19. Белла Свон

В доме Сэма и Эмили царила тихая, почти медитативная атмосфера, ставшая редким убежищем в последние дни. Пока стая патрулировала границы, восприняв призыв Гарри Клируотера покончить с «рыжей сукой» как прямое руководство к действию, Катерина и Эмили нашли утешение в простом женском обществе. Они сидели за большим деревянным столом на кухне, залитой мягким послеполуденным светом. Катерина, как это часто бывало в последнее время, укрылась за рисованием в альбоме, с упоением выводя на листе натюрморт с корзиной яблок и груш. Каждый штрих был попыткой ухватиться за что-то простое, осязаемое, за нормальность, которая ускользала из ее жизни. Эмили, устроившись в уютном кресле напротив, погрузилась в книгу, но ее внимание то и дело возвращалось к подруге. Внезапно Эмили отложила книгу, ее взгляд задержался на Катерине. Та сидела, застыв с карандашом в руке, уставившись на яблоко с таким напряженным, неестественным вниманием, будто пыталась разгадать его молекулярную структуру. — Ты чем-то встревожена? — осторожно спросила Эмили, ее голос прозвучал тише, чтобы не спугнуть хрупкое равновесие в комнате. Катерина вздрогнула, словно возвращаясь из далекого путешествия. Она не сразу подняла глаза. — Я в последнее время всегда чем-то встревожена, — тихо и с неожиданной резкостью вырвалось у нее, и она тут же смутилась, встретившись взглядом с Эмили. — Прости. Не обращай внимания. Просто… я чувствую себя сегодня странно. Натянутой, как струна. — Это связано с… — Эмили не стала договаривать, лишь многозначительно скользнула взглядом по альбомам, в середине стола. — Да, — односложно и устало ответила Катерина. — Это всегда связано с моими способностями. Эмили кивнула, делая вид, что возвращается к чтению, но буквы на странице сливались в нечитаемые черные линии. Ее мысли были далеко. Она, в отличие от многих в стае, видела в даре Катерины не проклятие, а тяжелый, но уникальный инструмент. Однако сама мысль о том, каково это — каждый день носить в себе эхо чужих судеб, будущих трагедий и рождений, — заставляла ее кровь стынуть в жилах. Она вспомнила, как вчера за ужином у Клируотеров Катерина нервно расчесывала ногтями шею, а Пол не выпускал ее руку из своей, его взгляд был одновременно нежным и бдительным, словно он стоял на страже у ворот ее собственного разума. Эмили видела, как Катерина сжимала губы в ниточку, встречаясь взглядом с Гарри, будто боялась, что малейший звук с ее стороны приведет к тому самому, разрушительному крику. И она заметила еще одну перемену. Та самая Катерина, что еще пару месяцев назад яростно отстаивала свое право на одиночество и могла хлопнуть дверью перед самым настойчивым гостем, теперь почти физически не могла оставаться одна. Эмили нисколько не была против этих внезапных визитов, когда волки уходили на дежурство. Но она понимала: Катерина приходила не только за компанией. Она приходила, потому что боялась оставаться наедине с гулом в собственной голове. — Катерина, — снова позвала Эмили, на этот раз с мягкой, но решительной интонацией. Девушка оторвалась от листа, и в ее глазах читалась усталая готовность к очередному испытанию. — Я бы хотела кое о чем попросить тебя, — продолжила Эмили, и ее лицо озарила теплая, почти застенчивая улыбка. Увидев кивок Катерины, она продолжила: — Ты не могла бы… нарисовать нас с Сэмом? Мне бы очень хотелось повесить наш портрет в спальне. Там как-то пустовато, а картина, созданная твоими руками… она бы, как мне кажется, вписалась идеально. На лице Катерины, будто луч солнца, пробившийся сквозь тучи, расцвела по-настоящему добрая, широкая улыбка. — Я с огромным удовольствием, — сказала она, и в ее голосе впервые за день прозвучали живые, искренние нотки. Глаза Эмили вспыхнули от радости, и она отложила книгу, всем видом показывая, что этот разговор куда важнее любого сюжета. — Только я не обещаю, что сделаю это быстро, — предупредила Катерина, снова становясь серьезной. — Когда я рисую для семьи… я бываю чересчур придирчива. Хочется сделать все идеально. Слово «семья», так легко слетевшее с ее губ, повисло в воздухе, наполненное глубоким, новым смыслом. Эмили почувствовала, как к ее глазам подступили слезы. Эта некогда такая отчужденная и раненая девушка теперь по-настоящему, всем сердцем считала их с Сэмом своей семьей. Это осознание было таким острым и трогательным, что у Эмили перехватило дыхание. Внезапно тишину разорвали тяжелые, уверенные шаги на крыльце, а затем и скрип открывающейся двери. В дом ввалилась стая — усталая, пропахшая лесом и холодным ветром, но на удивление оживленная. Даже вечно сосредоточенный Сэм, обычно несший на своих плечах груз ответственности, сегодня выглядел скорее решительным, чем угрюмым. Лишь его глаза, встретившись с взглядом Эмили, выдавали остатки внутреннего напряжения. — Что случилось? — тут же спросила Эмили, уверено беря руку жениха в свою и чувствуя знакомую, успокаивающую твердость его пальцев. — Твое видение сбылось. С Беллой Свон, — с торжествующим видом, с набитым кексом ртом, провозгласил Джейкоб, обращаясь к Катерине. Та лишь молча перевела взгляд с оживленного лица Джейкоба на своего парня. Пол, не говоря ни слова, мягко, но уверенно поднял ее со стула и усадил к себе на колени, его руки крепким обручем обвили ее талию, создавая знакомый и такой желанный щит. Затем ее взгляд вопросительно устремился к Сэму — она знала, что от вечно шутливого Джареда или восторженных новичков вряд ли дождется связного рассказа. — Я давно задумался над тем, что нам стоит найти ту самую поляну из твоего рисунка, — начал Сэм, его голос был ровным и деловым. — Последние несколько дней мы установили скрытое наблюдение за ней. И сегодня… сегодня тот самый вампир, Лоран, встретился с Беллой Свон в точности так, как ты и изобразила. На поляне, где не осталось ни единого цветка, лишь выжженная земля. — Катерина молча кивнула, чувствуя, как Пол зарывается лицом в ее шее, словно ища в ее биении пульса подтверждение, что она здесь, с ним, в безопасности. — И благодаря твоему видению, — голос Сэма прозвучал тверже, — мы успели вмешаться. Мы предотвратили нападение кровососа на Беллу и… убили его. В комнате на секунду повисла тишина, тяжелая и многозначительная. — Значит… значит, все в порядке? — осторожно, почти несмело спросила Катерина, ее пальцы бессознательно запустились в жесткие волосы Пола. — По крайней мере, эта история закрыта, — Сэм позволил себе короткую, усталую улыбку. — И сегодня я окончательно понял, какую силу несут в себе твои способности, Катерина. Сегодня они помогли предотвратить нечто ужасное. Так что… спасибо. Катерина смущенно кивнула, ее взгляд скользнул по лицам собравшихся, пытаясь прочитать в них отголоски невысказанного. — Что-то еще? — спросила она, чувствуя, что главная новость еще впереди. — Белла… она нас видела, — тихо, но отчетливо произнес Пол, не отрывая лица от ее кожи. — И эта рыжая стерва, Виктория, — с рычанием в голосе добавил Джаред, — оказалось, охотится именно на нее. Из-за ее бывшего, Эдварда, сына Карлайла. Месть, понимаешь ли. — И это именно она стоит за нападениями в Сиэтле, — заключил Сэм, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — И теперь она пытается перенести свою охоту в Форкс. Катерину будто окатили ледяной водой. Этот шквал информации — сбывшейся рисунок, смерть вампира, новая угроза, масштабы заговора — обрушился на нее со всех сторон. Она почувствовала, как ее собственное дыхание перехватило, а тело напряглось в объятиях Пола. Он, почувствовав это, тут же сжал ее еще крепче, безмолвно напоминая о своей защите. — Ребята, — устало, но твердо произнесла Катерина, поднимая руку, — давайте… давайте со всем этим разбираться по порядку. И, словно ища спасения в единственном знакомом и подконтрольном ей действии, она потянулась к карандашу, лежавшему рядом с альбомом, и открыла чистый лист. Оборотни переглянулись, застигнутые врасплох ее внезапной погруженностью в рисунок. Воздух на кухне, только что наполненный возбуждением от победы, снова сгустился, став тяжелым и звенящим. Но, повинуясь незримому приказу в ее сосредоточенной позе, они начали свой рассказ. Медленно, по очереди, словно разминируя поле, они восстанавливали картину произошедшего на поляне: первые, долетевшие сквозь чащу обрывки разговора, низкий, шипящий голос Лорана, его слова о плане Виктории, нарастающую угрозу в его тоне, обращенную к беззащитной девушке, и, наконец, свою собственную яростную атаку. Катерина слушала, лишь изредка отрывисто кивая, не поднимая головы. Ее карандаш с сумасшедшей скоростью скользил по бумаге, и только по мрачнеющему с каждой секундой выражению лица Пола, неотступно следившего за ее работой, стая понимала — на бумаге рождается нечто тревожное. — Значит, теперь нам точно придется быть начеку, — резюмировал Сэм, его голос вернул всех к реальности. — Я составлю жесткий график. Будем патрулировать лес посменно, не оставляя ей ни шанса приблизиться к людям. Но Катерина уже не слышала его. Мир вокруг нее сузился до размера листа. Она выводила уже знакомые, пышные кудри, ее сознание было где-то далеко. Периферией зрения она заметила, как по кухне пополз аромат разогретого супа, уловила навязчивый, тонкий свист закипающего чайника. Перед ее глазами мелькнула рука Эмили — та, словно опытная сиделка, поставила перед ней кружку с дымящимся сладким чаем, зная, что после таких «сеансов» Катерину покидают все силы, словно выкачанные насосом. Она почувствовала, как Пол зашевелился под ней, и, не отрывая карандаша от бумаги, почти машинально перебралась на соседний стул. Она уловила его смущенный, немного обиженный взгляд — ей было жаль отдаляться, но она была не в силах остановиться, пока не закончит, пока не вытащит наружу этот навязчивый образ. Когда она наконец отложила карандаш, в комнате воцарилась гробовая тишина. Вся стая, затаив дыхание, смотрела на нее. После их рассказа о сегодняшней победе они подсознательно ждали чего-то обнадеживающего, но напряженная спина Пола и бледность Катерины не сулили ничего хорошего. — Что это, Катерина? — спросил Сэм, его голос был тише обычного. Он принял из ее дрожащих пальцев лист, испачканный серыми разводами. Рисунок был странным и тревожным. Вместо четких линий — хаотичные, мутные разводы, заполнившие собой все пространство. Сквозь эту карандашную мглу проступали два силуэта, нечеткие, но до жути узнаваемые. В этот момент Сэм от всей души пожалел, что в комнате находится Джейкоб — слишком юный, слишком вспыльчивый, слишком привязанный к одной из фигур на рисунке. — Это... океан, — тихо проговорила Катерина, ее голос был осипшим, будто она только что кричала. Она сделала жадный глоток чая и благодарно кивнула Полу, который молча придвинул к ней тарелку с едой, его взгляд был полон беспокойства. — А в нем... Белла Свон и Виктория. — Она торопливо, почти с испугом, добавила, заметив, как Джейкоб резко поднял голову, и его глаза сузились, уставившись на нее с немым, но яростным требованием объяснений. — Больше я ничего не знаю. Ни времени, ни... ни исхода.

***

Катерина чувствовала себя в доме Эмили с той самой, редкой и драгоценной уверенностью, которую можно испытывать только в настоящем доме. Здесь было не просто безопасно — здесь было правильно. Этот дом был сердцем стаи, сюда первым делом возвращались все после патрулей, и здесь, в эпицентре этого вечного движения, Эмили умудрялась создавать невозможное — нерушимый, теплый очаг, перед которым оттаивали даже самые угрюмые сердца. Сама Эмили была воплощением этой магии. Она всегда была готова к нежданному нашествию оборотней: на столе неизменно стояли тарелки с румяной выпечкой, в духовке томился ужин на целую свору, а на полке выстраивался целый арсенал чаев на любой вкус и настроение. Она помнила все мелочи: что Сэм предпочитает мясо с кровью, что Джаред ненавидит брокколи, а Катерине после часов за рисованием обязательно нужна была влажная салфетка, чтобы стереть с пальцев въевшийся графит. Одна такая салфетка, аккуратно развернутая, уже лежала рядом с ее альбомом. Как и сейчас. Эмили усадила ее за стол с таким видом, будто выдавала медицинское предписание, и строго-настрого запретила помогать с готовкой. Катерина, покорно кивнув, погрузилась в работу над черно-белым портретом, ее карандаш выводил тонкие линии. Тишину нарушил лишь знакомый рокот пикапа Сэма, подъезжающего к дому. В дом, словно ураган, ворвались Эмбри и Квил. Они прямиком направились к стойке с только что испеченными кексами. — Эй, оставьте хоть что-то братьям! — тут же раздался мягкий, но твердый голос Эмили, и ее палец укоризненно указал на них. Катерина с усмешкой наблюдала, как парни, похожие на провинившихся щенков, по-быстрому отщипывают по кусочку теста и закидывают в рот, заговорщицки перемигиваясь. Но в этот раз привычного ощущения — тяжелых, горячих ладоней на своих плечах — не последовало. Она с легким удивлением обернулась к двери и замерла. На пороге, скромно прижавшись к косяку, стояла Белла Свон. — Привет, я Эмили, — хозяйка дома уже двигалась навстречу гостье, ее улыбка была такой же теплой и открытой, как в тот день, когда она знакомилась с самой Катериной. — Проходи, чувствуй себя как дома. Белла нервно теребила рукав своей кофты, ее широко раскрытые глаза с нескрываемым любопытством скользили по обстановке, впитывая каждую деталь. — А это Катерина, — Эмили кивнула в сторону подруги. Та подняла голову и ответила кивком, пытаясь смягчить свое естественно-серьезное, даже слегка суровое выражение лица. Рядом с сияющей Эмили ее темный, изучающий взгляд мог показаться отстраненным. Поймав взгляд Квила, Катерина тихо спросила: — А где Пол? — Они там... сцепились немного с Джейком, — парень бросил многозначительный веселый взгляд в сторону двери. Услышав это, Катерина недовольно нахмурилась — ее брови сошлись в одну строгую линию. Она была готова поспорить, что ее вспыльчивый волк снова не сумел сдержать эмоций. — Белла, надо отдать ей должное, неплохо так ему врезала, — вставил Эмбри, и в его голосе слышалось неподдельное веселье. Катерина тут же перевела заинтересованный взгляд на притихшую у стола гостью, которая, кажется, готова была провалиться сквозь пол. — Подружка вампира, — произнесла Катерина, и на ее губах дрогнула легкая, одобрительная улыбка, пока она оценивающе окидывала Беллу взглядом. — А ты, я смотрю, умеешь удивлять. — А вы, выходит, подружки оборотней? — парировала Белла, и в ее тоне послышалась робкая усмешка. Она заметно расслабилась, увидев, как Эмили и Катерина переглянулись и заулыбались — это был беззвучный, полный понимания смех сестер по необычной судьбе. В этот момент на улице снова поднялся шум, и в дом вошли главные действующие лица произошедшей драмы. Первым появился Сэм — серьезный, но на удивление споконый. Он без лишних слов прошел к Эмили, обнял ее за талию и поцеловал сначала в щеку, а потом, заглянув в глаза, нежно коснулся губами подбородка, отчего та фыркнула и тихо рассмеялась. Следом, громко переговариваясь, ввалились Джейкоб и Пол. Последний, едва переступив порог, тут же с самым невинным видом потянулся к противню с кексами, но его взгляд сразу же нашел Катерину. Он виновато чмокнул ее в щеку, пытаясь отвлечь внимание. — Ничего не хочешь сказать Белле? — тихо, но с отчетливой стальной ноткой в голосе, спросила Катерина, удобно усаживаясь к нему на колени. Пол автоматически притянул ее ближе. Тот, с театральным вздохом, обернулся к Белле и с небрежной, слегка виноватой ухмылкой бросил: — Прости. Ничего личного. Он пожал плечами, как будто речь шла о разбитой вазе, а не о стычке с подругой детства Джейка, и тут же попытался замять скандал, снова потянувшись к Катерине для поцелуя. Но она ловко увернулась и повернулась к Сэму, всем видом показывая, что разговор еще не окончен. В этот момент дверь тихо закрылась — Джейкоб увел Беллу на улицу, чтобы обсудить произошедшее без лишних глаз. — Так что же там случилось? — настойчиво повторила свой вопрос Катерина, чувствуя, как Пол, словно большой, виноватый пес, уткнулся носом ей в плечо, пытаясь быть милым и сделать вид, что ничего особенного не произошло. — Белла пришла к Джейкобу, — начал Сэм, его голос был на удивление ровным, почти отстраненным. — А туда как раз заявились мы. Ну, слова за слово, Пол не сдержался, Белла его вывела... Джейкоб, естественно, вступился... — Он развел руками, изображая легкую, почти бытовую неурядицу. — В общем, завязалась небольшая, совсем детская потасовка. Ничего серьезного. Судя по намеренно небрежному тону и тщательно подобранным словам, Сэм мастерски сглаживал углы, стараясь выставить своего вспыльчивого лучшего друга в наименее драматичном свете перед его строгой нареченной. Катерина недоверчиво поджала губы, но на этот раз позволила Полу поцеловать себя — его нетерпение было таким искренним, почти осязаемым. Когда Белла и Джейкоб вернулись, стол был уже накрыт. Общая болтовня закружила их всех в своем водовороте, но Катерина вдруг поймала на стае взгляд Беллы. Не тяжелый и подозрительный, а... легкий, завистливый. В нем читалась тоска по тому самому чувству семьи, уюту и принадлежности, что царили в этом доме. Тоска по любви. И Катерина резко, всем существом, осознала, как ей повезло. Ее жизнь, перевернутая вспыльчивым серым волком, обрела наконец точку опоры. Она посмотрела на его руку, лежавшую у нее на колене: даже погруженный в шутливый спор с Эмбри, Пол большим пальцем поглаживал ее джинсы привычным, успокаивающим жесте. Но это теплое чувство омрачалось другим, навязчивым и холодным. В присутствии подруги вампира Катерину не покидало стойкое предчувствие — сгусток темной, липкой энергии, витавший вокруг Беллы. Она всеми силами избегала встречи с глазами Джейкоба, который искал в ее взгляде ответы на все волнующие его вопросы. А она боялась увидеть в своем даре то, о чем не хотела знать.