Часть 1: Paint it, Death. Глава 3

И всё вокруг замечательно, но

❝ Сегодня я оденусь как обычно

— брюки, рубашка и притворство. ❞

(Dexter)

Через несколько минут пара друзей оказалась в нужном проулке. Участки тут были меньше, чем на главной улице, так что и дома стояли плотнее. Здесь не гулял ветер, от чего воздух казался плотным и неподвижным. — Странно, — пробормотал Калеб. — Такая тишина, будто никого нет. Неожиданно из ближайшего двора по проулку разлетелся громкий металлический звук. Заглянув за ограду, следователь обнаружил Зейна. Раздраженный врач, подняв голову процедил сквозь зубы некоторое подобие приветствия. — Вижу, прохлаждаетесь, господин следователь. На этот раз он выглядел иначе. Вместо перепачканной стеганной черной куртки — аккуратное серое пальто от Saint Laurent, но лицо стало еще более напряженным, чем недавно у реки. — О, доктор. А Вы чего не уехали? — удивился Калеб. Зейн коротко кивнул в сторону своей черной Ауди. — Не заводится. Гидронатяжитель цепи, полагаю. Прекрасно, правда? — Мужчина взялся тщательно вытирать руки спиртовой салфеткой. — Почти три миллиона рублей, и ты всё равно застрял в деревне без доступа к цивилизации. Девушка посочувствовала: — Вам бы чайку с мятой, доктор. — Мне бы эвакуатор, — мрачно отозвался Зейн. — Кстати, Пал Петрович, раз уж мы тут встретились, не знаете, живет еще кто-нибудь на этой улице? Снимая очки, Зейн призадумался. — Полагаю, в доме в самом конце кто-то есть. Ночью горел свет, когда мы с собакой возвращались после прогулки. Друзья переглянулись. — Спасибо, Павел Петрович, — кивнул следователь. — Проверим. Последний дом в проулке был выкрашен когда-то белой, но посеревшей от времени краской, с облупившимися ставнями и выцветшей табличкой «38». На зов долго никто не отвечал, но в конце концов калитку открыл изящный парень лет восемнадцати на вид — голубоглазый, с растрёпанными светлыми волосами, в помятой Суворовской форме и белых кроссовках. Калеб привычно достал ксиву. — Доброе утро. Оперуполномоченный лейтенант Калеб Сергей Иванович, полиция Российской Федерации. — деловито начал. — Разрешите задать несколько вопросов. Заспанный парнишка удивленно округлил глаза. — Вы меня в чем-то обвиняете? — А ты в чем-то виноват? — Прищурилась журналистка. — Нет, я тут… — он потупил взгляд. — Я в самоволке. Подумал, вы за мной уже пришли. Калеб закатил глаза. Да, это было вопиющее нарушение правил учебного заведения, но лейтенанту было не до этого. В реке лежал труп. И единственное, чего Калебу хотелось – поскорее закончить все дела в этом промозглом кооперативе и вернуться в свой теплый и уютный отдел. Он потер пальцами лоб, пытаясь расслабить мышцы. — Нет, мы не поэтому. Как могу обращаться? — А, да, простите! Я Леша. Ксавьеренко Алексей, — успокаиваясь, парень улыбнулся. — Мы можем войти? — Эмм… Ну у меня тут... — он рассеянно посмотрел на дом. — Немного бардак. Не успел убраться. Если не смущает… Калеба уже ничего не смущало. Он просто надеялся найти хоть кого-нибудь, кто подтвердит, что жертва сама упала в воду и лейтенанту не придется возбуждать уголовное дело, рискующее обернуться еще одним глухарем. Глухарем, который сейчас допустить было нельзя. — Я просто задам несколько вопросов. — Лейтенант зашел на территорию участка. Вы часто бываете здесь… в самоволках? — Нет. В смысле… Ну, я имею в виду, что это дом дедушки. Умер год назад. А я вот иногда приезжаю. Да и сегодня… друзья должны заехать, вечеринка там… — он потупил взгляд, изучая растрескавшийся бетон под ногами. — Я бы не убегал из корпуса, просто… Мы с парнями уже договорились. А мне увольнительный не дали. Девушка деловито изучала участок и его хозяина. Курсант Ксавьеренко хоть и был красив, но выглядел потрепанным, как будто не спал уже несколько дней. Пахло от парня энергетиком и чем-то неприятным, но знакомым. Только журналистка не могла понять – чем же именно. Следователь же, получив из рук курсанта документы, снова что-то активно записывал замерзающей рукой, попутно засыпая юношу дежурными вопросами. Тот невразумительно отвечал. Уличив момент, журналистка тихо скользнула на задний двор. Все здесь выглядело неухоженным. Даже заброшенным. На участке стоял совершенно крохотный домик: судя по окнам – состоял из кухни и одной комнаты. “Ну и как тут собралась разместиться толпа подростков на ночь?” — Подумалось ей. Сквозь единственное незашторенное окно девушка смогла рассмотреть хаос, напоминавший свалку советского наследия. Пыльный буфет украшали обязательные рюмки-рыбки, напротив – ржавая металлическая кровать на пружинах. На подоконнике, под засохшим вазоном, “Комсомольская правда” за апрель 87 года… Отсюда же, из окна, была видна входная дверь. Рядом гора перепачканных старых калош. Довершали это безобразие проржавевшая кочерга старая фуфайка в роли придверного коврика. Журналистка достала телефон и, на всякий случай, сделала несколько снимков. Не обнаружив ничего интересного, она вернулась к Калебу и курсанту. — … Нет, простите, но я в это время спал. Что-то девушку смущало. Она все же влезла в разговор: — Но сосед вчера ночью видел, как у тебя горит свет. — Ох, я часто засыпаю в неожиданных местах и неподходящих обстоятельствах, — он стеснительно провел ладонью по волосам. — Заснуть со светом – обычное дело. Журналистка аккуратно взяла Калеба за предплечье и тихо спросила, не знает ли свидетель жертву. Лейтенант, наклоняясь к подруге, так же тихо ответил, что еще не спрашивал. Тогда, быстро покопавшись в телефоне, она открыла Инстаграм Рафаэля. — Слушай, а ты этого парня тут не видел? Алексей приблизился к экрану и быстро ответил. — Нет, но девушка моего друга на него подписана. Модный художник сейчас... Ну знаете, богема, все дела. Вечно в центре тусовался. Но я с ним не знаком. — Так откуда знаешь, что он популярный? — Калеб настороженно приподнял бровь. — Эм… Говорю же, просто девушка друга подписана. Она рассказала. Следователь цокнул языком и поспешил попрощаться. Решив, что больше с курсанта спросить нечего, Калеб понуро побрел вдоль утопающих в плюще заборов. Выйдя из переулка, следователь снова закурил, подняв глаза на серое, свинцовое небо. Мягко, словно кошка, сзади к нему подошла журналистка. — Тебе он не показался мутным? — Показался. А ты куда исчезла, пока я его допрашивал? Понятым не положено проводить обыск, тем более – несанкционированный. Брюнетка закатила глаза и манерно цокнула языком. — Я ничего не трогала. Просто сделала пару фоток. Но знаешь, что… Дом какой-то… знакомый. — Все дачные дома похожи, не накручивай себя, малая. — В любом случае… Давай вернемся к бабушке и спросим у нее. Они шли медленно и молча, почти соприкасаясь руками. Каждый был погружен в собственные мрачные мысли. Дойдя до знакомой красной калитки, девушка остановилась. Пристально посмотрев Калебу в глаза, наконец решилась сказать то, что ее волновало. — Слушай, это на тебя совсем не похоже. Ты обычно не боишься дел. Но сегодня… Как будто хочешь не раскрыть его, а замять. Журналистка терялась в сомнениях, ведь ее давний друг, всегда готовый погрузиться в работу с головой, вел себя как человек, пытающийся замести все под ковер. Это совершенно не в его стиле и это напрягало. Калеб, не ожидавший, что сегодня начнут допрашивать и его, сел на лавочку. Тяжело выдохнув, переплел пальцы в замок и опустил на него голову. Глядя в землю, следователь медленно заговорил. — У начальства статистика портится, процент раскрываемости в отделе уже несколько лет стабильно низкий. — Он поднял голову и грустно посмотрел подруге в глаза. — Только на мне десять глухарей, понимаешь? Вчера майор сказал, что если хоть еще один висяк до конца года – он лично меня переведет в Наркоконтроль. Девушка удивилась внезапному откровению. Она села рядышком и положила руку Калебу на плече. — Бедняжка. Но что такого ужасного в Наркоконтроле? Это тоже полиция, просто… Ну, без трупов. — Там трупов еще больше, чем у нас. — С грустной улыбкой он отрицательно покачал головой. — Вот только мрут как мухи именно следаки. Я тебе сейчас кое-что скажу, но! НЕ ВЗДУМАЙ ПИСАТЬ ОБ ЭТОМ В СВОЕМ БЛОГЕ! Журналистка насупила брови и отрезала: — Не блог, а онлайн-издательство. У меня даже официальная аккредитация есть, понял? — Слушай, мелочь, мне не до шуток! — раздражённо отозвался лейтенант. В ту же секунду он снова приблизился, обжигая горячим воздухом ухо девушки. Калеб заговорил почти шепотом. — В криминальных кругах сейчас передел города. Он на секунду умолк, нервно кусая губы. Лейтенант продолжал сомневаться, стоит ли рассказывать. — Наркота – главный источник бабла. Почти каждый в том отделе – либо на зарплате у банды, либо уже в могиле. Но хуже всего, что они все – и менты, и урки – второй год гоняются за одним типом. И не важно, кто тебе платит. Если ты выходишь на его след – ты труп. Единственное, что мы в убойном о нем знаем — погоняло. Змей Горыныч. Он снял фуражку, взъерошил волосы. Тихо вздохнув, следователь ушел в дом. Журналистка же, опешив от услышанного, только и смогла, что подумать “Горыныч? Какое тупое погоняло”.