25. Переворот сторон

❇❇❇

      Кулак врезался в лицо мужчины, заставив его отшатнуться. Времени на то, чтобы прийти в себя, у него было недостаточно, как второй боец вновь набросился на него, вцепившийся в обе руки.       Улица выглядела мрачной и очень грязной: повсюду валялся мусор, слой грязи поверх каменного пола, нищие без крыши над головой сидели прямо на земле. Среди разрухи медленно шел йордл Хеймердингер.       Короткая сцена произвела на людей Пилтовера неизгладимое впечатление. Даже после увиденного, особенно искаженных и мутировавших из-за мерцания людей без гроша, тревожно видеть подобную жизнь.       — Как они могут так жить? — первой не выдержала Кейтлин. — Это ужасно.       Никто ей так и не ответил.       Драка поблизости привлекла внимание профессора Хеймердингера и тот встал на месте. Присутствие невольного наблюдателя заставило дерущихся остановиться, каждый из них, даже тот, кто терпел удары не в силах дать равный отпор, смотрел на йордла с явной неприязнью.       Большинство зрителей напряглось в ожидании, что произойдет дальше. Джейс и Виктор были далеко не единственными, кто надеялся, что Хеймердингер ничего не скажет и уйдет как можно скорее. Не следовало провоцировать дерущихся.       Встревоженный увиденному и тому, что может случиться если он задержится, йордл прошел дальше. Драка возобновилась, а точнее, односторонние удары. Глаза Хеймердингера метались по сторонам.       Едва слышный вздох облегчения прокатился по залу.       — С дороги, комок шерсти, — грубо бросил человек, проходя мимо так, что Хеймердингеру пришлось отклониться в сторону.       — А ну, посторонись, — сказал второй.       Советникам крайне не понравилось такое неуважительное обращение к самому старейшему. Хеймердингер являлся основателем города и так этот народ к нему относится?       Стараясь не попадаться под ноги высоких людей, он задержался перед болезненным человеком в одних трусах. Тот с рывком протянул руку в просящем жесте. Профессор Хеймердингер с печалью посмотрел на него, а не имея при себе средств, не мог помочь, хотя желал вопреки своим тревогам.       — В городе все же ужасно, — заметил Джейс.       — Сейчас такая жизнь в Нижнем городе распространена, — покачал головой Силко.       — Сейчас? — переспросила Мэл.       — Именно.       Йордл сел на ближайшую самодельную скамью. Увиденное на сегодня сильно задело йордла, но словно редкий лучик солнца сквозь непроглядные тучи, он заметил в углу маленькую девочку. Она медленно поднялась на ноги, не обратив ни малейшего внимания на мимо пробегающую белую крысу и направилась к опечаленному йордлу.       Взяв его за руку, девочка положила на его ладонь несколько гаек и винтиков. Хеймердингер был тронут таким жестом.       В желании развлечь ее, он начал производить несколько жестов руками, пока на его ладони не оказалась конструкция.       Дети Подгорода с изумлением повернулись к Хеймердингеру.       — Как ты это сделал? — с нотками восхищения спросил Экко.       — Знания и опыт многое могут дать, — старший советник загадочно улыбнулся.       — А ты можешь сейчас сделать то же самое? — тут заговорила Паудер.       — Увы, но нет, — покачал головой он. — У меня при себе нет ничего из чего я мог бы сделать что-то подобное.       Дальше тянуть было некогда, внимание возвратилась к исполинскому экрану.       Однако, не знакомая с подобными игрушками, девочка лишь непонимающе перевела глаза с конструкции на лицо йордла.       — Гляди, — он крутанул игрушку на своей ладони и та завертелась.       Изумление и восторг тронули лицо девочки, но прежде чем она успела сделать или сказать что-то, к ней бросилась старшая женщина, возможно ее мать.       — Оставь ее в покое, — потребовала она, чуть не силой уводя девочку прочь.       Улыбка Хеймердингера погасла. Если так на него смотрят в этом будущем, то как на него смотрят сейчас?       Младшая успела лишь махнуть рукой и сказать единственное слово: "пока". Хеймердингер снова остался один в мрачных улицах Подгорода.       То, как к нему относились местные люди, лишь лишний раз напомнило йордлу о его собственных провалах. Он был на посту не один век, а с проблемами народа Нижнего города так и не разобрался, пока не стало поздно.       Поразмыслив, Хеймердингер пришел к выводу, что вероятнее всего лучшим решением будет уйти и передать место более перспективному. Столько лет на посту советника и столько же лет бездействии. Ему никогда не приносила удовольствия политика, в отличие от помощи новым поколениям ученных.       В том же плане Джейс Талис был похож на него. Ему тоже не нравились политические игры, а груз ответственности лишь отдалял способного человека от науки.       Но окончательное решение он предпримет, как только досмотрит будущее до конца.       Разочарованный Хеймердингер вернулся к побережью у моста. Он шел по улице и когда собирался сесть, заметил зеленное свечение. Его ум изобретателя и исследователя не мог оставить равнодушным и вскоре тот взял в руки то, что было летающей доской, явно поврежденный, но подлежащий ремонту.       Глаза детей расширились, а у Бензо дыхание вовсе перехватило. Летающая доска и расположение под мостом не оставляли пространства для других догадок. Экко был где-то рядом.       — О, это гениально, — вслух восхитился Хеймердингер и прищурился. — Хотя лопасти подогнаны неправильно.       Его пальцы коснулись лопастей, кончики которые изгибались в серпа.       — Ошибаетесь, — раздалось со спины возражение.       — Экко! — с восторженным восклицанием крикнул Майло.       Его голос было невозможно спутать. Узнав голос, Клаггор озарился счастливой улыбкой и мягко сжал плечо Майло.       Хеймердингер обернулся.       — Это сделано для Нижнего города, — это говорил потрепанный беловолосый паренек, испытывающий боль. — Там воздух плотнее.       Неудивительно, что все друзья мальчика были рады слышать и видеть его живым.       Паудер с широко распахнутыми глазами повернулась к своему другу. Она уже знала, что он в будущем выжил, но видеть его живым стало для нее большим облегчением.       Как ей тяжело было переживать, что она снова все испортит и Экко ужасно пострадает. Снова Джинкс.       К счастью, этого не произошло.       — Юноша, у вас все хорошо?       — Да, нормально, просто лодыжку растянул, — ответил Экко и будто только сейчас понял кто стоял перед ним: — Вы советник Хеймердингер?       Джейс, Кейтлин и Кассандра удивились. Раз один из Подгорода так быстро узнал Хеймердингера, то как остальной Подгород не мог узнать одну из самых известных фигур? Йордлов в Пилтовере было слишком мало, чтобы принять профессора Хеймердингера за другого.       — Больше уже не советник, — голос йордла прозвучал смиренно.       Глаза Джейса Талиса опустились в пол. Стыд чувствовался остро, особенно под вниманием со стороны Грейсон, Мэл и Кирамман-старшей.       — Никто тебя не винит, — Виктор утешительно положил руку на его плечо. — Ты этого не делал.       — Но все равно... — выдохнул он и медленно моргнул. — Спасибо.       Экко не стал молчать.       — Что вы делаете на этой стороне реки?       — Хотел предложить помощь жителям Нижнего города, но... — он вздохнул. — Кажется, мне здесь не рады.       Лидер Поджигателей сдержанно рассмеялся.       — Почему вы смеетесь?       — И у меня сегодня та же проблема, — с коротким покачиванием головой бросил Экко, улыбка не сползла с его лица.       И это прозвучало плохо для советников. Экко боролся против Силко и Джинкс, что давало им положительное мнение, но это совсем не означало, что мальчик действительно поддерживает объединение с Верхним городом и восстановление порядка в Нижнем с помощью миротворцев.       Ныне покойный шериф Маркус очень сильно подпортил репутацию миротворцев.       Хеймердингер со смирением принял его ответ, не отрывая своего взгляда от ноги Экко.       — Это не простое растяжение, — заметил йордл. — Вам нужна медицинская помощь.       Для детей Подгорода непривычно видеть помощь от пилти, а от советника, пусть и бывшего – тем более. Если с Кейтлин Кирамман можно понять, ведь она также вытащила из тюрьмы Вай, то Хеймердингер до этого ничего хорошего не сделал для Нижнего города. Просто сидел в своем пафосном зале и игнорировал все.       Исключениями были только Паудер и Экко. Разум изобретателей давал им некое ощущение родства и препятствовал стереотипному мнению брать вверх. Хеймердингер мог оказаться плохим советником, но сострадательным.       — Мне нужно домой. Здесь небезопасно, — он дернулся от болевого укола. — Не знаю только, как это сделать. Нога болит и, как видите, лететь мне не на чем.       Хеймердингер без словесного ответа поднял доску для полета и уставившись на него, кивнул.       Все, кто хорошо знал профессора Хеймердингера поняли, что будет дальше. Несомненно, Хеймердингер поможет мальчику, но к чему все приведет, интересно было всем.       Возможно, все видели начало редкой дружбы двух изобретателей из противоборствующих сторон.       Тон сцены переменился.       Мужчина с голым торсом вылил горячее содержимое из кувшина в ванну, в которой возлегала мать Мэл Медарды. Ее глаза были прикрыты платком, пока ее плечи массажировал другой юноша. В одной руке искусная чаша с вином.       Мэл смутилась. Теперь показывали ее мать и она не могла не почувствовать неприятный осадок из-за мага, демонстрирующего им вариант будущего. То, что маг не стеснялся демонстрировать обличительные и личные сцены – не могло не раздражать.       Джейс, Бензо и Кассандра поморщились от откровенных сцен. Их, только вместо Джейса – Вандер, тянуло прикрыть глаза своим детям, у двух мужчин порыв был в меньшей степени, но тем не менее был. Никто из старших ничего так и не сделал.       — В вашей академии преподают военную историю, господин Талис? — спросила она.       — Что? — Джейс растерянно распахнул глаза.       «Неужели я там?» — подумал ученый.       Изобретатель Пилтовера был не один. Мэл тоже растерялась, но вскоре прищурилась. Перейдет ли неприязнь к ненависти по отношению к собственной матери? – многое зависело от того, что собираются им показать.       В зале стоял Джейс. Все в нем кричало, что он чувствовал себя крайне некомфортно в присутствии голой матери Мэл, чье тело, к счастью, перекрывала молочная вода. За его спиной неподалеку неподвижной горой стоял более крупный мужчина с бородой, страж или телохранитель Амбессы Медарды.       Советница Медарда и Талис одновременно почувствовали облегчение. И все же для каждого зрителя это выглядело обескураживающе странно. Никто из присутствующих не мог представить, что подобное может произойти в Верхнем или Нижнем городе.       Какие-то границы же должны быть.       — Советник Талис, — поправил он, периодически поворачивая голову в сторону и возвращаясь к Амбессе лишь на короткие мгновения в тщетной попытке выглядеть невозмутимым. — Я точно не знаю.       Майло и Экко фыркнули, развеселившись от дискомфорта пилти. Клаггор был более сдержаннее и обошелся осторожной улыбкой.       Его взгляд задержался на стене, украшенной изображением воинов в доспехах с копьями и щитами.       Словно видя мужчину сквозь ткань, Медарда пояснила:       — Алорнийский генерал Соннем Парлек встречал своих врагов с завязанными глазами. Говорил: «Пока действует тело, разум молчит». Но я сомневаюсь, что он пробовал встречать их вот так.       Стена с изображением была до боли знакома для советницы Медарда. Мать неоднократно рассказывала про генерала, настолько, что данная история казалась самой любимой и самой важной для нее.       — Вы мать Мэл, — догадался Джейс.       — Наверное это большое откровение для тебя, — прошептал ему Виктор к еще большему смущению для Талиса.       Мэл напряженно смотрела на экран. То, что могло последовать за встречей Джейса с ее матерью вызывало тревогу не только за Пилтовер, но и за всем народом. Если все пойдет по планам Амбессы, то Ноксус превратит Пилтовер и Подгород в очередную колонию, предварительно обескровив города.       Одна мысль ее сильно удивила, когда она поняла, что одна сумасшедшая девушка могла стать очень сильным подспорьем в защите Подгорода от Ноксуса. В теории, если бы Джинкс и Джейс объединились, то от такой силы Ноксус мог бы не оправиться.       Вопрос лишь в том, возможно ли подобное? Встанет ли Джинкс на сторону народа, хотя бы Нижнего города?       Амбесса Медарда выглядела равнодушной на догадку Джейса.       — Среди прочего, — ответила она Джейсу, а затем подняла руку, чтобы погладить по щеке молодого юношу. — Жми сильнее, мальчик. Не сломаешь.       — Я могу представить как это неловко, — шепотом пробормотал Бензо и Вандер с тихим фырканьем кивнул.       Дети испытывали некое отвращение тому, что делала и говорила мать советницы Медарда.       — Прошу прощения, у меня очень много дел, — раздраженно оборвал Джейс и начал поворачиваться с намерением уйти.       Но Амбесса не дала ему уйти.       — Нижний город – серьезная угроза, — телохранитель старшей женщины все еще неподвижно стоял неподалеку от Джейса Талиса, словно статуя. — Вы не в состоянии его контролировать.       Силко заметил скрытую за словами угрозу для Подгорода. Эта женщина предлагала выбрать военный путь, послать в Нижний город не просто кучку силовиков, а настоящую и полную армию.       Что произойдет в будущем – неизвестно, но оно явно не предвещало ничего хорошего для Зауна.       Талис короткий испустил смешок.       — Здесь, конечно, не Ноксус, — Джейс с твердостью уставился на Медарду, — но Пилтовер не так слаб, как кажется.       — А при чем тут Пилтовер? — Проблема в Совете. Тело в движении, а разум молчит.       Озвученная цитата заставила задуматься Хеймердингера и Грейсон, увы, им не было предоставлено достаточно времени, чтобы вникнуть в саму суть слов.       Джейс наклонил голову в сторону, словно хотел взглянуть на стража. Тем временем Амбесса Медарда продолжала:       — Чтобы преодолеть этот кризис, требуется опыт, которого у вас нет.       Молодого советника разозлили ее слова.       — Знаете, сколько проектов в академии оказывается успешными? — Джейс Талис не желал уступать. — Три процента!       Глаза Паудер и Экко расширились от такой ничтожно маленькой цифры, больше всего это тронуло голубоволосую.       Ее успехи были очень редкими, но услышать, что такое количество неудач – норма для ученых и изобретателей Пилтовера, поражало воображение.       Несколько голов повернулось к двум младшим детям, в большей степени на Паудер. Слова Джейса Талиса о таком малом количестве успехов отвергали их распространенное мнение, что у голубоволосой пока что идет плохо. А с учетом того, что Паудер – самоучка и ее никто не учил, ее умения выглядели более впечатляющими.       Майло нахмурился. Ему не нравилось, что раз за разом, повсюду, хоть и понемногу, но высказывают одну и ту же мысль, что Паудер неплохо справлялась. Ему не нужно, чтобы Паудер начала взрывать все и вся, а также угрожать их безопасностью.       Отныне он будет постоянно проверять свою кровать перед сном, а то вдруг под ней завалялась одна из ее бомб, которая может взорваться в любую секунду.       — Нам не привыкать к неудачам. Но мы стали Городом Прогресса потому что не сдаемся, идем до конца. Спасибо за совет, госпожа Медарда, но мне нужно заняться делами.       Он повернулся и зашагал к выходу.       Хеймердингер одобрительно кивнул, довольный, что Джейс не подавался ее провокациям и отстаивал идеалы Пилтовера.       — Стой.       Амбесса поднялась на ноги, молочная вода стекала с ее обнаженного тела. Джейс повернулся к Медарде и увидев ее, резко отвел глаза в сторону.       Мэл Медарда разозлилась на свою мать. Искренне. То что мать делала – это неприемлемо, особенно в Пилтовере!       А остальных охватил шок.       — Твоя мать меня пугает, — спустя время, честно признался Джейс.       Советница тихо фыркнула.       — Несмотря на все, она все же не глупа, — тут она задумалась. — Мама, когда делает что-то серьезное, всегда имеет план. Надеюсь, что она никогда не придет в Пилтовер.       Джейс благоразумно промолчал.       — Понятно, почему этот город и моя дочь от тебя без ума, — подчеркнула Амбесса, медленно приближаясь к Джейсу, открывая вид на поразительное количество шрамов на теле. — Ты полон юношеской страсти, а у меня есть опыт.       Она положила левую ладонь на его правое плечо.       — Я желаю тебе успеха, Джейс: подари миру хекстек, — она приблизила свое лицо к его уху. — Но ты должен раскрыть глаза, иначе кончишь, как генерал Парлек. Сдохнешь слепым.       Глаза Джейса Талиса на миг расширились от ее прямоты.       Хеймердингер встревожился перед возможностью, к чему все может привести. Если молодой Талис создаст оружие на хекстеке, то это пересечение черты, откуда нет возврата. Ноксус являлся сплошной военной машиной и появление нового вида оружия только переведет захватнические войны воинственного государства на новый уровень.       — Советница Медарда, — обратилась к ней шериф Грейсон. — Какое оружие у армии Ноксуса?       Причину вопроса объяснять и не требовалось.       — Мечи, копья, луки, арбалеты... — спокойно перечислила Мэл. — Из осадных орудии – баллисты, требушеты, и возможно что-то новое, но не слишком технологичное, как оружие наших миротворцев.       Грейсон кивнула, совсем чуть-чуть расслабившись.       Очередное заседание Совета Пилтовера. Каждый советник за столом стоял выпрямленным, но не Джейс Талис. Он сгорбился и только у него, в отличие от остальных советников, не было при себе бумаг.       — О здорово, опять, — Майло откинулся на спинку кресла и закатил глаза.       — Трое из моих поставщиков заявили, что придержат товары до осени «пока все не упокоится», — говорил Хоксел.       На что Джейс только едва заметно качнул головой как от глупости. В его руках были покореженные крылья от бомбы-бабочки.       — Есть проблемы посерьезнее, чем снижение прибылей, — Джейс перевел взгляд на очередного советника. — Шериф был в сговоре с преступниками. Надо разобраться...       Частое упоминание о финансах начало вызывать раздражение у людей Верхнего города. Давно пора обратить на более серьезные проблемы.       — Надо что-то делать, — резко прервал Джейс. — Пока еще кто-нибудь не погиб.       Резкость Талиса не осталась незамеченной для Мэл.       Изменения в характере или в собственных стремлениях не понравились Виктору и Хеймердингеру. Талис являлся очень перспективным и многообещающим ученым, перевод его в грязную политику попросту растрачивал потенциал или вовсе толкал на неверный путь.       Даже сама Медарда задумалась о том, что могла все-таки совершить ошибку во выдвижении Джейса Талиса в качестве нового советника. Она не была лицемеркой и могла признать собственные ошибки, и не повторять их в будущем.       Бензо и Вандер предчувствовали ужасные последствия. Глупо утверждать, что Джейс не сможет создать крайне смертоносное оружие и использовать против Подгорода. Если его довести – быть беде.       В каком-то извращенном смысле, Джинкс и Джейс похожи.       — Возможно, Маркус действовал сам по себе, — задумчиво произнес Сало. — Что могли дать ему нижние, чего у него не было здесь?       — Суть не в том, что ему дали, а в том, что могли отнять, — голос прервал Совет.       В помещение заходило двое девушек в сопровождении двух миротворцев. Вай и Кейтлин. В поддержку своей дочери, Кассандра Кирамман встала на ноги, беря слово на себя.       Клаггор, Майло и Экко тотчас заинтересовались. Выступления пилти им казались скучными, но с появлением Вай и Кейтлин все станет интереснее.       — Советники, моя дочь изучила ситуацию изнутри.       — Спасибо, — нейтрально поблагодарила Кейтлин, обведя глазами советников. — Советники, это Вай. Она из нижнего города. Хотя мы во многом перед ней виноваты, она рискнула всем, чтобы показать мне, какова на самом деле жизнь внизу.       Все затаили дыхание в ожидании, прислушается ли Совет Пилтовера к словам человека их Нижнего города или снова, как всегда, отвергнет все?       Вай с небольшим удивлением посмотрела на синеволосую.       — Люди голодают, болеют, их губит мерцание, — советники слушали ее, не перебивая. — Они живут в постоянном страхе перед кучкой обнаглевших преступников.       Зрители из Нижнего города впечатлено слушали Кейтлин. Их уважение по отношению к дочери Кирамман возросло. Она говорила как есть.       Только Силко не понравилась ее речь. Нет, речь была хороша, но совсем не в пользу Подгорода, для комфорта и спокойствия высокомерных советников. Кейтлин Кирамман проигнорировала корень проблем, а именно прямое участие людей Верхнего города. От силовиков и решении власть имущих в Пилтовере приходило в разы больше ущерба, чем от самых худших представителей Нижнего города.       — И заправляет всем один человек – Силко.       И это только хуже. Призыв разрушить хоть какое-то подобие управления, которое контролирует за порядком. Силко не сомневался, что пилти с удовольствием ухватятся за возможность вернуть все обратно под свой контроль и продолжить стабильное уничтожение народа Нижнего города.       Разумеется, при условии, если они будут знать, что Подгород не нанесет им ответный удар. Опять таки, по мнению Силко, Джинкс может сыграть роль сдерживающего фактора.       — Речь неплохая, — вслух прокомментировал Силко, — но в ней очень много непонимания.       — Что? — Кейтлин и Кассандра одновременно повернулись к нему. — Что вы имеете ввиду?       Практически все восприняли слова Силко либо как оправдание, либо как самозащиту, но как бы это удивительно не было, но исключениями стали только Паудер и Виктор. Они не спешили делать выводы сразу, поняв что имел ввиду Силко.       В бедах Подгорода виновен и Пилтовер, даже в большей степени. Возможно есть кто-то получше и понадежнее Силко, но это все равно лучше, чем полное отсутствие лидера. Кандидатура Вандера, как это прискорбно не было, не выглядела подходящей. Он пошел на неравные уступки, лишь чтобы избежать войны, а как говорилось в Нижнем городе: уступка без компенсации – это все равно, что без сопротивления позволить себя убить.       — Вы смотрите только на симптомы, а не на саму болезнь, — Силко обвел взглядом всех. — Именно Пилтовер довел до такой жизни Подгород и вынудил многих переступить грань ваших законов ради выживания.       — Если бы вы соблюдали законы, то жили бы лучше, — вмешалась Грейсон.       — Требовать соблюдения законов для нас смертельно, — его глаза неприязненно уставились на шерифа. — Благодаря вам, мы не можем честным путем купить еду, не можем честным путем добыть чистую воду, не можем честным путем работать... И как спрашивается, нам жить в таком случае?       К счастью для него, никто больше не перебивал. И если начистоту, Силко получил злорадное удовольствие от того, что сумел закрыть рот шерифу Пилтовера.       — Вы хотите снова вернуть к началу, к систематическому уничтожению нашего народа ради собственного комфорта и богатства, не более того, — и тут он вздохнул, как будто обреченно смирившийся. — Я очень надеюсь, что присутствующие советники взглянут на всю картину здраво и не допустят повторения тех же ошибок.       — Мы расследовали деятельность Силко, — заговорил советник Болбок. — Данные о нарушениях не подтвердились.       — Они что, забыли про Маркуса? — выпалил Экко.       — А кто вел это расследование? — риторический вопрос Кейтлин заставил зал замолкнуть.       Мэл с Джейсом переглянулись.       — Чего этот Силко от нас хочет? — первым заговорил Талис.       Шрамоглазому стало интересно, что скажет на эта младшая Кирамман. Сумеет ли она дать правильный ответ или снова скажет что-то о преступном мире Нижнего города.       — Независимости для Нижнего города, — Кейтлин Кирамман не собиралась тянуть. — Для всех жителей Зауна.       Вандер искоса посмотрел на своего бывшего друга и ему показалось, что тот слегка ухмыльнулся, но моргнув, он увидел только бесстрастное и равнодушное лицо Силко.       Ответ ввел Пилтоверский Совет в замешательство. Только Джейс, Мэл и Кассандра выглядели самыми спокойными. Талис достал из-под стола одну из узнаваемых бомб. Большие челюсти, грубые материалы и розовая краска.       — Вот черт! — выругался Экко и поджал голову к плечам, но Бензо ничего не сказал.       — А эти штуки? — он демонстративно поставил обезвреженную Виктором бомбу на стол. — Знаешь, кто их сделал?       Зал затаил дыхание.       — Нет, то есть... — Кейтлин запнулась.       Вай коснулась ее руки и шагнула вперед.       — Ее зовут Джинкс, — объявила она к удивлению Кейтлин.       Все, как один, повернулись к Вай и та, увидев реакцию со стороны всех своих близких, отвела взгляд в сторону и частично прикрыла лицо рукой. Стыд бушевал в розоволосой как буря.       Паудер резко уставилась на свою старшую сестру, с глазами, полными неверия. Ей стало больно, а в голове попросту заголосило: «Она сдала меня Пилти! Сдала меня! Пилтошкам!».       Челюсть Майло отвисла от шока, Клаггор остолбенел как статуя, а Экко слепо попытался опереться на подлокотник, но промахнулся и чуть не свалился с кресла.       Бензо и Вандер, старые друзья, переглянулись. Между ними образовался безмолвный разговор.       Не свойственными для Силко эмоциями, его лицо ясно помрачнело, когда понял каковы приоритеты у розоволосой будущего. И эти приоритеты отнюдь не в пользу Паудер или Джинкс. Ему совсем не понравилось что это означало.       — Вай... — подал голос Вандер, но больше слов не нашел.       Люди Верхнего города тоже не остались равнодушными, особенно Кейтлин Кирамман. Ей казалось, что для Вайолет нет никого дороже Паудер. Она же вышла из тюрьмы и начала поиски ради своей сестры, не заботясь о своей безопасности.       В ее груди возникло некое неприятное ощущение, будто темный осадок. Кейтлин задумалась. Не могло ли всему причиной стать она сама? Несмотря на всю неловкость, дочь советницы видела, что их старшим версиям нравятся друг друга.       Кейтлин не хотела того, чтобы в разрушении связи между сестрами была виновна она.       Мэл покачала головой. Вайолет была влюблена и одновременно жаждала мести, что позволила эмоциям победить разум. Если помнить, что розоволосая угодила в тюрьму в раннем подростковом возрасте и провела там семь лет, то ее неспособность совладать с эмоциями выглядела неудивительной. А вот внезапная привязанность к представителю противоположной стороны, на которую всегда смотрела с враждебностью, выглядела необычно.       Для трио ученых стала неожиданной резкая перемена отношения Вайолет к своей сестре. Самый старший из них, йордл, сочувственно взглянул на потерянных сестер.       Только Грейсон мысленно похвалила признание розоволосой и начала пересматривать свое мнение об ошибочных решениях Кейтлин. Если Вайолет решит присоединиться к рядам миротворцев, то от нее будет очень много пользы для ликвидации угроз со стороны Нижнего города.       Грейсон сделала себе пометку понаблюдать за Вай. Она являлась очень способным бойцом с хорошими моральными принципами, но дисциплина... с дисциплиной у нее были проблемы. Несмотря на недостатки, если наберется достаточно аргументов, что розоволосая хотя бы в глубине души желает присоединиться к миротворцам, то она запишет ее в потенциальные кандидаты. А дисциплину всегда можно взрастить.       А Вай как никогда хотелось провалиться под землю. Больше всего ее пугало то, как на слова ее старшей «Я» отреагирует Паудер.       — Что она несет... — слабо проговорила она, — я... я никогда бы так не поступила...       Заметив как Паудер смотрит на нее пронзительными глазами, розоволосая расстроилась еще сильнее, когда поняла что не может дать никакого ответа. Ей самой невдомек, почему она рассказала всем, кому принадлежали те бомбы.       — Как неожиданно, — ровным тоном прокомментировал Силко. — Я ожидал, что они тщательнее подготовятся, как и рекомендовала советница Кирамман.       Кейтлин и Вай как один почувствовали стыд за самих себя.       — Силко, не сейчас, — рыкнул на него Вандер, на что его бывший друг безразлично пожал плечами.       Вандеру хотелось присоединиться к Вай, но он счел лучшим решением дождаться окончания показа. Мир в самом деле опасен и нет никакого более лучшего способа, как переживание проблем на личном опыте. Каждый пережитый момент делал человека сильнее и лучше.       — И самоцвет сейчас у нее?       Младшая Кирамман согласно кивнула.       — Придется забрать его силой, — Талис сделал вывод и быстро встал со стола.       — И начать войну? — вопросом возразила Мэл.       Глаза младшей Кирамман забегали по сторонам.       — Там живут хорошие люди! — вмешалась она.       — И плохие тоже, — добавил один из советников.       Хеймердингер вздохнул. То, что в народе есть плохие люди – не означает, что весь народ такой же. К сожалению, некоторые его коллеги были склоны забывать о такой истине, зацикливаясь только на плохом.       — Предположим, мы решим напасть, — начала строить картину советница Медарда. — У них есть мерцание.       — А у нас – хекстек, — он отвернулся от окна.       — Э-э-э, — неловко протянул Экко. — Но у Джинкс тоже есть хекстек.       — Ее зовут Паудер! — одернула его Вай.       В этот момент вмешалась голубоволосая.       — Пусть называет, — ее спокойный голос ввел в замешательство старшую сестру. — Так удобнее разделять нас и понятнее.       — Но...       — Вай, — Паудер не дала ей сказать. — Все в порядке.       Ее лицо в этот момент отнюдь не казалось теплым, как каждый раз когда она смотрела на старшую сестру. Обида еще не забылась.       Розоволосая поджала губы, про себя негодуя, и в конце концов кивнула.       Советники молчали, в какой-то степени удивленные агрессивным выпадом со стороны Джейса Талиса.       — Это верно, — кивнул Виктор. — Только надо учесть, что для понимания как использовать хекстек на практике, у нас по всей видимости заняли годы. Маловероятно, что мы могли предположить, что кто-то... — его глаза на мгновение направились на Паудер, — не имеющий образования Академии, переплюнет нас и откроет секрет за несколько дней.       Джейс поморщился от слов Виктора, но что он мог сказать? Им прямо продемонстрировали успехи сумасшедшей, но гениальной девушки. Если бы не ее безумие в качестве Джинкс, то он просто бы мечтал чтобы она работала с ними в Академии прямо с настоящего момента.       — Да что с тобой? — Кейтлин не могла поверить в то, что говорил ее друг.       Джейс перестал сдерживаться.       — Мы неделями ведем пустые разговоры, — он вернулся к своему месту и оперся об высокую спинку стула. — А мост все еще отмывают от крови.       — А сколько вы отмывали мост от крови моей мамы и папы? — словно гром на ясном небе прозвучал голос Паудер.       После всего увиденного, Паудер больше не в силах сдерживаться. Она устала терпеть это лицемерие.       — Паудер! — воскликнула старшая сестра, ужаснувшись ее словам.       Однако, голубоволосая не отступила, а совсем напротив, ответила упрямым взглядом.       — Это правда!       Сказанное младшей девочкой для каждого был все равно, что колом в живот.       Советники и ученые попросту не могли дать никакой ответ, который мог бы прозвучать хотя бы более-менее внятно. Кейтлин сглотнула и повернулась к своей матери, к ее тихому разочарованию, она так и не услышала никакого ответа.       Вандер прикрыл лицо ладонью и поддавил стон. По его мнению сейчас совсем не время для критики или возмущении в адрес людей Пилтовера. Но что он сейчас мог сделать?       Отругать Паудер? – неправильно. Поддержать? – рискует ухудшением отношении с теми, кто мог бы изменить их жизни к лучшему.       Силко же, напротив, уставился на Паудер расчетливыми глазами и возможно, с незримым одобрением и уважением.       Трое мальчиков постоянно мотали головами, то на Паудер, то на советников и Джейса Талиса. Но как оказалось, Паудер еще не закончила.       — Чье из вас было решение убить наших людей на мосту? — спросила она. — Мои мама и папа не собирались воевать, они были безоружными, а ваши силовики все равно расстреляли всех.       Все старшие замерли, с трудом осознавая, что только что сказала голубоволосая.       Младшую девочку уже давно мучали эти вопросы, на который никто так и не смог дать внятного ответа. Сдерживаться от того, чтобы не спросить у советников Пилтовера она больше не могла, да и не хотела.       Вандер и Силко помнили эту ужасную ночь. Они действительно не собирались устраивать вооруженное восстание или сражаться с силовиками. Их выступления планировались только как публичные протесты в адрес совета и призывы, чтобы к ним начали относиться справедливо.       Никто не мог предугадать, что бравые миротворцы так просто начнут одностороннюю резню против безоружных.       Паудер повернулась к шерифу Грейсон.       — Это вы отдали приказ? — ее кажущее невинное личико обернулось в решительную маску, в какой-то степени поразительно схожую на тихий гнев Джинкс. — Или кто-то другой вам приказал?       Вай металась между тем, чтобы позволить сестренке высказать все пилти и тем, чтобы остановить Паудер.       — На миротворцев нападали с оружием, это была вынужденная мера, — возразила Грейсон.       — Врешь! — выплюнула она. — Я сама видела, что у них ничего не было, и вы тоже! Помните начало? Как там один из ваших силовиков убил лежащего.       — Ты еще слишком юна, чтобы знать.       Все дети ощетинились и возмутились. Разве они не пережили достаточно, чтобы знать все?       Силко хотел поддержать девочку и задать им тот же вопрос, но похоже, Паудер на удивление хорошо справлялась. Даже сам Майло был впечатлен ею и сомневался, что осмелился бы сделать то, что сейчас делала она.       Казалось, что Паудер все эти годы подавляла и сдерживала себя и только сейчас она открыла этот шлюз.       — Вы не ответили на вопрос! — крикнула она. — Скажи мне! Почему вы стреляли?       Никто ей не мог ответить.       Виктор и Джейс словно инстинктивно старались отдалиться от тех, кого отчитывала Паудер.       — Что ж, она действительно Джинкс, только маленькая, — почти беззвучно пробормотал Джейс. — Стану чаще напоминать себе об этом...       Никто кроме Виктора его не услышал, но этого и не требовалось. По редчайшему совпадению, в ту же самую секунду, их мысли о сходстве, или точнее о единстве Джинкс и Паудер как одного и того же человека, совпали. Впрочем, то же самое с Вандером и притихшего за последнее время Бензо.       Гнетущая тишина тянулась медленно, как движение слизней.       И только потом они заметили паузу на экране. Все, как один, повернулись к магу.       — Продолжаем? — совершенно равнодушно спросил маг.       За исключением сверлящей глазами Паудер советников и шерифа, все могли только кивнуть и время пошло.       — Когда же мы дадим им отпор? — возмущение Талиса было глубоким.       — Джейс, ты не видел войны, — советница Мэл Медарда все еще хранила сдержанность. — А я видела. Война – крайняя мера. Найдем дипломатическое решение.       И это было правдой. Им всем уже продемонстрировали моменты, наводящие на множество мыслей, что довелось видеть Мэл в своем детстве.       Однако, никто не знал какое решение лучшее. Все были знакомы с Джинкс и насколько она опасна, и у нее хекстек. Нет никаких гарантии, что война пройдет в пользу Пилтовера, как и нет гарантии, что Джинкс не создаст оружие на хекстеке, и не пустит его в ход.       Джейс перевел голову на Сало, но тот лишь пожал плечами.       — Она права.       — Это чудо, — пробормотала Мэл и встретив вопрошающие взгляды, пояснила: — он очень часто поддерживал все противоположное моему голосу. Не могу сказать, из принципа ли он это делал.       Хоксел не выглядел возражающим, даже Шула и Кассандра, но двое предпочли избежать его взгляда. Джейс Талис раздраженно закатил глаза.       Впрочем, советники сами заметили разницу. В любое другое время они бы не сомневались перед мыслью послать вооруженный отряд миротворцев в Нижний город, но сейчас понятно, почему это не сработает. За несколько дней погибло уже больше дюжины миротворцев, и что пугающе, все от руки одного человека – Джинкс.       Виктор нахмурился. Отношение советников изменилось только после того, как исчезло это что чувство собственной неприкосновенности и непобедимости.       — Что? — Вай выглядела шокированной. — Хотите с ним договориться?       Вся, без исключения, сторона Нижнего города не могла поверить в то, что говорила Вай. Призывы пойти против собственного народа? Пусть цель была очевидна – Силко, но призывать к этому миротворцев, которые могли пойти войной против всего Подгорода?       Ее можно было понять, ведь им самим идея договориться с Силко вызывала отвращение. Однако, необходимо обращать внимание на все детали, а не смотреть через замочную скважину.       — Вандер, — Силко по-прежнему выглядел спокойным, — я просто должен тебе сказать, что из двух девочек одна может стать большой проблемой, и это не Паудер.       И что, спрашивается, ответить на это? Кто что бы не желал сказать, им пришлось обойтись молчанием.       — Только так можно избежать еще большего кровопролития, — возразила мать Кейтлин.       Вай схватилась за голову.       — Это безумие, — ее жесты и голос стали более размашистыми и громкими. — Вы ничему не научились? Вам нечего с ним обсуждать!       Слова старшей версии розоволосой только поддерживали внимание к зрителю-Вай, к большему разочарованию для последней.       Розоволосая вышла в центр круглого стола.       — Он ненавидит вас и все ваши ценности, — кричала она, обведя глазами на каждого советника. — Он никогда не отступит.       — Хм, — задумчиво хмыкнул шрамоглазый. — Ты понимаешь, что призываешь Пилтовер не просто попытаться схватить меня, но и устроить войну с нашим народом? И после того, как ты призналась кому принадлежала та бомба, Пилтовер непременно начнет охоту на нее, на твою собственную сестру.       — Нет...       — Не думаешь же ты, что Пилтовер решит простить Джинкс за все содеянное? Она – гениальный изобретатель с хекстеком и, не побоюсь сказать этого, представляет экзистенциальную угрозу для Пилтовера – ее никогда не оставят в покое.       Вай сникла.       Вандер испустил разочарованный вздох и сжал переносицу. Все усилия оградить детей от политики и какого-либо взаимодействия с людьми Пилтовера потерпели крах. Паудер следует по пути Силко, но в довесок еще и машина для убийств. Вайолет вовсе присоединилась к миротворцам, совсем не официально, но ее действия практически повторяли то, что обычно делали силовики.       Паудер с удивлением слушала все, что говорил Силко. Признание, что она – единственная, кто стоит на пути между Пилтовером и Нижним городом, ошеломляло и воодушевляло. А то, что она еще и гениальный изобретатель...       Единственное, что омрачало и причиняло боль – предательство Вай и постоянно нарушаемые обещания.       — Вот черт, — буркнул под нос Майло. — Теперь ее голова станет больше.       Паудер резко повернулась к нему и бросила совсем недобрый взгляд, от которого Майло поежился.       — Заткнись! — прикрикнула на него голубоволосая.       Мэл не позволяла эмоциям выходить наружу, но в ее сознании уже имелись противоречия. Сало не выдержал вольного и грубого обращения от девушки из Нижнего города и выглядел возмущенным.       — Миротворцы, проводите их на выход, — потребовал он, вставая на ноги.       Джейсу казалось, что будь среди них Хеймердингер, то вопросы бы решились наилучшим образом. Несмотря на недостатки, самый старший советник имел огромный опыт и при необходимости вполне мог бы решить насущные проблемы.       Мальчики, за исключением Экко, хмыкнули. Ответы со стороны советников для них не стали неожиданностью, скорее им было больше удивительно, что пилти не сразу прогнали Вай. 'Доброжелательного' отношения со стороны силовиков они вдоволь навидались.       — Не надо, — оборвала его Вай и зашагала к выходу. — Вашу пафосную дверь я и сама найду.       Мэл и Кейтлин провожали взглядом уходящую девушку. Глаза матери и дочери встретились и Кассандра сделала кивок. Кейтлин, получив от матери одобрение побежала за Вай.       Силко молчал, хотя ему хотелось указать на неподготовленность девушек и уколоть вопросом, на что они потратили все время. Сомнительно, что это пошло бы на пользу к возможным будущим переговорам о независимости Зауна.       На улице шел сильный дождь, но розоволосую это не остановило. Она вышла на улицу, не утруждаясь как-либо укрыться.       — Вай! Подожди! — окликнула ее Кейтлин, спускаясь по ступенькам, но Вай не останавливалась. — Стой! Куда ты?       Кассандра вздохнула и как можно незаметнее взглянула на свою дочь. Понять о чем сейчас думала Кейтлин казалось непосильным, судя по ее отсутствующему виду.       В то же время Джейс переосмысливал несколько вещей, что знал о Кейт. И сейчас многое обретало смысл, как и причины того, почему у нее мало друзей. В Пилтовере не особо жаловали подобных, но и против ничего не имели.       Младшая Кирамман все время наблюдала за Вай и не знала, что об этом думать. Ей не понравилось как старшая-она просит Вайолет остаться. Для ее гордости это был удар.       Вай очень смутила сцена, а она даже не знала, что такое с ней вообще могло быть. К ее немому ужасу, каждый раз, когда она украдкой поглядывала на Кейтлин, она всегда чувствовала тепло и желание стать ближе.       Могло показаться, что у нее нет причин для страха, но Вай видела к чему все ведет. Каждый раз она вставала на сторону Кейтлин и против своей сестры. Поначалу она думала, что делала все правильно, но комментарии от других помогли ей понять что не так. Вай очень боялась что снова начнет повторять все ошибки и Паудер в конечном итоге превратится в Джинкс.       Остальным было некомфортно наблюдать за личным моментом.       Паудер выглядела разочарованной тем, что происходит, но что она вообще могла сделать? Ей хотелось злиться, но в тот же момент она старалась выжать из показываемого будущего максимум, чтобы понять как можно больше, даже если это больно.       Выводы у голубоволосой сейчас звучали неутешительно. Все сводилось к тому же, что Вай не сможет сдержать свое слово и рано или поздно уйдет. Возможно, это к лучшему.       — Не знаю, — Вай не останавливалась. — Туда, откуда пришла? Все здесь только этого и ждут.       И тут голубоволосая столкнулась с противоречивыми чувствами. Одна сторона одобряла и поддерживала происходящее, желала, чтобы Вайолет наконец ушла из Пилтовера, вернулась в Нижний город и нашла ее-Джинкс. Другая сторона испытывала вину за такие мысли и желала, чтобы ее сестра была счастлива. Быть подальше от нее, от Джинкс, для нее безопаснее.       — Я могу все исправить, — голос Кейтлин прозвучал чуть не отчаянно.       Кассандра Кирамман могла видеть привязанность ее дочери к розоволосой и не могла хотя бы немного не посочувствовать Кейтлин. Они были слишком разными, но при других обстоятельствах и в другой жизни, она бы одобрила такие отношения.       Джейс все время старался не смотреть на экран, но все же периодически поглядывал. Ему было крайне неловко наблюдать за эмоциональными терзаниями подруги.       — Не можешь! — рявкнула Вай, резко поворачиваясь к синеволосой. — Вот она, наша жизнь. Так было всегда. Глупо было думать, что она может измениться.       Паудер тут просто не могла молчать.       — Вай, ты же знаешь пилти, — твердо заговорила голубоволосая. — Почему ты вообще могла подумать, что они помогут тебе?       — Они могли бы поймать Силко, — отчаянно выпалила старшая сестра, косясь на мужчину с изуродованным лицом. — Он контролировал тебя, а я хотела тебя вернуть!       — Силко не контролировал меня, — Паудер на миг потупила взгляд. — Она... ну, то есть я, все сама делала.       — Он бы тебя не отпустил.       — А пилти отпустили бы Джинкс, то есть меня? — спросила она. — Ты же сама мне говорила, что пилти нельзя доверять, и что они всегда обманывают и наживаются на нас!       — Мы никогда такого бы не сделали, — скорее инстинктивно заступилась за своих Кейтлин.       Шрамоглазый только рад использовать редкую возможность, но он должен быть ненавязчивым.       — Я не соглашусь, — возразил он, косвенно заступаясь за Паудер. — Я не понаслышке знаю сколько раз люди Пилтовера заключали взаимовыгодную сделку, но в конечном итоге отказывались выполнять свою часть. Силовикам вовсе достаточно одного слова, чтобы отмахнуться от любых доказательств народа Подгорода.       Видя сомнение и противоречия в ее глазах, а шериф Грейсон и Кассандра Кирамман хранили молчание, а не лицемерили, Силко добавил:       — Вы всегда можете спросить у других, например, у Вандера.       Тот явно не обрадовался и попытался проигнорировать все.       Девочка повернулась к указанному человеку, который не желал отвечать или что-либо подтверждать, но ей все равно хватило, чтобы понять. Человек со шрамом не лгал.       — Наверняка можно придумать что-то еще, — Кирамман не сдавалась. — Найти другой способ. Составим новый план. Мы должны попытаться.       Вай нахмурилась, предчувствуя какой последует ответ. За все время просмотра, розоволосая успела не единожды впечатлиться тому, какая упрямая Кейтлин. Жаль только, что она из пилти, да и дочь советницы в придачу.       Ей хотелось побольше узнать ее, ведь с ней казалось интересно, а не скучно. Может быть Вандер сможет добиться от пилти мира и они смогут свободно заходить в Верхний город и наоборот.       — Мы пытались. Ясно? — Вайолет отвела взгляд в сторону. — Но все без толку. Верх и низ. Масло и вода. И третьего не дано.       Виктора и Хеймердингера немного задели эти слова в ином контексте.       Виктор был выходцем из Нижнего города и это прозвучало для него так, будто он действительно бросил Подгород и начал работать исключительно на Пилтовер и приносить блага тоже исключительно Верхнему городу. Он и не заметил, как вместо попыток создать что-то полезное для бедного народа, начал тратить все больше и больше времени, чтобы сделать то, что пошло бы на пользу богатому народу. И когда он последний раз заходил в Нижний город? – очень давно.       Хеймердингер имел немного схожее мнение с Виктором, он же принял его в Академию, невзирая на то, что тот не жил в Верхнем городе. Йордл увидел в нем потенциал и этого было более чем достаточно, однако он почему-то совсем не задумывался о том, что Виктор имел желание помочь Нижнему городу и постоянно давал поручения, которые приносили пользу исключительно Пилтоверу. Как он мог быть таким слепым?       — А как же мы?       Кейтлин поморщилась. Это было очень лично, чтобы так вываливать наружу публике.       Несмотря на непростой момент, Клаггор и Майло ухмыльнулись и начали тихо перешептываться друг с другом. Их немного позабавило, что совсем разные, все равно что противоположности, близки друг к другу. Всему хорошему рано или поздно приходит конец – вскоре их улыбки исчезли.       Тихая пауза тянулась, пока Вай не повторила слова:       — Масло и вода, — розоволосая отвернулась. — Не судьба.       — Не говори так, — взмолилась Кейтлин.       Все хранили тишину, только Вандер покачал головой. Будь мирное время, он порадовался бы за Вайолет, но в такое противоречивое время, он и не знал как воспринимать. Верхний и Нижний города сейчас имели ужасные отношения и шли по краю лезвия. И он не мог избавиться от разочарования и опасения, что Вай могла отдалиться от своих корней.       Вайолет и Кейтлин как один чувствовали неловкость, особенно когда все происходило на глазах всех. Как же странно это осознавать, что в возможном будущем они станут близкими, а потом расстанутся...       Дочь советницы погрузилась в себя, размышляя обо всем, что увидела и узнала за последнее время. Вай ей показалась неплохой, и безусловно интереснее чем другие ее знакомые. В отличие от других, она была прямолинейной, что являлось самым большим плюсом по сравнению с другими.       Ей хотелось подружиться с ней, но раз за разом появляются новые препятствия. Паудер – больше всего, ведь могла подумать, что она пытается утащить Вай на сторону Пилтовера и заставить бросить младшую сестру. Что хуже всего, в каком-то смысле это было правдой.       — Послушай совет, кексик, — Вайолет все еще стояла спиной к ней. — Вернись в свой большой красивый дом и просто... забудь меня. Ладно?       Сказав завершающие слова, Вай накинула капюшон и побрела дальше, оставляя Кейтлин под дождем одну.       Как же всем хотелось поскорее пропустить этот момент и приступить к обзору других, менее личных и интимных сцен.