнул. — Да. Больше ничего сказать не могу. Бедренная артерия сильно повреждена, крови вытекло много, но пока состояние стабильное. — Кто он? Ваш парень? И снова в голосе не слышалось искреннего интереса или заботы. По инструкции с пострадавшими необходимо было поддерживать диалог. Вероника помотала головой и внезапно увидела целиком всю панораму случившегося. Картинки выстроились в стройный ряд и замаршировали в такт с её сердечным ритмом. Тело расслабилось, как по щелчку. Державшийся ровной линией позвоночник обмяк и позволил плечам облокотиться на железную стенку медицинского фургона. — У меня машина сломалась. Я вообще только вчера приехала сюда, пошла смотреть город, потом поехала ближе к горам, увидела классную локацию недалеко отсюда... — Девушка неопределённо махнула рукой. — Заехала, пофоткалась, села ехать обратно и... — она развела руками, — видимо, фары включёнными оставила. Опять. — Она кисло улыбнулась медбрату. Парень слушал её, кивая и одновременно читая что-то с экрана своего телефона. — Ну и пришлось по шоссе идти. Думала, попутку поймаю. Остановился только он... — Девушка нервно хохотнула и кивнула в сторону носилок. — Не зря мне бабушка говорила никогда не ездить с незнакомцами. — Да, бывает, — рассеянно ответил врач скорой и, увидев что-то в окне задней двери, начал вставать. — Проезжаем ворота госпиталя. Значит, выходим через 50 секунд. Девушка уже достаточно освоилась со всей ситуацией, поэтому внимания хватило на обнаружение внутри себя привычной, можно сказать, родной тоски. Медбрат был примерно одного с Вероникой возраста, не особо симпатичный и, скорее всего, не самый умный даже на своём курсе в местном или Денверовском медицинском колледже. Но даже он никак не заинтересовался ею как девушкой. Ни один взгляд не был брошен с интересом или, того больше, с восхищением. Сухая, формальная беседа, закончившаяся так же резко, как и началась. Никакого намёка на желание продолжения с его стороны. Полная индифферентность. Сейчас нельзя было уходить в эти мысли, категорически нельзя. Вероника посчитала от пяти до одного и нашла взглядом пять красных предметов: — крест, — ремешок часов, — кофейный автомат, — помада женщины на ресепшене, — моё предплечье. Вернулась в реальность, затолкав разъедающую тоску туда, где ей было самое место, и пошла за везущими носилки врачами. *** — ...Привет, вы соскучились? — Сэм улыбнулся. К светло-карим, глубоким глазам эта улыбка, однако, не притронулась. В комнате ярко горел свет, изгнав последние остатки ночных теней. Дин переводил взгляд с раскрытой книги в руках брата на поверхность стола рядом с ней. Сэм закончил читать вслух историю под названием «Король Вечного Сна». Последняя строчка, озвученная мягким голосом младшего Винчестера, повисла в воздухе, оставляя парней наедине с размышлениями. — «Соскучились» — это...? — Это значит, что он вернётся, да. Я не уверен, конечно, но по сюжету получается так. У сказок тоже бывают сиквелы. — И это... — Дин указал на россыпь множества песчинок, ровным слоем покрывающих центр стола... — ...и это сыпется из книги, сколько бы я её ни тряс, — закончил за него Сэм. — Морфей, пу-пу-пу, — повторил Дин имя, несколько раз произнесённое Сэмом во время чтения. — Божество добрых снов усыпляет нашу клиентуру до смерти? Что-то не сходится. Морфей — хороший парниша, насколько я помню. Греция там, Зевс, все дела, но в отличие от своих родственничков, этот — нормальный. — Да, я вчера освежил знания, — Сэм кивнул в сторону ноутбука. — С времён правления Зевса ничего не поменялось, Морфей по всем мифам — добрый персонаж. — Короче! — Дин встал и хлопнул ладонями по бёдрам. — Чего гадать? Давай вызовем и спросим. Позвони Бобби, узнай, как вызвать Морфея. Сэм закрыл книгу, предварительно в очередной раз пару раз встряхнув её над столом, с удивлением на лице, наблюдая бесконечный водопад песчинок. — Я повышен от твоей личной прачки до секретарши? — Нет, просто круг твоих обязанностей расширяется. — Дин, согнувшись, обувался, собираясь идти за кофе. Сэм достал из сумки лист бумаги, быстро смял его в шар и, кинув в Дина, попал тому чётко в лоб. В момент, когда Дин, подняв шарик, завёл руку для ответного броска, ожила рация, настроенная на полицейскую частоту. Диспетчер: «7-Adam-16, поступило сообщение об аварии мотоцикла на шоссе 95, между Мэйном и Денвером. Пострадавшие — водитель и пассажирка, скорая уже транспортирует в Мемориал. Нужно очистить правую полосу». Офицер: «7-Adam-16 принимаю. Прибываем на место. Видим мотоцикл — «Харлей Дэвидсон», лежит на обочине. Номерной знак... (пауза) Tango-7-4-0». Диспетчер: «Подтверждаю, Tango-7-4-0 есть в базе. Зарегистрирован на Райана Шоу. Вызвал к вам эвакуатор, ETA 8 минут. 7-Adam-16, установите дорожные конусы. Нужны фото места ДТП до перемещения транспортного средства». Офицер: «Принято. Сделаем». Диспетчер: «Конец связи». — Корректировка планов, — резюмировал Дин полицейские переговоры, начиная расшнуровывать только что зашнурованный ботинок. — Я в больницу, поболтать с пострадавшим, а ты звони Бобби, узнай, как вызвать этого снотворного боженьку. — Ты думаешь, он ещё жив? — с привычным беспокойством в голосе спросил Сэм, кивая на затихшую рацию. — Как я уже сказал, гадать бесполезно. Поеду и узнаю. Дин прошёл к шкафу и со вздохом достал агентский костюм. *** Когда Вероника выглянула на улицу, неслышно приоткрыв дверь под табличкой «Танатологическое отделение. Выход С», уже начинало светать. Её левое предплечье было туго перебинтовано. На лбу и шее белело несколько крошечных прямоугольных пластырей, сжимавших края кожи вокруг особенно глубоких царапин. Девушку пошатывало от случайно выпитого успокоительного, которое сердобольная медсестра подсунула под видом таблетки от головной боли. От него же слипались глаза, и было физически сложно фокусировать взгляд. Адреналин от всего пережитого, который можно и нужно было использовать как топливо для последнего рывка, безоговорочно капитулировал в заботливой атмосфере больницы. Вероника, как мышка, выскользнула за белую железную дверь и, зачем-то пригибая голову, побежала по пустой узкой полоске асфальта. До задних ворот госпиталя оставалось несколько метров, когда Вероника услышала гул мотора. Она остановилась и прислушалась. Что-то неуловимо знакомое слышалось ей в этом звуке. Мозг умолял бежать дальше, выйти за ворота, оттуда в ближайшую открытую лавку и вызывать такси. Тело же стояло, как вкопанное. Оно прислушивалось. По всему существу девушки прошла дрожь. Кожа и душа одновременно испытали одно и то же ощущение, слегка похожее на дежавю. Волосы на затылке встали дыбом, перехватило дыхание. В момент, когда девушка уже готова была развернуться и, ведомая чистой интуицией, войти обратно в белую дверь, успокоительное заполнило кровеносную систему и тело сдалось. Вероника тряхнула головой и быстро сделала те несколько шагов, которые отделяли её от завершения плана. Выйдя за ворота, она нашла взглядом ближайшую кафешку, быстро пошла к ней и через некоторое время подрагивающей здоровой рукой захлопнула за собой дверь комнаты на втором этаже бело-голубого домика в пригороде. * Много позже, Вероника вспоминала эту светло-голубую, ничем не примечательную таблетку, перекатывающуюся в крошечном бумажном стаканчике. Обожающая людей и свою работу медсестра в приёмном покое госпиталя «Мемориал», совершенно не подозревая, что делает, сдвинула ползунок судьбы Вероники с уровня «нормал» на уровень «хард». Каждый раз от этого воспоминания что-то в районе солнечного сплетения приходило в движение, стягивалось, тянулось к позвоночнику и переливалось влагой в глазах. Сколько всего можно было бы избежать и сколько получить, если бы тело не поддалось фармацевтической магии и она сделала несколько шагов не в сторону ворот, а обратно к белой двери. Сколько ранений и слёз не пришлось бы прятать, если бы он впервые увидел её тогда, в госпитале. Растрёпанную, перепачканную, раненую, но такую отважную. «Это она проводила реанимационные мероприятия до приезда скорой», — уважительно кивая, рассказывал бы прбывшему в больницу раньше полиции агенту ФБР важный, серьёзный врач в накрахмаленном белом халате. Агент Коллинз сидел бы рядом с героической пострадавшей, слушал её рассказ, и она дрожащим голосом пригласила бы его на кофе, позвонив тем же вечером по номеру на оставленной им визитке. Гул мотора, который было слышно даже на задворках довольно большого по площади госпиталя, принадлежал автомобилю «Импала» 1967 года. За рулём сидел уставший, но вполне собранный Дин Винчестер. Когда он вывернул руль вправо и в лёгком заносе влетел в главные ворота госпиталя «Мемориал», между ним и девушкой, пришедшей ради него из другого мира, оставалось всего 182 метра.