Часть 9 «Если бы она говорила»

Я сидела напротив неё, делала вид, что пью воду, что думаю о чём-то другом, что мне всё равно. Но это был самообман. Я чувствовала, как её глаза скользят по мне. Взгляд, в котором не было ответа, но был вопрос. Она не говорила — а я слышала. «Ты говоришь, что помнишь все наши жизни. Что в каждой я уходила. Что ты шла за мной. Что мы не доживали до двадцати трёх…» Я слышала, как она думает это. Только не вслух. Слишком страшно. Слишком реально. И я говорила за двоих. Потому что она — молчание, а я — гром. Она — ледяная гладь, я — шторм под ней. Я хотела, чтобы она кричала. Чтобы била по столу. Чтобы сказала: «Да, я помню!», «Да, мне тоже больно!», «Да, чёрт возьми, это всё не случайно!» Но вместо этого она просто… вздыхала. И я начала слышать то, что она, возможно, никогда бы не сказала: «Я не могу это признать. Потому что тогда мне придётся признать всё. И прежние смерти. И боль. И тебя. И то, как ты смотришь на меня — будто я вся твоя вселенная. А я боюсь. Я боюсь снова тебя потерять. Поэтому делаю вид, что ничего не помню. Что не чувствую. Так легче». Я сидела перед ней и читала эту тишину, как книгу, в которой вырваны страницы. Она не говорила, но тело её дрожало. Голос был ровным, но взгляд плыл, будто хотела что-то сказать и передумала. «Ты злишься на меня, да? Злишься за то, что я не спасла тебя тогда, в той жизни. Злишься, что я ушла. Что я снова ничего не помню. А ты всё помнишь. Всё. До мельчайших деталей. И ты ждала, что я скажу: “Я с тобой”. Но я не сказала. И ты ждала, что я дотронусь до тебя. Но я не прикоснулась. Потому что я слабая. Потому что я не уверена, что достойна быть тем, кем ты меня видишь». Я представляла, как она могла бы сказать это — шёпотом. Без слёз, но с болью, пронизывающей воздух между нами. И мне становилось не легче. Мне становилось страшнее. Потому что если она действительно помнит — и молчит — это значит, что она выбрала забыть. А если не помнит — я одна на этой войне. Но я всё равно осталась. Даже не уговаривала больше. Просто сидела рядом. И думала — может, однажды… может, хоть в одной жизни… она заговорит первой.