Полемист.

Еще до того, как Посредница видит его, она чувствует: что-то не так. Её бабка пускай и считалась в своем поселке экстрасенсом, Посредница обладала иной всевидящей способностью, делящей с экстрасенсорикой первую букву. Эмпатичное нутро почуяло неладное. Полемист опаздывает на пару минут, но делает это не так, как она привыкла. Он бросает рюкзак на пол, у крючка, но делает это необычно. Ручка и тетрадь появляются на столе не в свойственной им манере. Парень уже сидит к ней спиной, а она все еще прогоняет перед глазами те секунды, за которые успела рассмотреть чужое лицо. Возможно, его день просто не задался, но у ИНФП никак не получается прогнать холодное чувство, поселившееся в груди. Оно подмораживает легкие и сердце, отчего становится некомфортно даже на физическом уровне. Что-то тревожит Полемиста. И это тревожит Посредницу. Поговорить с ним лично не выйдет — они одноклассники, не друзья. В памяти ясно воспоминание: как он посмотрел на неё, когда их поставили работать в пару. ИНФП в тот момент захотелось извиниться за это стечение обстоятельств. И за свое рождение — таким невпечатленным оказался Полемист. В знак примирения тихоня выполнила парную работу в соло, обоим заработала пятерки и виновато вернулась на свое место, когда с делом было покончено. Аналитик даже не сказал "спасибо". Полемист не видел в ней ничего. Посредница видела в нем очень много. Не могло быть и речи о "привет, что-то случилось?" с её стороны — Полемист ударил бы непонимающим молчанием, добил бы насмешливым взглядом, похоронил бы ухмылкой. В этом ему не было равных. ИНФП всегда старалась не отсвечивать со своего места, чтобы не стать объектом насмешек со стороны ЕНТП и его компании. И тем не менее, даже с некоторым упреком в собственный адрес, ИНФП ощущает, что волнуется за Аналитика. Как будто волноваться за саму себя вдруг оказалось недостаточно. Она пепелит его затылок взглядом, зависает в раздумьях и привлекает к себе внимание учителя. "ИНФП, ты сейчас Полемисту голову прожжешь!". Сердце идет на свидание к пяткам. Девушка пугливо сутулится и прячет глаза в тетрадку. Прекрасно слыша, как скрипит его стул, когда он оборачивается, и ясно чувствуя, как он на нее смотрит. Раздаются смешки. Одеяло общего внимания на себя перетягивает подруга ИНФП, когда заходит в класс после двадцатиминутного опоздания. Учитель кричит что-то о наплевательском отношении к труду, учебе и к нему самому в частности, пока подруга спокойно проходит вглубь класса и присаживается рядом с ИНФП. От нее сильно пахнет духами и она жует жвачку так громко, что теперь не только неспокойно за ЕНТП, но и стыдно за неё. Какой-то шквал негативщины с самого утра. Пока подруга причесывается, а ИНФП старается поспеть за конспектом, состоящим из терминов и определений, которые она мало понимает, волнение за Аналитика только набирает обороты. Её подруга и ЕНТП встречались. Посредница делала вид, что не любила совать нос в чужие жизни, но сейчас ей было как никогда интересно, не случилось ли чего. Она еще раз глянула на Полемиста (тот сидит в крайне напряженной позе), посмотрела на подружку (та невозмутимо дует пузырь из жвачки) и сорвалась: — У вас... с ЕНТП... все хорошо? — шепотом интересуется Дипломатка. Подруга довольно улыбается. — Ага. Чики-пуки. Что-то не складывается. — Точно? — Ну да. И опять эта самодовольная улыбка. Стрелки приборов, фиксирующих неладное, дрожат в области немыслимых пределов. Не переспрашивать же "точно-точно?" — неохота снова напроситься на "ну че ты пристала, ИНФП?". Думая, как поступить, Посредница делает глубокий вдох и вдруг ощущает запах, исходящий от подруги. Принюхивается. — Что за духи? — недоверчиво спрашивает Посредница. Подруга довольно цокает языком: — Я уж думала, ты не заметишь. Да-да, те самые. Дипломатка моргает одновременно с лопающимся пузырьком розовой жвачки. — Но откуда у тебя деньги? Подруга впервые смотрит на ИНФП. — Я тебе не рассказывала? Звучит как "Я рассказывала не тебе?". Эта девчонка была у ИНФП единственной подругой, но она у девчонки — нет. Вероятно, история обошла всех остальных подружек, а до ИНФП так и не дошла. — Ой, там интересно-о, — тянет соседка по парте. — Мы с девчонками поспорили, что я три месяца смогу провстречаться с ЕНТП! Ха! Вот они и проиграли. ИНФП словно огрели обухом чего-то очень-очень тяжелого. Они одновременно повернули головы к ЕНТП; одна из них улыбалась, вторая — нет. "И это называется "чики-пуки"?!" — про себя возмутилась Посредница. Вслух же шепотом переспросила: — Ты встречалась с ним на спор?! — Ну да, — жмет плечами соседка. — Только не начинай со своим "правильно" и "неправильно", окей? Кроме времени я ничего потеряла, — она хмыкает, — даже наоборот, заработала. ИНФП кажется, что она слышит все через толщу воды. Разве можно так поступать? Все то время, что они встречались, подруга знала, чем и даже когда все закончится. А Полемист? Посредница в очередной раз посмотрела ему в спину. Бедняжка... Ей стала понятна причина чужого напряжения. Необъяснимым было только то, как спокойно Полемист переносит разрыв. На его месте ИНФП бы уже давно рыдала. А он продолжает улыбаться друзьям, пускай и не так широко, как прежде. Продолжает дразнить кого-то за нелепицу, пускай и без особого энтузиазма. Посредница замечает, как самые близкие друзья то и дело хлопают ЕНТП по плечу в сочувственном жесте. Кажется, эти обо всем знают. Он не реагирует и продолжает взглядом искать, на ком бы отыграться, на кого бы выпустить внутреннее негодование. ИНФП прячется за книжкой и ведет свою разведку с места. Пару раз они пересекаются взглядами, отчего внутри все теплеет и холодеет одновременно. ЕНТП насупливается и отворачивается, а ИНФП догадывается, почему: он наверняка считает, что она так или иначе приложила руку к этой гадкой схеме со спором, раз дружит со своей соседкой по парте. Девушка уже готова крикнуть, что это не так, что после услышанного она успела многое обдумать и собирается ограничить общение с вруньей, но ЕНТП не даст ей и шанса оправдаться, да и обстановка не располагает — не при всем же классе это заявлять. ИНФП только и остается, что наблюдать за Полемистом и переживать вместе с ним. Она не может сказать, нравится ли он ей. Но что-то притягательное в нем определенно имеется — за годы слежки ИНФП изучила его с головы до ног. И сейчас Посреднице выпадает удивительная возможность проследить, как объект ее необъятного внимания переносит на себе эмоциональное потрясение. Внутри ИНФП борются два волка: один убежден, что ЕНТП вот-вот заплачет, второй — адекватный. И все-таки Дипломатка не может не прислушиваться к голосу первого. Когда ЕНТП отпрашивается в туалет, она убеждена: он пошел украдкой утереть слезы, а не справить нужду. От этого на сердце будто камень; хочется побежать следом и успокоить, обнадежить, утешить несчастного Аналитика. Прижать к себе, как маленького котенка, погладить по голове, как ребенка, и обнять, как самого близкого. ИНФП приходится держать себя в руках, чтобы не броситься за ним. Когда ЕНТП собирается домой, ИНФП представляет, как он включает их общий с бывшей подругой плейлист и медленно бредет по улицам, погрузившись в собственные мысли. Как он приходит домой, отказывается от обеда и идет к себе в комнату, чтобы бесцельно прогнить в кровати до вечера. Она на всякий случай шерстит его соцсети и обнаруживает, что совместных фото с девушкой уже нет. Каким озлобленным и несчастным он удалял их! Она видела ЕНТП счастливым, когда он был рядом с её подругой. Они обжимались в коридорах, садились за одну парту. Она клала ему голову на плечо, он играл с ее длинными волосами. Они вместе ходили гулять и праздновали День Святого Валентина. ИНФП завидовала. А теперь — невольно радовалась, что с ней не обошлись так подло, как с ЕНТП. Как это ужасно — довериться кому-то, открыться, чтобы потом твои чувства и секреты променяли на онлайн-перевод. Посредница надеялась, что Полемист не успел поделиться с подругой слишком сокровенным. ИНФП знает, что ее взгляд на переживания ЕНТП крайне иррационален. Он не плачет, не морит себя голодом, не переедает от стресса, не задумывается о самоубийстве и не делает всего того прочего, что на его месте делала бы Посредница. Но в чем она уверена точно — так в том, что ЕНТП злится. Злится на то, что его надурили, как последнего лоха. Это хорошо читается в его взгляде, каждый раз когда он поворачивает голову в сторону ИНФП. У парня пошатнулась самооценка, он чувствует себя уязвимым. Она не может перестать смотреть на него и не может перестать сочувствовать. Не может перестать жалеть его. Все с большим и большим трудом сдерживается, чтобы не сказать об этом вслух. Понимает — ей кранты, если Полемист услышит, что ей его "жалко". Проходит неделя. ИНФП переживает так, будто развели её. Бывшую подругу она игнорирует стойко, всю жалость и сочувствие предпочитая направлять в сторону Полемиста. Тот ведет себя как раньше, но Посредница не может избавиться от чувства, что рана на его сердце еще не зажила. Она так и не решается подойти к нему в школе, поэтому ждет конца уроков. Караулит ЕНТП, когда тот курит с друзьями за гаражами у школы, и, дождавшись момента, когда он распрощается с товарищами, следует за ним. Аналитик идет домой быстрым шагом, ИНФП семенит позади, стараясь сохранять дистанцию. Несколько раз ЕНТП оборачивается, словно чувствуя слежку, и ИНФП приходится прятаться за ближайшими деревьями и машинами. Дорога к дому ЕНТП лежит через реку и Аналитик заступает на мост; ИНФП понимает, что здесь ей уже не спрятаться, и придумывает, что скажет в случае обнаружения. По большей части надеется, что Полемист попросту не знает, где она живет, поэтому не обратит внимания. ЕНТП доходит до середины моста и останавливается. Он разворачивается корпусом к реке и облокачивается на ограждение. Смотрит вниз. ИНФП не отдает себе отчета в действиях, когда ее мелкий шаг превращается в галоп, а голосовые связки вдруг активизируются в отчаянном: — ЕНТП, не прыгай! Парень даже дергается от того, как громко кричит одноклассница. Он крепче цепляется руками в перила, чтобы действительно не сигануть вниз от неожиданности, и поворачивает голову в её сторону. ИНФП тараторит: — Пожалуйста, не делай этого! У тебя еще вся жизнь впереди! Суицид это окончательное решение временных трудностей! Она продолжает бубнить что-то нечленораздельное про семью, потом запинается (вдруг у ЕНТП нет поводов о ней задумываться), перескакивает на друзей, просит поговорить с внутренним ребенком и подумать о себе двадцатилетнем и тридцатилетнем, которых он может лишить жизни прямо здесь и сейчас. Аналитик останавливает ее жестом руки, когда находит в себе силы отцепиться от ограждения. — Ты о чем, ИНФП? Девушка делает короткий вдох перед тем, как снова начать: — Пожалуйста, только не прыгай. — Не собираюсь я прыгать. Я на утку смотрел. Они оба поворачивают голову к реке, но никакой кряквы не обнаруживают — похоже, ИНФП спугнула её своим визгом. — Да и с чего бы вдруг я решил прыгнуть? — словно задавая вопрос самому себе, интересуется Полемист. Одноклассница прикусывает нижнюю губу и молчит. Она не понимает, почему Полемист это спрашивает, когда все так очевидно. Вместо ответа на вопрос она заявляет: — Я перестала с ней общаться. — Чего? С кем? — ЕНТП в раздражении мотает головой. — Че ты несешь? — С твоей... бывшей, — выдыхает ИНФП и разводит руками. — Я перестала с ней дружить, когда узнала, что произошло. — М-м, — безынтересно мычит Аналитик. — Тебя похвалить? Посредница нервно сглатывает комок обиды. Тон и слова ЕНТП ее задевают, но больнее становится от осознания: насколько несчастным нужно быть, чтобы отвечать так. Полемисту все еще больно, а ИНФП никак не может ему помочь. — Нет, не надо. Я только... только хотела сказать, что... — ИНФП замечает, как ЕНТП выжидательно скрещивает руки на груди. Она сдается: — Я за тебя переживаю. ЕНТП задумывается, какой вопрос задать первым: "зачем?" или "почему?". Останавливается на втором. — Сама не знаю, — признается ИНФП. — Мне кажется... быть использованным это так... неприятно. — Тебе не кажется, — цедит сквозь зубы Полемист. — Я чувствую, как тебе больно. Как тебе тяжело от того, что твое доверие было предано. Как тебе плохо от того, что тебя заставили сомневаться в себе и своих чувствах. Я это... ощущаю. — ИНФП кладет себе руку на сердце. Аналитик смотрит на нее так, будто она рассказывает ему о болячке, еще хуже — в каком-то из интимных мест. Он глядит на нее косо и напряженно, абсолютно не понимая, о чем говорит ИНФП. И не понимая, как ей удается так точно описать то, о чем он пытается не думать. Вопреки раздражению, ему любопытно дослушать одноклассницу. Между ними повисает пауза и ИНФП теряется — она уже сказала все, что успела придумать за неделю. Паника, в которой она мчалась по мосту, насильно выбила из неё весь тот текст, который она почти выучила. Молчание ЕНТП звучит для неё как незаинтересованное "и че?". Она сама не знает "че" с того, что она это чувствует и не находит в себе покоя из-за чужих забот. Но ей кажется, что если она облегчит чужую ношу, ей самой станет спокойнее. — Чем я могу тебе помочь, ЕНТП? — она поднимает на него глаза, полные нерешительности и решимости одновременно. В этот раз наступает его очередь теряться. Такой вопрос со времен "разрыва" ему не задавал ровным счетом никто. Если он и ожидал услышать что-то подобное, то от друзей, но никак не от случайной одноклассницы. Он хочет ответить "ничем". И потому, что недостаточно доверяет ей, и потому, что сам не может для себя объяснить, какого рода помощь ему нужна. Он мог бы попросить одного: помочь покопаться в этом эмоциональном мусоре, но выйдет слишком откровенно. Аналитик все же отвечает: — Не думаю, что ты можешь мне чем-то помочь. ИНФП кивает и разочарованно опускает голову. Под ними шумит река и плеск воды мешает Посреднице сосредоточиться на собственных мыслях. Вода будто бы вымывает из головы все действительно нужные слова сейчас, оставляя Дипломатку наедине со своим абсолютно гладким мозгом. Она — идиотка — снова чувствует. Чувствует, что если оставит между ней и Полемистом недосказанность, это обернется для неё катастрофой. — Может быть... я хочу сказать, что не все люди такие, как она... — ИНФП шагает к ограждению моста и опирается на него руками, отводит взгляд на реку. — Есть те, кому не безразличны твои чувства. Даже если вы мало знакомы... ИНФП говорит о себе в третьем лице да и в числе множественном. Выстраивает перед ЕНТП воображаемую толпу желающих помочь ему разобраться в чувствах, лишь бы не акцентировать внимание на себе. — Все это тебя не достойно, ЕНТП. — добавляет она так тихо, что сама не знает, слышно ли ее Полемисту. Она боковым зрением замечает, как Аналитик встает рядом и тоже уставляется на реку. Откуда-то с берега на воду возвращаются шуганные ранее утки. Их забавно сносит течением в траву, но они упорно гребут лапками обратно к середине речки, где удобнее всего плавать. Когда Посредница собирается с силами, чтобы сказать, что желает для Полемиста только всего самого лучшего, его уже нет. Уходящим, она замечает его по другую сторону моста. Окликать его нет смысла — у ИНФП закончился ободряющий словарный запас. Она сдала себя с потрохами и вместо благодарности за свое неравнодушие получила то... что получила. И пускай. Главное, чтобы ему стало легче. Через неделю они снова оказываются за одной партой — ЕНТП отсаживают, чтобы не болтал. ИНФП смотрит на листок с контрольной по экономике, как баран на новые ворота, на её листочке — ничего, кроме своего имени. После её дебильной попытки спасти Полемиста от суицида она стесняется смотреть в его сторону, даже сейчас слегка отворачивается и отодвигается, чтобы меньше о себе напоминать. Аналитику приходится слегка наклониться, чтобы ткнуть ИНФП локтем в бок. Она поворачивает голову, а ЕНТП пододвигает к ней свой листок с решенными заданиями.