24. Цена спасения

❇❇❇

      Утром все вновь собрались в зале и заметили, что на тех же столах, за которыми накануне ужинали, теперь были расставлены легкие закуски. Однако зрители и сами не верили, что смогут попробовать хоть кусочек — еда казалась безвкусной и ненужной. В воздухе витало напряжение: слишком много тревоги перед тем, что им предстояло увидеть в ближайшие минуты.       Когда Клаггор и Майло вовсю навалились на еду, пожирая, будто в любой момент ее могли отобрать, Паудер, как и Вай с Экко, так и не смогли взять ни один кусочек, обойдясь лишь своими любимыми напитками.       В воздухе все время витало два вопроса: Что происходит с Виктором? Что с Джинкс и Экко?       Все тут изменилось со вчерашнего дня: Бензо теперь не выглядел разозленным, а… сожалеющим?       Каждый замер, когда заметил, как Бензо шел к Силко. Последний бросил на крупного мужчину равнодушно-настороженный взгляд, если такое вообще возможно.       — Слушай Силко, — напряженно сказал Бензо, стараясь не обращать внимания на остальных. — Мы не друзья и никогда ими не будем, но… я не должен был желать тебе тюрьмы в Стиллуотере. — Он вздохнул. — Кое-что напомнило мне, что мы не сдаем своих, и я… в порыве своих чувств забыл об этом.       Силко хранил молчание до конца, размышляя над каждым словом и обдумывая, что ему сказать.       — Извинения приняты, — ответил Силко.       Бензо замер, но вскоре кивнул.       Сестры и трое мальчиков удивленно смотрели на шрамоглазого и Бензо, с трудом переваривая такой внезапный поворот. Еще вчера опекун Экко публично проявлял вражду с Силко, но сейчас происходило совсем противоположное. Между тем, фраза «мы не сдаем своих», запала глубоко в их душу, хотя они слышали это довольно часто.       В голову Вайолет неожиданно пришло осознание или прозрение, она могла сколько-угодно ненавидеть этого мерзавца, но никогда не должна делать это с помощью пилти. Ей вспомнились худшие моменты, как ее старшая версия присоединилась к Кейтлин, и отказалась от сестры, когда могла сделать совершенно противоположное, возможно без худших последствии.       Силко все это время продолжал думать над словами Бензо и никак не мог решить. Сам ли Бензо пришел к этому или его на это подговорил Вандер? От ответа зависело очень многое, особенно его собственная судьба.       Он моргнул. Что бы об нем ни думали, лучше всего быть на хорошем счету.       — Не обращай внимания, — спустя долгую паузу, Силко кивнул. — Учитывая все, тебя можно понять.       Шериф Пилтовера, Кассандра Кирамман и Джейс Талис помрачнели. Несмотря на желание, они ничего не могли сказать, не против объединившихся людей Подгорода. Им придется довольствоваться тем, что Нижний город сам разберется с шрамоглазым соответствующе.       Сторона людей Пилтовера казалась более спокойной и мирной. Младшая Кирамман вновь подумала начать разговор с сестрами, только мысли у нее, назло ей, оказались пустыми. Она не могла просто подойти к ним и ждать что будет дальше.       Мэл Медарда бросала расчетливые взгляды на всех зрителей, анализируя перемены и к чему все идет. Как по совпадению, Силко сейчас делал ровно то же самое.       — Итак, вы все готовы? — тихий, но слышный голос мага распространился по залу.       Пока все давали согласие и занимали свои места, Силко в полном молчании садился на некотором расстоянии от остальных.       Вай снова села рядом с Паудер, но в этот раз к ним присоединился Экко. Как лучший друг Паудер, он больше не мог держаться на расстоянии от нее, несмотря ни на что!       Наконец, экран вспыхнул, побуждая каждого к жажде поскорее узнать что происходило с их людьми.       Огромный зал из светлого камня и зеленными знаменами, свисающих с потолка и на стенах. Здесь все кричало о последствии битвы: украшенные резьбой в виде деревьев колонны выглядели разбитыми и треснувшими, следы крови на полу, а в центре разбитый трон, перед которым стояла юная девушка.       Мэл Медарда сразу узнала себя и место. Это время для нее являлось одним из самых неприятных и временами пробуждали ото сна, как кошмары.       Остальные зрители нахмурились, озадаченные новой обстановкой, но выжидательно хранили молчание.       Темнокожая девушка неотрывно глядела на трон, на ее лице не выражало ничего.       И только сейчас они узнали в ней юную Мэл Медарду, это лицо и глаза — их не спутать.       Любопытство у людей Верхнего города и старших представителей Нижнего возросло. Им предстояло увидеть прошлое одной из советников Пилтовера.       Дети, в свою очередь, не обрадовались, оскорбленные тем, что так тянут с ответами, что случилось с Джинкс и Экко.       Лишь Паудер среди них выпрямилась в своем кресле, ведь она вроде как собиралась попасть в Академию с помощью Медарды. Узнать побольше о ней — необходимость.       Каменный трон выглядел разбитым, с пятном крови на спинке, что могло означать одно: гибель некого короля или кого-то высокопоставленного.       Медарда медленно обвела взглядом все окружение королевского места, пока не услышала легкий звук за спиной и повернулась.       В исполинском проеме, на котором удержалась лишь одна сторона и без того разбитой двери, стояла старшая женщина. Ее одеяние казалось гораздо теплее, чем у юной.       — Кто это? — первым спросил Джейс.       — Моя мать, — на удивление холодным тоном ответила она. — Амбесса Медарда, одна из генералов Ноксуса.       Талис озадачился ее похолодевшему тону, для других это тоже показалось странным. Несмотря на любопытство, они не решались расспрашивать, пока что.       Хеймердингер уловил в голосе советницы при упоминании титула своей матери еще что-то, то, как зачастую говорили те, которые либо стыдились, либо презирали.       — Когда мне было десять, — начала она, — твой дед привел меня на место недавней битвы при Хильденарде.       Старшая начала заходить в зал, не останавливая свою речь.       — Обещал дать золото за каждый меч, который я заберу у погибших, — молодая девушка внимала каждому ее слову, не перебивая и не реагируя с эмоциями. — Сказал, что нам нужна сталь. Но я знала, что это ложь. Он хотел показать мне смерть.       Кассандра Кирамман вслушивалась в каждое слово матери ее коллеги-советницы. Знание прошлого могло очень многое рассказать о ее характере и амбициях, особенно полезно на фоне того, что Медарда собиралась взять под крыло такую рискованную личность, как Паудер.       Мэл слегка нахмурилась.       — Кено говорит, что война — результат неразумного правления.       Услыхав ответ Мэл, Вандер почувствовал, что вовсю соглашается с ней. Война для него — самая крайняя мера.       Силко прищурился, думая несколько иначе. Он увидел в ней возможность для переговоров, ведь перед ней возникнет выбор между войной и предоставлением независимости Зауну, а с таким мышлением, советница Медарда могла рассматривать выбор всерьез, а не проигнорировать как это сделают другие советники.       Однако ему необходимо подождать и узнать, не переменила ли она свое мышление с возрастом.       — У твоего брата язык хорошо подвешен, — Амбесса стояла в тени, не позволяющей увидеть ее черты лица. — Думает, он хитрый лис в волчьей стае.       Наличие у Мэл брата стало новостью для коллег-советников, ученых и шерифа.       — Но запомни мои слова: чтобы выжить в этом мире, надо уметь быть и лисой, и волком.       — Что это значит? — озадаченно спросила Паудер.       Первым ответила Мэл.       — Лиса означает человека, действующего хитростью, с долгосрочными планами и терпением, — женщина коротко кивнула ей. — Волк же беспощадно проявляет силу и зачастую сражается лицом к лицу.       Медарда снова взглянула на трон.       — Мы покроем стены золотом, купим хрустальные люстры, — девушка начала описывать перспективы будущего. — Советники будут входить здесь, но у регентши будет собственный потайной вход. У нее должно быть доброе и пухлое лицо.       Она прикоснулась к светлому камню.       — Она должна быть умна, чтобы нравиться подданым, и поступать как выгодно нам. Хеймердингер незаметно качнул головой, не согласный с ее словами. Это никак не означало благо для народа, совсем напротив, для власть имущих… чего он и допустил в своем городе. Сожаления от собственных ошибок возвратились в его сердце.       — Возможно, подойдет моя дочь, — к легкому удивлению Мэл пришел ответ.       Дочь и мать Кирамман расширили глаза, удивленные неожиданным ответом. Их знакомая могла быть правительницей, если не была!       — Ты отдашь мне трон?       — Я отдам тебе весь мир, дитя мое, — ответила ее мать, — если докажешь, что справишься с ним.       Раздались шаги и в проеме появилось двое воинов с алебардами, держащих по обе стороны женскую фигуру.       Мэл переменилась в лице и вновь стала собранной и нейтральной, она держала самого себя за опущенные руки.       Перед ней стояла опечаленная девушка с некими атрибутами на лице, являющейся частью их культуры.       — Как нам с ней поступить?       Повисла напряженная пауза.       — Кто это? — одновременно спросили Экко и Кейтлин, они переглянулись друг с другом, удивленные.       — Последняя наследница королевства, ныне новой колонии Ноксуса, — ответила Медарда. — И та, кто в будущем могла бы претендовать на трон.       Все размышляли над ее ответом, пока Клаггор не осознал кое-что:       — Могла?       Вместо ответа Мэл отвернулась и поджала губы.       Лишь Грейсон и Силко узнали ее реакцию и эмоционально подготовились к грядущему.       Мэл с тяжелым взглядом смотрела на пленницу, которая спустя время подняла голову и посмотрела в ответ, ее глаза дрожали.       — Она не доставит нам хлопот, — ответила Мэл. — Конфискуем ее имущество и отправим в далекие колонии.       Воинственного вида женщина, облаченные в черно-красных одеждах ровным шагом направилась к солдатам.       — Она символ старого режима, — ее руки схватили за лицо пленницы. — Казним ее сейчас — и больше никто не погибнет. — И отпустив девушку, она нравоучающее подняла палец. — Оставим в живых — и придется убить тысячи.       Силко мысленно кивнул, но он не был глуп, чтобы публично демонстрировать согласие — его могли неправильно понять. Пожертвовать парой-тройкой человек или погубить тысячи? С его точки зрения выбор очевиден.       — Мы можем показать людям свое милосердие, — Медарда, в свою очередь, настаивала на своем, не уводя все в спор.       Ее фраза приятно удивила большинство. Вандер больше не мог не видеть или игнорировать мысль, что Медарда могла оказаться наилучшим человеком для решения всех проблем между городами. А помимо прочего, он, как и Бензо, почувствовал некоторое успокоение, что если Паудер все же выберет этот путь, то по крайней мере будет в безопасности.       Йордл пытался осмыслить и сформулировать связь с тем, что говорила юная Медарда ранее с тем, что говорит сейчас. Что-то не вязалось, казалось, что ее заявления противоречили друг другу.       Не значило ли это, что Мэл действительно остерегалась собственной матери и избегала любых рисков положить начало спорам?       Напряжение в груди розоволосой немного спало. За все время она ни разу не забывала слова, что Паудер может уйти к пилти, к ученым, к этой советнице. Но несмотря на все, она никогда не захочет, чтобы ее сестра ушла, и сделает все возможное, чтобы оставить ее рядом!       Когда начало казаться, что Амбесса Медарда все же прислушалась к ее словам, как вдруг раздался звук стали, рассекающей воздух. Действие было настолько быстрым, что можно было подумать — все показалось.       Виктор задохнулся, а Джейс ахнул. Вандер с Бензо коротко переглянулись, поняв, что произошло.       Глаза девушки слегка расширились и словно замерли, черты лица расслабились. Наблюдая со спины, ее голова скатилась с плеч. Беспощадная казнь.       По залу вновь прокатились вздохи ужаса, а Кейтлин прикрыла рот рукой, так и не заметив как ее мать схватила за плечи.       Мальчики замерли с широко распахнутыми глазами. К облегчению для их опекунов, казнь не показали слишком детально, в чем они могли посочувствовать Мэл, ведь ей довелось в юном возрасте увидеть такое собственными глазами с более показательной точки зрения.       Шериф Пилтовера и шрамоглазый практически не отреагировали на внезапный выпад воинственной женщины из Ноксуса. Убийство потенциально опасного врага, из-за которого могло погибнуть множество людей для них было понятным.       В настоящий момент Грейсон проводила ассоциацию между казненной наследницей и Паудер, которая могла стать в будущем Джинкс. То, что за опасную девочку могла заступиться советница — большая проблема.       Силко, в свою очередь, размышлял о том, что сделал его будущее «Я» с Вандером и детишками, попавшими в ловушку. Его действия, или попытки сделать это, в некотором смысле были похожими на действия матери советницы.       С громоздкого меча стеклось несколько кровавых каплей, оставив его на удивление чистым и незапятнанным.       — Ужасно… ужасно, — все время бормоча, повторял йордл, но никак не впадал в первобытный ужас или панику — слишком большой опыт жизни.       — Волк не знает милосердия, — слова убийцы звучали бескомпромиссно.       Несмотря на сдержанность, лицо молодой Мэл Медарды выглядело шокированным и испуганным, будто не могла поверить в то, что произошло. Ее дыхание стало участилось и стало заметным.       Мэл вернула глаза к экрану и поморщилась от следующей сцены.       На полу, в кровавой луже лежал амулет, украшенный драгоценными камнями.       Картина резко переменилась и на фоне темной картины, наполненной красной краской, с кровати резко вскочила Мэл. Все было одновременно и сном, и воспоминанием.       Ее голова повернулась к все еще спящему непробудным сном Джейсу.       Напоминание о том, что они проводят ночи в одной постели вогнало Джейса в краску. К счастью для него, никто не стал указывать на это.       Его глаза направились на Медарду, чьи изящные одеяния подчеркивали красивые и притягательные формы. Невольно он мысленно признался, что хочет большего…       Также быстро, сцена переменилась.       Вайолет протащила на своем плече раненную Кейтлин в темный переулок и осторожно опустила на землю у стены и положив рядом контейнер Экко.       Весь зал погрузился в тишину, за исключением звуков, исходящих из экрана. Напряжение начинало достигать апогея.       — Продержишься? — спросила она, похлопав за колено здоровой ноги. — Я сейчас вернусь.       — Ладно, — кивнула Кейтлин, сопроводив глазами, как Вай выбегает обратно на улицу.       На мосту, со всеми последствиями взрыва, в полусидящем состоянии лежал покойный Маркус. Безжизненные глаза смотрели в никуда.       Грейсон мрачно уставилась на картину, однако в ней было одновременно и недовольство, и облегчение. Маркус день за днем позорил имя миротворцев, так что она могла приветствовать окончание пагубного влияния одного из самых паршивых шерифов Пилтовера в истории.       — Хватит его показывать! — брякнул Майло, с силой сжимая кулаки.       Они просто обязаны увидеть Джинкс и Экко! И лучше всего каким-то чудом живыми!       Перед телом убитого шерифа встал Силко, за его спинами крупные амбалы в качестве телохранителей. Глава Нижнего города выглядел почти что испуганно.       Повернувшись к остальному мосту, усеянному множеством бездыханных тел миротворцев, он увидел неподвижно лежащую голубоволосую. Его глаза расшились.       — Джинкс! — воскликнул он и бросился к ней, тяжело дыша.       Майло, Клаггор и Экко затаили дыхание.       Перед глазами Вандера словно всплыла картина из прошлого. Ужас коснулся его, когда он осознал, что именно в таком же месте он увидел Фелицию. Это не могло случиться именно так, не снова!       — Нет-нет! — бормотала Вай, с отчаянной надеждой смотря на экран, — хоть была жива!       Лишь присутствие сестры рядом удерживало Вай от срыва — почти то же самое можно было сказать и о Паудер.       Сны и далекие воспоминания, словно кошмары, снова всплыли перед глазами младшей. Она широко распахнула глаза, не в силах пошевелиться. Ей показалось, что она умрет там же, где погибла мама, — вопреки всему, что ей было известно, что Джинкс выживет.       Силко и сам почувствовал болезненный укол, он отчетливо помнил ту одностороннюю резню, с которой все пошло наперекосяк. Но также он заметил, что здесь произошло почти противоположное: вместо кучи тел людей Подгорода, на мосту валялись тела силовиков Пилтовера, словно Джинкс вернула им должок.       Глава Подгорода был чуть не в панике, он присел рядом с девушкой и осторожно обхватил ее голову рукой. Его дыхание стало прерывистым и тяжелым. Все его тело кричало о страхе за Джинкс.       Наблюдать за картиной для всех было невероятно тяжело и мучительно, все еще оставляя их в неведении жива ли она или мертва.       Силко все время неотрывно смотрел на себя, пытаясь понять собственную реакцию, а следовательно и ответ о состоянии Джинкс. Пока что он увидел слишком мало, чтобы делать выводы прямо сейчас.       Только шериф Грейсон тихо надеялась на противоположный для всех окружающих ее зрителей исход. Смерть Джинкс означала окончание всех угроз для Пилтовера и это для нее выглядело правильным, — одновременная смерть Маркуса и Джинкс. И тогда Верхнему городу останется лишь нанести ответный удар по Подгороду и положить конец бунту. И все же глупо отрицать, что на смерти Джинкс все могло закончиться.       Совсем нет.       Для Пилтовера после подобного могло стать более опаснее, так как кто знает на что был готов Силко, раз он так любит Джинкс? Месть с его стороны очень даже вероятна.       Мальчики тоже ожидали показа Джинкс, но также они при всякой возможности выискивали любые намеки на Экко и заметили, что его поблизости нигде не было. Воодушевление вернулось в их сердца:       — Ты жив! — громко окликнул младшего мальчика Клаггор, а Майло допустил себе миг облегчения и радости.       Экко резко дернулся к экрану и тоже осознал. Ему удалось убежать до взрыва. В тревогах за Паудер он вовсе забыл про себя.       Бензо, тоже сильно беспокоящийся за будущую версию младшей девочки, все равно заметил отсутствие Экко. Он мог вздохнуть в облегчении, если бы не подвешенное состояние Джинкс.       Вай уже собиралась выбежать из переулка, как вдруг мимо пробежала толпа миротворцев. Розоволосой пришлось прижаться к стене и скрыться за углом, вне поля зрения бегущих к мосту.       «Чертовы силовики!» — про себя и в раздражении возмутилась Вай.       Опять проклятые пилти мешают ей вернуться к сестренке!       Силко с нежностью прижимал девушку к себе. Рядом один из амбалов поднял трехствольное оружие Джинкс и повесил себе на плечо. Его здоровый глаз поднялся к горизонту моста.       Вай заскрежетала зубами, ненавидя то, что происходит, но беспокойство за будущую версию ее сестры было сильнее. Она пыталась найти хотя бы малейший намек, что Паудер жива, и всеми фибрами души надеялась на это.       — По всей видимости, я вовремя, — неожиданно для всех сказал Силко.       Вайолет открыла рот, но ее опередили.       — Что ты имеешь ввиду? — первым спросил Вандер.       — Если бы Джинкс не выжила, у меня была иная реакция, а не та, что сейчас, — он кивнул в сторону экрана. — Но полагаю, девушка может быть в критическом состоянии и ей может потребоваться серьезное лечение, которое может дать только один человек.       — Почему только один? — услыхав его спросила Кейтлин. — Почему бы ее не отвести в больницу?       Мальчики фыркнули слишком громко.       — Какую еще больницу? — ядовито-насмешливо спросил Майло. — У нас их вообще нет.       Младшая Кирамман ахнула и резко посмотрела на свою маму, затем на Вандера, но тот утвердительно кивнул.       Сторона Пилтовера и так потрясенная ужасным состоянием Нижнего города, еще больше помрачнела. Когда им казалось, что хуже некуда, как появляется еще что-то, что показывает еще более печальное состояние.       Слова стали большим облегчением, хотя не всем понравилось, что это говорил Силко. Как и то, как он на экране обнимал Джинкс.       Трое ученых и Кассандра Кирамман наблюдали как преступный главарь обнимал девушку, с несвойственной ему нежностью. В них начали всплывать сомнения, что Силко использовал голубоволосую лишь как полезный инструмент для своих дел. Нет, это скорее было похоже на отца, остро обеспокоенного за безопасность дочери.       Вандер больше не мог отрицать правду и тяжело вздохнул, смиряясь с новой правдой и надеждой, что его бывшему другу удастся спасти ей жизнь. Его спина все время была несгибаемо в напряжении.       Вайолет наполовину вышла из переулка, частично укрываясь за решетчатой дверью, и смотрела на мост.       Выглядело так, будто Вай и Силко смотрели друг на друга, невзирая на расстояние и препятствия.       Толпа силовиков мчалась волной на мост. Топот по камню производил впечатление, что их гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.       Силко обнял Джинкс еще крепче и рука голубоволосой упала на пол. Из-под ослабевшего кулака просвечивалось голубое сияние.       Силко не сомневался, что для его будущей версии, Джинкс каким-то образом стала невероятно дорога. Он не мог назвать хотя бы одного человека, с которым мог бы поступить ровно также как в этой сцене.       Насколько же он доверял ей, чтобы позволить находиться так близко к себе? Силко не мог понять, как его версия пошла на такой опрометчивый риск. Он по сей день был настороже с каждым человеком, без исключения, с тех пор, как Вандер предал его.       Шрамоглазый вздохнул, покачав головой собственному ошибочному ходу мыслей.       Невозможно отрицать полезность Джинкс и ценность ее умении, так что объяснимо зачем он держал так близко. Очевидно, что спустя какое-то время он привязался к ней. А ее сходство с собственной матерью… будто Фелиция смотрит на него с того света. Однако, несмотря на таланты Джинкс, она была крайне непредсказуемой.       Силко не мог быть довольным своей старшей версией за такой неоправданно большой риск — привязанность к дикой карте, которая в любой момент может взорваться прямо в собственных руках.       В то же время, Кейтлин подобрала контейнер и открыла его, оказывается пустого.       — Он исчез! — воскликнула она, подняв голову к Вай.       — Неужели… — глаза ученых расширились.       — Что? — Вай в непонимании повернулась к ней, и в ошеломленном задумчивости опустила глаза.       Кулак Джинкс разжался, открывая хекстековый кристалл в ее ладони.       — Смотри! — указал Клаггор, а Майло раздраженно закатил глаза. — Она смогла самостоятельно вернуть камень, как и хотела, а ты не верил.       Голубоволосая услышала его и просветлела, на ее лице возникла слабая улыбка, невзирая на то, что им сейчас демонстрировали с экрана. Ей было невероятно приятно слышать такие слова от близкого, считай брата. Подобные слова в свой адрес она слышала крайне редко, что таких моментов можно было пересчитать пальцами одной руки. Вай не в счет.       Майло не совсем был согласен с Клаггором. Да, она в этот раз смогла не испортить, но в его голове уже вырисовывались картины, как Джинкс могла все провалить. Например, взорвать этим камнем бар «Последняя капля»!       Слова так и норовились вырваться из его уст, но он сумел сдержаться. Глядишь и Паудер действительно станет Джинкс, и снова что-то с ним сделает, но в этот раз нарочно.       В этот момент губы Мэл дернулись в улыбке, особенно видя мрачный вид старшей Кирамман. Она действительно впечатлилась этой девушкой: гениальная изобретательница, беспощадный боец и человек с тактическим интеллектом, вкупе быстрой импровизации — все в одном.       — Все было напрасно, — голос Кейтлин звучал обреченно.       Силко смотрел на кристалл, но теперь не выглядел настолько обеспокоенным, как тогда, когда увидел Джинкс.       Паудер тяжело было смотреть на себя в таком состоянии, но в отличие от всех, она знала правду. Девочка могла лишь задаваться вопросом, как она вылечится и не останется калекой? Не поздно ли сказать всем?       Силко задумчиво хмыкнул и улыбнулся, позабавившись в своих мыслях, как младшая дочь Фелиции за такой короткий срок в одиночку навела столько шороху в Зауне и Пилтовере, и продолжает это делать, даже когда выведена из строя. Трудно не заметить, что Джинкс практически не имела никаких моральных принципов, которые могли остановить ее от хладнокровной расправы над врагами, хотя если подумать, она до сих пор никого из гражданских осознанно не убивала, да и неосознанно тоже.       Смерти мальчиков и Вандера — никак нельзя было причислять к числу, так как тогда шло слишком много внешних факторов, основанных на случайностях.       Очень похвально, что Джинкс смогла отбросить страх и стать лучшей версии себя, позволив своему монстру выйти наружу.       Тут он заметил собственное влияние в ней и удивился, что действительно подумал о том, что будь у него дочь, он бы пожелал именно такую же как Джинкс. Разумеется, без голосов в голове и без психической нестабильности.       Исключая неприятные моменты, он не сомневался, что Фелиция очень гордилась бы своей дочерью.       — Я выживу, — странно уверенным голосом проговорила Паудер.       — Да, Пау, — Вай одобряюще кивнула ей и сжала руку сестренки. — Все будет хорошо.       Розоволосая резко повернулась к старшим.       — Она жива? — выпалила Вай, неспособная больше удержаться, а утешительные слова Силко исчерпали свое время.       Паудер нахмурилась, разве она только что не сказала? Тихое недовольство охватывало голубоволосую, что ее не слушали и не хотели этого делать.       Остальные похоже тоже восприняли ее слова неправильно.       — Думаю, да, — первым ответил Виктор. — Все как и сказал Силко, иначе он.       Его указывающий взгляд на шрамоглазого был красноречивым и лишних слов не требовалось.       Майло, Экко и Клаггор выдохнули, хотя все еще в напряжении. По крайней мере, Джинкс еще жива.       — Я же сказала, что я выживу, — громче заявила она, заставив всех стихнуть и посмотреть на нее. — Я знаю!       — Пау, как ты можешь знать? — неуверенно подала голос Вайолет.       — Мне сказали! — резко бросила она и демонстративно отвернулась.       У них было желание расспросить ее больше, узнать что ей еще известно и когда получила всю информацию, но как они могли?       Группа почувствовала неловкость, но вместе с этим и сильное утешение. Страх отступил от них, но вскоре вернулся, когда они осознали, кем стала Паудер в этом будущем — неужели она и тут становится похожей на ту версию?       Вай продолжала смотреть в сторону моста, с глубоко расстроенным чувством. В то же время, Силко словно смотрел на нее в ответ, затем поднял Джинкс на руки и встал на ноги. Перед ними приближалась толпа силовиков, которые все еще были далеко.       Вай держалась изо всех сил. Она снова совершала ту же самую ошибку: бросила свою сестру и оставила ее Силко, и снова он пришел к Паудер-Джинкс, а она, Вай, вновь была разделена силовиками!       Украдкой взглянув на Паудер она увидела лишь недовольное и раздраженное лицо. Это нервировало ее, ведь Паудер нечасто так делала, разве что когда ее злил Майло или кто-то другой. Хуже то, что она не могла понять, почему именно Паудер сейчас так выглядела.       Наконец он развернулся и пошел в противоположном направлении, в сторону Нижнего города. Телохранители крупного телосложения также неспеша последовали за ним.       Вандер и Бензо, да и никто, больше не мог отрицать насколько важна для Силко Джинкс. Он даже не стал использовать двух здоровенных мужчин, которым гораздо проще понести девушку.       — Он делает это сам, — пробормотал под нос Вандер и Бензо его услышал.       Не имело значения насколько он недолюбливал или ненавидел Силко. Бензо больше не мог игнорировать факт, насколько Джинкс стала дорога для Силко. Начинало казаться, что из-за одного присутствия Джинкс возвращался тот старый Силко, который еще не превратился в убийцу.       На лице Вай, сквозь горе и разочарование начал поступаться гнев.       И вновь сцены со статуями. Кое-кого начало одолевать смутное подозрение, что бегущий человек с посохом или тростью — Виктор.       А сцена с Джинкс, сражающей с Вайолет стала одновременно напоминающим утешением, что голубоволосая все-таки могла выжить, и одновременно устрашением грядущего будущего, когда сестры начнут сражаться.       Бой между Экко и Джинкс никак нельзя назвать мирным и безопасным.       Наступило утро, а тело Маркуса все еще лежало в той же позе на мосту, помимо остальных бездыханных и окровавленных тел силовиков. Именно такую картину наблюдал ошеломленный Джейс Талис, а за его спиной — Мэл, почти с тем же выражением лица.       — Советник, район оцеплен, — за спинами советник, силовик встал в стойку и отчитался. — У меня приказ сопроводить вас в город.       Джейс не отвечал, с широко распахнувшими глазами осматривая каждое тело. Неверие в происходящее ни с чем не спутаешь.       Талис в качестве зрителя знал о чем думал он. Перед ним предстали последствия его приказов, которые привели к кровопролитию, хотя он хотел сделать совсем противоположное!       Тяжелый груз вины падал на его плечи, а изуродованные и окровавленные тела вызывали у него тошноту. Джейс почувствовал стыд за самого себя, а ведь он провел лишь несколько дней в роли советника.       — Я не должен становиться советником, — выдохнул Талис. — Это не мое призвание.       Виктор посмотрел на своего коллегу.       — Возможно так, — тихо сказал ему Виктор. — Но ты не можешь знать всего, и ты не должен был работать в одиночку. Все-таки на то и создан Совет, работать сообща.       Джейс слабо улыбнулся, его плечи слегка расслабились, что Виктор счел знаком успеха.       — Советник?       Талис видел не просто поле битвы, а кровавую резню, в которой миротворцы были абсолютно беспомощны.       Советник не выдержал и его вырвало за перила моста. Опустошив желудок, он оперся головой на руки, прямо под его ногами дергалась все еще работающая одна из взрывных бомб-бабочек Джинкс.       Хеймердингер в настоящий момент испытывал сожаление к чему привели ошибки всех людей Пилтовера, людей Верхнего и Нижнего городов. Сожалел тому, как изобретатели встают на неправильный путь, приводящий к непоправимому ущербу.       Прикрыв глаза, йордл задумался, что в каком-то смысле Джейс Талис будущего был прав. Он слишком долго находился во власти и помимо того, что допустил столь плачевного положения, ничего не сделал, чтобы исправить ситуацию.       Он сделает все возможное, чтобы сохранить единство Верхнего и Нижнего городов, иначе его пребывание на посту советника закончится с позором. При провале он сам добровольно сложит свои полномочия и оставит место для более юных и перспективных умов.       Все еще глядя на осколки взрывчатого механизма, придя к определенному мнению, Джейс сжал руку в кулак.       Мэл оставалась на том же месте и наблюдая за сценой, вероятно вспоминала свои былые дни в юности. Беспокойство понемногу сменилось решительным взором, словно отражая эмоции Талиса. Люди Подгорода почувствовали холод на своих спинах, предчувствуя катастрофу. Они были более чем рады сменой обстановки:       У окна появилась голова Вай, с осторожностью взглянув в него и убедившись в безопасности, она тихо открыла его. Затем запрыгнув в комнату, Вай просунула руку на улицу и помогла Кейтлин забраться.       — Кто тут живет? — спросила Вай, таща Кейтлин за плечо. — Еще какой-нибудь друг из совета?       Кейтлин и Кассандра узнали эту комнату, к пущей неловкости для младшей Кирамман, точно также, как и ее мать, отреагировал Джейс. О чем она думала, когда привела Вай домой тайком?       Клаггор наклонился к Майло и Экко, чтобы прошептать: «Она привела Вай к себе домой».       Веселье вернулось к мальчикам.       Внезапно дверь с шумом распахнулась и за ней появилась мать Кейтлин с поднятым ружьем. Прицел был нацелен на двух ошарашенных девушек с широко распахнутыми глазами и приоткрытыми ртами.       Мальчики расхохотались, и старшие тоже развеселились. Вандер и Бензо фыркнули от лиц Вайолет и Кейтлин, и от их компрометирующего положения. Джейс Талис усмехнулся, также забавляясь происходящим.       Старшая Кирамман по сравнению со всеми испытывала противоположную эмоцию. Советницу разочаровывало то, что ее дочь приводила малознакомых людей в собственный дом, к тому же из Нижнего города. От них можно ожидать чего угодно, особенно грабежа в самый удобный момент. Не имело значения, что крайне маловероятно, что Вайолет так поступит, но Кейтлин сама не могла достаточно хорошо ее узнать за такой короткий срок.       Вай чуть не застонала, что ее выставили в неловкое положение. Хуже, когда ее младшая сестра уже начала бросать на нее и Кейтлин странные взгляды.       Так оно и было.       Паудер в который раз видела что происходила с ее сестрой и пилти. Все ей было понятно — она не глупая, чтобы не понимать. И это ей не нравилось.       Сколько раз уже такое случалось, что Вай выбирала пилти, а не ее, пусть она уже Джинкс? Голубоволосую пугало то, что вдруг в какой-то момент Вай встанет на сторону пилти, будет помогать им поймать ее, свою сестру! Или совсем поможет силовикам пробраться в Подгород, чтобы они делали что хотят?!       — Кейтлин! — выдохнула Кассандра, опуская ружье.       В тот же момент к ним прибежал отец.       — Мы так волновались! — отец кинулся к Кейтлин, как и она сама к нему, они крепко обнялись. — Как хорошо, что ты цела!       Едва успокоившись, Кейтлин тепло улыбнулась своему отцу. В отличие от матери, он никогда не прятал эмоции и не заставлял ее того же делать, также иногда вставал на ее сторону во время споров.       — А кто эта бродяжка? — советница же была резкой и никак не демонстрировала свое облегчение, как ее муж.       — Это Вай, — растянуто и твердо ответила Кейтлин, явно недовольная словам матери. — Она из нижнего города.       Тон девушки нельзя было неправильно понять. Она точно не обрадовалась тому, как розоволосую назвала старшая Кирамман, и это произвело положительное впечатление на всех жителей Нижнего города.       — Я догадалась, — она выдавила фальшивую улыбку и тут же посуровела. — На пару слов, Кейтлин.       Когда мнение о младшей Кирамман было положительным, то на советницу смотрели с презрением. Не с той, как обычно смотрят на врагов, а как на тех, кто относится к людям без большого финансового состояния с пренебрежением и удивляется, что не получает от тех же людей уважения.       Даже Паудер не осталась равнодушной, разозлившись на то, как говорили о ее сестре.       Кейтлин опустила руку с плеча старшего мужчины, на которого все еще смотрела.       — Наедине, — добавила Кассандра.       Младшая Кирамман покачала головой, и все же последовала за ней с помощью своего отца. Вай осталась одна в комнате.       Кейтлин повернула голову к своей матери с вопросом в глазах, хотя та на нее не смотрела. Для нее это было ново, чтобы мать так плохо говорила о людях Нижнего города, а ведь ей всегда казалось, что критика и презрение были обращены исключительно к нищим, не желающих работать и выбравших преступный путь.       Следующая сцена только добавила положительных очков в пользу младшей:       — Ты должна выступить на совете! — настойчивым голосом сказала Кейтлин.       Рядом с ней лежал открытый ящик с маленькой тарелкой на одной стороне и инструментами, на другой. Отец Кейтлин орудовал медицинскими щипцами и извлекая из раны металлические осколки от взрывчатки Джинкс, бросал на тарелку.       Вай и Майло поморщились, словно почувствовав фантомную боль. У них было нечто похожее, когда они копались в свалках, в поисках чего-нибудь полезного или ценного. Острые осколки металла под кожей — отвратительная боль.       Кейтлин точно не хотелось когда-либо испытывать подобного, выглядело очень больно. С ее глаз будто спала очередная пелена и она осознала, что влечет за собой работа миротворцем. К ее стыду, она всегда представляла, что ничто не причинит ей серьезного вреда. А тут за день-два просмотра она уже дважды оказывается на волосок от смерти и не уходит из этого невредимой.       Джейс поджал губы, помня чьей работой были эти взрывчатки. Трудно не реагировать на то, как какая-то безумная девушка пытается взорвать его близкую подругу. Не в первый раз.       Впрочем, не у одного него в голове шли размышления о Паудер, Джинкс и ее убийственных изобретении, которые она, на минуточку, уже пыталась сделать. Какой же шок это был для него и остальных ученых-изобретателей — узнать, что на внешний вид невинная девочка, оказывается, создает смертоносное оружие. По мнению Талиса, таких противоречии нигде больше не найти.       — Выступить на совете? — возразила Кассандра Кирамман. — Ты понимаешь, что нарушила несколько законов?       — Каких? — нахмурился Джейс. — Она ушла в Подгород до того, как я ввел эти дурацкие законы.       Кассандра ничего не сказала, но ей не нужно было. Они все достаточно взрослые люди, чтобы понимать, что происходящее на экране — не настоящее происходящее с ними, а значит совсем неизвестно, что на уме их старших «Я».       Семья Кирамман находилась в гостиной. Кейтлин с отцом на диване, а советница в кресле, их разделял столик.       Очередное напоминание богатства пилти совсем не обрадовало младших мальчиков: Клаггора и Майло, и в меньшей степени Экко.       — Она поступала по совести, — мужчина встал на защиту дочери и вернулся к ране.       Застонав от боли, Кейтлин откинулась на спинку.       — Я готова за все ответить, — сказала она, как только боль прошла.       Силко молчаливо наблюдал за семьей Кирамман, в которой отношения между матерью и дочерью не выглядели такими уж хорошими, что заставляло задуматься шрамоглазого о возможностях повлиять на мнение о Нижнем городе среди людей Пилтовера. Если не советница, то хотя бы ее дочь.       — Ты дочь советницы, — не согласилась ее мать, помешивая напиток в чашке. — Твои действия бросают тень на весь совет.       — Мои действия? — возмутилась она и скривилась от очередной вспышки боли. — Знаешь, что еще бросает тень на совет?       Несколько удивленная взрывом Кейтлин, Пилтоверский шериф подняла на нее бровь. Интересно…       — Бездомные на улицах, — ее родитель невозмутимо сменил инструмент, взяв более крупные щипцы. — Их травят. Заставляют выбирать между бандитом, который на них наживается, и правительством, которое на них плюет!       Не выдержав, она застонала.       Одобрительные кивки от Вандера и Бензо смутили Кейтлин, которая хотела как можно скорее и незаметнее скрыть покраснения собственных щек.       Впечатленная ее речью, Вайолет уставилась на синеволосую совершенно новыми глазами, задержавшись на ее лице. Дыхание перехватило и розоволосая с поразительной быстротой осознала, что Кейтлин Кирамман выглядела очень хорошо. Чистая, красивая, умная и справедливая… Не имело значения, что Кирамман из пилти, ведь она выступала за помощь Подгороду!       — Эй, — окликнула ее она, стараясь игнорировать, что привлекла внимание далеко не только Кейтлин Кирамман, — спасибо тебе.       Та ответила только коротким кивком.       «Она выглядит мило» — с небольшой улыбкой подумала Вайолет, заметив ее покрасневшее лицо.       Знаки внимания своей старшей сестры не проходили незамеченными для Паудер и ее друзей. Но только для младшей происходящее становилось худшей новостью: она никогда не забывала все, что сделала ее сестра в том будущем. Каждый раз, между ней и пилти, Вай выбирала пилти! Ее страх вновь пробудился и она сжала свои кулачки.       — Гляди, она влюбилась, — Майло с весельем прошептал Клаггору, бросая указывающие взгляды.       Могло показаться, что Майло должен отреагировать на это ужасно, но нет. Насколько он помнил, Кейтлин ничего не сделала против Подгорода, ну разве что против Джинкс, но неважно. Джинкс сама убила пилти, а значит сама виновата.       Клаггор оторвался от экрана и посмотрев на Вай и Кейтлин, фыркнул.       — Это как будто судьба.       Пока многие оценивали речь девушки-силовика или Вайолет, советники с каждым словом мрачнели все больше и больше. Кассандра вовсе имела еще одну лишнюю причину, а именно то, что ее собственная дочь озвучила худшие стороны Пилтовера. Не существует ничего идеального — с абсолютной уверенностью считала она.       — Кейтлин! — резко одернула ее Кассандра, с выражением крайнего неодобрения.       Но ее дочь не отступила, отзеркалив тот же взгляд.       — Нашей дочери нужно отдохнуть после всего, через что она прошла, — нарушил напряженную тишину отец.       Поначалу покачав головой, советница призадумалась и пришла к одному решению.       — Я назначу аудиенцию, — сказала она к довольству двум Кирамманам.       «Давно пора!» — подумали Мэл, Джейс и Виктор, но не стали говорить этого вслух.       Дочь и отец встретились глазами.       — Спасибо, — поблагодарила ее дочь.       — Вы с подругой сами выступите перед советом, — добавила старшая Кирамман. — Рекомендую подготовиться как следует.       Изобретатель Талис напрягся, забеспокоившись, что будет и дальше совершать ошибки. Выступит против Вайолет как от одного из преступных лиц Подгорода, например?       Он сделал предостаточно ошибок! Пора наконец прекратить быть одной из главных причин, почему погибают люди!       За столом, наполненного множеством стеклянных емкостей с узнаваемо розоватой жидкостью сидел химик. Его лаборатория имела все необходимое и может быть сверх того: на полках лежали не только флаконы и бутыли с различным составом, но и книги, и даже человеческие останки. Даже справа от изгнанного ученого, с неизвестно с какой целью, лежал крупный череп от рогатого скотного существа.       Все зрители затаили дыхание, помня слова Силко, что ученый перед ними — единственный, кто мог помочь Джинкс.       Он орудовал щипцами и тут же, с чего-то выдернул кусок ткани. Как оказалось, он это делал со своим лицом, который вскоре прикрыл высоким воротником. По всему его лицу заметны глубокие ожоги и даже один глаз не остался невредимым, ставший ядовито-зеленого цвета.       Явно после болезненной операции, он вздохнул в облегчении, но не успел он сделать это, как вдруг металлическая дверь с грохотом распахнулась и в лабораторию ворвался донельзя обеспокоенный и запыхавшийся Силко с Джинкс на руках.       Вандер увидел на лице Силко выражение неподдельной паники. Такое он замечал лишь однажды в жизни. Он сглотнул, охваченный жгучим беспокойством за Паудер или Джинкс. Бензо же, увидев шрамоглазого в таком волнении, понял, что состояние Джинкс по-видимому ухудшилось.       Даже сейчас поразительно осознавать, насколько близка Джинкс для Силко.       Вай и Паудер по разным причинам напряглись. Первая — за жизнь сестры, как бы обратное не утверждала Паудер, а вторая — о том, что будет после лечения? Не останется ли она калекой после этого, или все станет хуже по-другому?       Кое-как знакомые с деятельностью Синджеда, Хеймердингер и Виктор предчувствовали надвигающую катастрофу и нечто крайне вопиющее. Виктор в большей степени страшился того, что сделает этот человек с девушкой.       — Надеюсь, он не будет ставить над ней эксперименты, — почти беззвучно произнес он, все еще ярко помня случившее с существом Рио.       Советницы Мэл и Кассандра с Джейсом. Мальчики с Кейтлин неотрывно глядели на экран и от напряжения даже не могли пошевелиться.       Самыми стойкими оставались Силко и Грейсон. По их лицам нельзя было понять что-то, но удерживая свои головы холодными, они понимали, что с Джинкс может произойти нечто ужасное. Зная Синджеда, Силко искренне надеялся, что он не сделает то, о чем он думал.       В емкостях пустился зеленоватый дым, который после химической реакции засветился, освещая лабораторию.       Джинкс положили на металлическую кушетку.       — Травмы очень серьезные, — заметил ученый, закрепляя ремни вокруг рук, ног и головы.       — Что они собираются с ней делать? — одновременно спросили Кейтлин, Клаггор и Джейс, после чего трое переглянулись друг с другом.       — Ничего хорошего, — мрачно сказал Виктор.       Силко был абсолютно согласен с ученым-изобретателем Пилтовера. Представив себя на месте будущего, он никогда бы не обратился к нему ради спасения жизни Джинкс, будь у него иной выбор. Его обращение к Синджеду было от отчаяния.       Вай шумно сглотнула и взяла за руку Паудер, отчего та повернулась к ней и неловко убрала руку. Обида коснулась розоволосую.       — Я в порядке, — сказала младшая. — Все пройдет.       По правде говоря, она не знала, пройдет ли. Одно дело остаться живой, а искалеченной — совсем другое.       Грейсон молчаливо надеялась на худший исход для девушки. Жестоко, но это спасет множество жизней людей Пилтовера, которых она могла бы погубить.       — Думаешь, я сам не вижу?       Ученый перевел взгляд на девушку.       — Я смогу ее спасти, но лечение будет болезненным, — Синджед ответил Силко, который все еще смотрел на голубоволосую со множественными ожогами и ранами, но она все еще дышала.       Вздох облегчения раздался по залу, но далеко не ото всех. Некоторые из них понимали, что даже если Джинкс выживет — это не всегда могло означать что все в конечном итоге будет хорошо. Есть вещи хуже смерти.       — Иногда милосерднее дать умереть, — изгнанный ученый направился к своему столу.       И все снова напряглись. Что, черт возьми, собирался делать этот ученый, чтобы так говорить?!       Вандер снова схватил за подлокотники и сжал их, все его тело напряглось и замерло, как железная статуя.       Хеймердингер и Виктор одновременно поняли смысл слов и к их ужасу, это скорее всего и станет правдой. Бесчеловечные эксперименты, которые проводил Синджед до позорного изгнания из Академии — могли продолжиться на этой бедной девочке с неясными последствиями.       — Надеюсь, Силко остановит его, — сказал Виктор.       — Вопрос в том, что сможет ли он вмешаться или нет, мой мальчик, — вздохнул йордл. — Ему дорога Джинкс, и я сомневаюсь, что он рискнет ее жизнью, даже если произойдет что-то…       Старейший советник Пилтовера не договорил, но суть его слов ясна каждому.       Для Кейтлин, Кассандры и Джейса было также ужасно видеть такое вопиющее отсутствие санитарии. Как в такой комнате вообще можно безопасно лечить кого-либо? Шансы на инфекции очень высоки.       — Она выдержит, — решительно заявил Силко.       — Прежде чем я начну, я должен спросить, — Синджед набрал в шприц мутно-желтое вещество, — ты готов ее потерять?       От вида одного укола, Джейсу поплохело. Мутное вещество в шприце никак не внушало доверия. Майло и Клаггор переглянулись между собой, словно молчаливо обмениваясь мыслями. Экко с беспокойством посмотрел на Паудер и понадеялся, что с ней все будет хорошо и что им не придется смотреть что-то страшное на экране.       «Паудер или Джинкс не заслуживали такой боли!» — думал он.       Мэл Медарда прищурилась на слова ученого. Вопрос прозвучал довольно многозначительно и потеря могла не означать смерть, а нечто иное.       Силко стоял шокированный этим вопросом до тех пор, пока не услыхал кашель Джинкс. Глава Подгорода тотчас кинулся к ней.       — Джинкс? — он навис над ней. — Джинкс!       Зал хранил тяжелое молчание, каждая пара глаз была прикована к экрану.       Девушка испытывала трудности с дыханием и боролась с болью, пока вновь не потеряла сознание.       Шрамоглазый сжал челюсти.       — Она не умрет, доктор, — настойчиво произнес он. — Она не может умереть.       Вай разозлилась. Там должна быть она, а не проклятый Силко!       Силко погладил ее по голове и поцеловал в ремень, удерживающий голову Джинкс. Он либо придерживался неких границ, либо попросту боялся причинить ей хоть малейшую боль из-за прикосновения к ожогам.       Никто не заметил детали или вовсе не обратил внимания.       — Почему придурок это делает? — в кои то веки язык Майло дал о себе знать.       Наученные жизненным опытом, старшие понимали суть происходящего, однако это действие удивило Клаггора, Майло, Экко и Вай, но не Паудер с Кейтлин. Голубоволосая давно поняла, что для её старшей Силко стал отцом — почти как Вандер. А значит, всё в порядке.       — Он заботится о ней, — со вздохом озвучила свои мысли Кассандра Кирамман, более чем понимая чувства человека со шрамом. — Перед ним все равно что собственная дочь при смерти, чьи шансы выжить невысоки.       Силко не демонстрировал никаких эмоции, когда на него смотрели, но в его голове хранился сплошной избыток мыслей. Странным для него стало чувство: желание иметь у себя в команде Джинкс. Сколько пользы он мог бы извлечь, особенно если Джинкс в этот раз будет стабильной, без огромного груза вины.       Такого человека Зауну нельзя терять, но похоже, Пилтовер прилагал все усилия забрать и ее к себе. Он мог одобрить кандидатуру советницы Мэл Медарды в качестве опекуна Паудер. В отличие от других, как Кирамман, Талис, другие советники и не дай этому случиться шериф Грейсон, с ней можно договориться о компромиссе. Многое также зависело от степени верности Паудер к Подгороду.       — Я понял, — ответил Синджед и поставил стул перед операционным столом. — И ты пойми: это для твоего же душевного спокойствия.       С этими словами, он вколол в шею Силко шприц. Силко широко распахнул глаза от шока и страха, и тут же ослаб.       По залу тут же раздался коллективный вздох удивления.       Силко расширил глаза от неожиданности, недоверчиво глядя в сторону экрана. Он ожидал подобного от Синджеда, но не при таких обстоятельствах. В любом случае он был в какой-то степени благодарен Магу, что с помощью просмотра будущего он теперь знает, кому может доверять, а кому нет.       — Он что, усыпил его? — будто бы не веря, пробормотал Джейс, и у Вай сжалось сердце от страха за сестрёнку.       — Похоже на то, — задумчиво ответил Виктор.       Подхватив ослабленного мужчину, изгнанный ученый усадил его на стул.       — Зачем он это сделал?! — с первобытным ужасом воскликнул Майло, глядя на Вай и Клаггора, но те лишь молчали.       Вандер сжал губы в тонкую линию, обменявшись напряжённым и обеспокоенным взглядом с Бензо. В его голове снова и снова звучала фраза «это для твоего же душевного спокойствия» — интуиция подсказывала, как и остальным жителям Верхнего города, что для Джинкс это не предвещает ничего хорошего, и он не удержался от вопроса к старому другу:       — Силко, как именно он собирается её спасать?       — Могу только догадываться, — мужчина не стал делать поспешные выводы. Он полагал, что это будет мерцание, но не захотел озвучивать.       Изо всех стараясь оставаться в сознании, Силко с трудом поднял глаза.       — У меня тоже когда-то была дочь, — загадочно произнес Синджед Силко в качестве оправдания, прежде чем тот потерял сознание.       — У него была дочь? — спросил Виктор Хеймердингера, на что тот лишь с печалью кивнул, помня, что с ней случилось.       И остальные, услышав это, лишь задумчиво замолчали. Теперь они поняли поступок Синджеда — ни один отец не захочет смотреть за мучениями своего ребенка, но от этого им не стало легче. По-видимому, лечение, каким бы оно ни было, окажется невероятно ужасным…       Однако тишину в комнате прервал внезапный голос Кейтлин:       — Подождите… А он собирается усыплять Джинкс? — ее вопрос заставил многих, включая шерифа, замереть.       Сцена резко переменилась.       Севика чинила собственную механизированную руку, с усилием сдвигая механизмы. Взяв короткую паузу, она взяла со стола стакан с спиртным и сделала большой глоток, а затем откашлявшись, подхватила все еще дымящую сигарету.       — Нет! — воскликнула Вай. — Верните обратно!       Розоволосая далеко не единственная, кто возмутилась внезапной переменой. Тем не менее, передышка им была попросту необходима. То, что собирался сделать с Джинкс этот ученый, незаслуживающий никакого доверия — пугало и создавало в воображении мрачные картины, одну за другой, одна хуже другого.       Заметив приближающего, она отложила небольшой инструмент.       — Силко не принимает гостей.       — Не проблема, — отмахнулся Финн, один из химбаронов Подгорода. — Я не к нему. Хочу с тобой поболтать.       Медарда и Силко в одно и то же время насторожились. Ситуация принимала нежелательный оборот.       Химбарон посмотрел на пространство бара «Последняя капля», а именно на стол, перед которым одна из посетительниц пыталась выбить шар в дыру.       — Знаешь, как ни спрошу у ребят, чем Силко занят, — Финн повернулся к Севике. — всегда первым делом слышу твое имя.       Он крутил в руке зажигалкой и начал пародировать ответы:       — «Севика в порту» или «Севика навещает крепколобых», — химбарон усмехнулся. — С тобой шутки плохи.       Слушая слова, обращенные в адрес Севики, Вандер все еще удивлялся верностью женщины к Силко, как и доверию от его бывшего друга к ней. Почему за все время, что он провел с Севикой под одной крышей, между ними не было и толики того взаимопонимания?       Будь Севика той же, кем являлась под правлением Силко, почти всех проблем можно было избежать.       «Но ты заключил ту плохую сделку с Грейсон» — подсказал его внутренний голос.       Взглянув на Бензо, ему показалось что он думает о том же.       Севика невозмутимо продолжала работать над своей рукой, подкручивая и сдвигая механизмы инструментом как рычагом.       — Ближе к делу, — все, что сказала она.       — Смотри, ты за штурвалом. Только корабль не твой. Он принадлежит ему и… Джинкс, — на окончании он произнес чуть не с ядом.       Силко нахмурился. Против него готовился переворот и он сейчас узнает насколько ему верна Севика.       Глаза Вандера расширились и он затаил дыхание. Пес подземелья никогда не желал смерти Силко, особенно тогда, когда он, казалось, был единственным кто заботился о Джинкс! Даже Вай не могла сделать это, не после всего, что произошло.       И все же он также переживал об обратном. Силко мог быть одним из серьезных препятствии между сестрами, и даже если будущее изменится и будет совсем другим, он все еще мог стать тем, из-за кого Паудер и Вай разделятся и больше не вернут ту же связь, что у них сейчас… или вернее, что было несколько дней назад.       Стараясь держать свое лицо, лишь бы не показать собственные чувства, Вай надеялась, что против Силко все получится. Он заслуживал этого с тех пор, как убил Вандера!       Пилтоверский шериф незаметно оживилась. Если Джинкс выжила назло им, то может быть свержение Силко станет достойной компенсацией.       — Вот значит как? — она выпустила дым через нос. — Думаешь, я кину Силко, если ко мне подлизаться?       Паудер сглотнула. Только Силко пытался спасти ее жизнь, только Силко не хотел сделать с ней что-то плохое, только Силко верил, что она может… Если его убьют, то что они сделают с ней?       Она ведь была слишком ранена, чтобы драться.       Темнокожая сжала роботизированную руку и из нее вырвалось длинное лезвие. Именно над этим она работала все время.       «Еще одна изобретательница» — заметили ученые.       Если Севика могла вносить модификацию так, чтобы добавить клинок, не повреждая функциональность роботизированной руки, то она обладала более чем достаточными знаниями и навыками, чтобы в Пилтовере ее приняли с распростертыми руками.       — Сколько в Подгороде таких людей, как она? — с некоторым удивлением спросил Джейс.       — Что ты имеешь ввиду? — Виктор вопросительно взглянул на коллегу.       — Ну это, что могут работать с механикой, — уточнил он.       — Хм, — задумался Виктор, даже Хеймердингер заинтересованно прислушался. — Предостаточно, полагаю, но не могу утверждать. Я давно не был в Подгороде.       — Что?       Услышанное никто не мог проигнорировать, пожалуй, кроме жителей упомянутого города, кому данная информация и так была очевидным фактом.       — Их не может быть так много, — возразила Кассандра.       — Простите, госпожа Кирамман, — Виктор повернулся к советнице. — Но когда я жил в Нижнем городе, это был образ жизни, без которого невозможно выжить. Без таких знании Подгород бы давно вымер. Именно такие люди постоянно изобретают новые альтернативы технологиям Пилтовера, которые им недоступны.       Больше они не могли продолжать дискуссию, чтобы не пропустить показываемое с экрана.       — Да уж, Финн, — с покачиванием головой усмехнулась она. — Только подумаю, что тупее ты быть не можешь, как ты ставишь новый рекорд.       С этими словам она вернула лезвие в свою руку. Химбарон не выглядел довольным.       — Давай начистоту, — он прикоснулся к своей искусственной челюсти. — Он теряет хватку. — Взяв поставленный перед ним чашку, Финн поднес ее под огонь из своей зажигалки. — Нижний город погружается в хаос. И не похоже, чтобы он спешил наводить порядок.       Щелкнув зажигалкой и убрав огонь, он испил через трубочку напиток.       — Джинкс вертит им как хочет, — Севика никогда не перебивала его. — А тебе приходится разгребать их дерьмо.       Клаггор усмехнулся, а Майло испустил смешок. Было несколько забавно, что на самом деле не Силко ей манипулировал, а Джинкс им.       Силко закинув ногу на ногу, потер подбородок, многое переосмысливал про себя. Похоже он действительно привязался к ней, но почему перестал контролировать собственные действия и похоже, потакать ее прихотям? Впрочем, очень многое зависело от точки зрения. Насколько Силко знал, химбарон вполне мог ошибаться или вовсе нарочно приврать, лишь бы склонить Севику на свою сторону.       Бензо и Вандер обменялись взглядами с теми же мыслями на уме. В настоящий момент если кому доверять безопасность Джинкс, так это только Силко, как ни прискорбно это не было.       В этот момент Мэл Медарда не могла не впечатлиться работой Силко. Власть Подгорода была настолько хрупка, что практически каждый подчиненный так и жаждал свергнуть с трона, чтобы занять самому.       Даже чрезмерно воинственный Ноксус имел четкие правила преемственности, исключающие силовой захват всякими желающими. То, что Силко все эти годы удавалось держаться на плаву, означало, что он проделал невероятную работу, предотвратив стремительное отставание от Пилтовера и критическое ухудшение качества жизни.       Да, она заметила немало людей в бедственном положении, но сколько людей Подгорода обрело такие возможности, которые тем же людям в настоящем времени могли лишь сниться? Если исключить жестокую часть, то Силко безусловно являлся достойным лицом на руководящей должности.       Фраза, произнесенная химбароном Финном привлекла внимание голубоволосой. Она даже удивилась что он такое сказал о ней и Силко. Паудер не могла припомнить ни одного такого случая.       Не отведя с нее глаза, химбарон добавил:       — Эго это одно, а мозг — другое.       Финн, казалось, оставил за собой последнее слово, но вдруг он вновь появился с зажигалкой перед Севикой, которую вскоре зажег.       Силко с некоторым интересом наблюдал за диалогом между Севикой и Финном. Когда он последний раз говорил с ней, она тогда была практически готова встать на его сторону, но при условии, что Вандер ничего так и не станет делать, что и могло случиться в будущем, когда Вандер отказался от призывов дать силовикам отпор.       — Не ты одна недовольна его поведением, — продолжил свое он. — Есть игроки и покрупнее Силко.       Севика ничего не ответила, но воспользовалась зажженной зажигалкой перед собой и подставила под огонь свою сигарету. Химбарон ушел.       — Кого он имел ввиду? — Кирамман обратилась к Вандеру напрямую.       Однако тот не знал ответа и пожатием плеч сказал:       — За семь лет очень многое могло измениться, многие люди могли стать совсем другими.       Невольно, несколько глаз устремились к Паудер, на что она, к их удивлению, ответила твердым взглядом.       Крупный символ звездообразного креста на красной двери двинулся вверх, раскрывая проем. Перед ней в два ряда стояли воины Ноксуса, среди которых возвышался один человек с бородой.       В центре, в ожидании прибывшего, ожидали Медарда и ее помощница.       Из темноты вышла узнаваемая фигура, с той же воинственной походкой, что и в былые времена. Наконец, она вышла на свет.       Шрамы украшали ее лицо, а в волосах проступила седина.       Теперь все зрители могли видеть ее лицо, и обратить внимание на то, что Мэл мало что унаследовала от нее.       Мэл Медарда совсем не обрадовалась ее появлению.       — Мэл. Элора, — взмахнула руку она. — Торжественная встреча ни к чему.       Мэл нахмурилась, догадываясь с какой целью ее мать прибыла в Пилтовер. Хекстек и надвигающий конфликт между городами — вот и весь ответ.       Многолетний йордл собирался спросить у советницы-коллеги, но остановился. Разговор членами семьи Кирамман так или иначе даст все необходимые ему ответы.       Медарда закатила глаза и выдохнула.       — Что ты здесь делаешь, мама?       Неожиданно слышать от советницы такое ласковое обращение.       — Заехала в гости, — спускаясь по ступенькам ответила она. — Я наслышана о гостеприимстве Пилтовера.       Медарда тихо фыркнула. Пришла без коварных целей, как же!       Советница испустила короткий смешок, когда Элора опустила в поклоне голову.       — Ты преодолела полконтинента, чтобы попробовать местную кухню? — ее вопрос звучал как сарказм.       Никто не мог отрицать, что их отношения звучали уж слишком холодно.       Джейсу было особенно интересно что именно произошло у них в семье, но спрашивать у Мэл напрямую — глупость. Любопытства не избежали и остальные, кому доводилось работать с ней и так не узнать о ее предыстории, за исключением того, что она прибыла из Ноксуса с большим богатством, чтобы заполучить место в Совете Пилтовера.       — Мэл, уже лет десять прошло, — мать прошла мимо.       — Почему ты не видела ее так долго? — Кейтлин обратилась к Медарде.       — Все сложно, — вздохнула советница. — Я полагаю, скоро станет ясно.       Младшая Кирамман не обрадовалась уклону от вопроса, но не стала пытаться вытянуть.       — С тех пор, как ты меня прогнала? — она бросила за спину.       И тут глаза синеволосой расширились от понимания. Да, никому бы не хотелось рассказывать такую историю.       — Не драматизируй, — старшая проигнорировала укол. — Я хотела, чтобы ты развивалась и заботилась об интересах семьи. И ты преуспела.       Ответ старшей Медарды заставил насторожиться шерифа и двух советников. Все выглядело так, будто Мэл прибыла в Пилтовер для конкретной цели, соответствующий интересам Ноксуса.       Эти многие решения и предложения…       Замечая реакцию советников и шерифа, Мэл Медарда покачала головой.       — Я бы попросила вас не делать поспешных выводов, — ее голос привлек их внимание. — Если вы задумаетесь, то поймете, что я никогда не вредила Пилтоверу.       Кассандра и Хеймердингер отвели свои глаза в сторону.       Мэл не смягчалась.       — Ты сказала: «Быть может, твою сентиментальность больше оценят эти мягкотелые идеалисты за морем».       Она подошла к своей дочери и обняв рукой усмехнулась.       — Хорошая память, в отца.       Если кто-то и сомневался, то с последним неловким жестом все сомнения развеялись. Мэл сама похоже не желала восстанавливать былую связь со своей матерью, вопреки попыткам Амбессы.       — Не пытайся меня задобрить, — отразила она.       — Мэл.       — Ну хватит, — снова закатила глаза она, но все еще шла со своей матерью по набережной.       Для людей Подгорода ничто не было понятным и не привлекало внимания. В какой-то степени, им казалось, что они будто подслушивают личный разговор между Мэл и Амбессой.       Старшая краем глаза посмотрела на Мэл, которая в свою очередь увела взгляд в сторону.       — Твоего брата больше нет.       Мэл остановилась в ошеломлении.       Точно также замерла Мэл, наблюдающая за своим вариантом будущего. Пол под ней словно покачнулся, и лишь по причине того, что сидела в кресле, она не упала. Ноксус — суровая земля, где смерти не редкость, но мысль о потере брата… столь ужасна.       Советница начала лихорадочно переваривать роковую новость, попросту не видя ничего вокруг, включая несколько сочувствующих взглядов в ее сторону.       — Что произошло? — невольно вслух спросила она, а ответить здесь было некому.       — Что произошло?       Ее мать держала руки на бедрах, она покачала головой.       — Он перешел дорогу не тому человеку, — ее поза демонстрировала напряжение, а глаза устремлялись вниз, на море. — Я была занята. Этой ошибки мне уже не исправить.       Медарда не могла допустить смерти любимого брата и пообещала себе при первой возможности написать ему сообщение с предупреждениями. Ее глаза задвигались по залу, пока не остановились на фигуре мага.       — Прощу прощения, — тотчас обратилась она к нему, — могу я написать своему брату сообщение?       — Можете, но вам в любом случае придется подождать до финала, — пришел ответ. — Как вы наверняка помните, за пределами этого места время не идет. Вы не теряете времени.       В каком-то смысле слова мага стали для нее утешением.       Мэл все еще стояла удивленной и с трудом осознающая новость.       — Твой Джейс Талис решил превратить хекстек в оружие.       Джейс опустил голову, разочарованный собой.       Услыхав свою мать, Мэл резко переменилась в лице. Амбесса снова и снова берется за старое: военные планы и захватнические амбиции, помешанные на максимальном контроле. Советнице никогда не нравилась ее чрезмерная и ничем не оправданная кровожадность.       — Так и знала.       — Будет война, — сказала Амбесса в спину своей дочери. — Ты слишком запустила проблему с нижним городом.       — Пилтовер не Ноксус, — резко возразила Мэл. — Для нас война — не ответ на все вопросы. Я поддерживала хекстек, чтобы защитить город, а не уничтожить его.       Йордл одобрительно кивнул, хотя его настораживала семья Мэл. Каждый имел свой запас прочности и при соответствующем давлении мисс Медарда тоже могла сдаться и подчиниться, и тогда Пилтовер столкнулся бы с более ожесточенным кровопролитием, чем когда-либо.       Кассандра и Грейсон с возросшим вниманием наблюдали за двумя женщинами на экране. Перед ними раскрывалась ценная информация, которая потенциально могла дать ответы на конкретные цели Мэл Медарды.       — Это не домыслы, а факт, — старшая не меняла своего мнения. — Если оружие создано, его непременно пустят в дело. Я прибыла, чтобы помочь тебе принимать верные решения.       — Мне не нужна твоя помощь.       — Посмотрим.       В глазах жителей Подгорода могло показаться, что Мэл и Амбесса могли вот-вот столкнуться в драке, но все обошлось. Ссора прошла исключительно на словах, как того и любили делать пилти.       На фоне двух женщин остановился небольшой дирижабль с юнцом.       — Госпожа Медарда?       — Да? — одновременно спросила младшая и старшая.       Было несколько забавно, если бы не слова о приближающей войне.       К стыду для Джейса, он полагал, что его версия будущего будет настаивать как раз на агрессивных действиях против Нижнего города. Он начал понимать как недостаток информации может принести беды всем сторонам, будь то недопонимание или банальное неведение истины, как конкретные причины недовольства и бунтов со стороны Подгорода.       Мужчина открыл дверцу и запустил выдвижные ступени. Мэл повернула голову к своей матери.       — Это за мной, дорогая, — она поднялась на дирижабль и взяв за предложенную руку, обернулась. — Пробую местную кухню.       Она прикоснулась к его лицу, затем чтобы уйти с ним в более уединенное место. Мэл все еще смотрела на них с напряжением.       Пока младшие попросту не знали что и думать, Кассандра, Грейсон и Джейс почувствовали отвращение, а Хеймердингер лишь хмыкнул, знакомый с таким отношением со стороны соседей других регионов.       Презрительная усмешка пришла от троих мужчин, бывших и настоящих друзей. Женственность у мужчин в Подгороде совсем не приветствовалось и считалось сущим позором.       Единственные, кто проигнорировали явный жест Амбессы Медарды, это Мэл, Грейсон и Виктор. Для них ничто из этого не было новым.       Находясь в комнате Кирамман, Вайолет лежала на краю кровати и глядела на пол, услыхав звук открывающей двери, она подняла глаза на заходящую Кейтлин.       — Мы выступим перед советом, — с порога сказала она. — Сегодня вечером.       Розоволосая проявила легкое удивление, но вскоре возвратила внимание к схемам большой карты и бумагам на полу.       Для старших происходящее несколько позабавило. Бензо наклонился к своему другу и так, чтобы услышал только Вандер, прошептал:       — Только вышла из тюрьмы, а уже в постели, в доме у советницы Пилтовера.       Вандер хмыкнул, стараясь удержаться и не рассмеяться.       — Ты сама до всего этого додумалась? — начала спрашивать она. — Даже не спускаясь к нам?       Кейтлин остановилась у края карты Нижнего и Верхнего городов.       — А я думала, Паудер одержимая, — Вай перевернулась на кровати спиной.       — О чем это? — выпалила Паудер в сторону Вай.       — Э-э… — розоволосая растерялась, вскоре с той же неловкостью поспешила ответить. — Я не знаю, Пау. Думаю, это про то, что ты умная. — Вай поздно поняла, что сказала не те слова.       Паудер поморщилась, уловив попытку сестры. Ей не нравилось, что Вай начала ей врать, и все опять начинается с пилти!       — Ну не говори, если не хочешь, — голос младшей звучал на удивление резко и бескомпромиссно. Паудер повернулась обратно к экрану.       Вай протянула было к ней руку, но остановилась на полпути, каждое слово застряло в горле и не шло. Извиниться? Но за что? И как?       К ней присоединилась дочь советницы, присев рядом.       — Ты не виновата в том, что с ней стало, — она также легла.       Повисла короткая пауза.       — Когда наши родители были живы, — начала рассказывать она, — мы с Паудер спали на одной кровати. Вот так же, только кровать была раза в два меньше.       Моменты, о котором рассказывала старшая Вай, сестры отчетливо помнили по сей день. Однако, Паудер сейчас больше насторожило и удивило, что Вай сейчас уже рассказывает все обо всем пилти. О Жанна, она знает Кейтлин только пару дней, а уже открывает свои секреты!       Впрочем, удивление также было у Вандера. Он всегда полагал, что завоевать доверие у Вайолет очень тяжело и медленно, но чтобы она сама с собственной инициативой сделала это… Да и к той, кто состоит в рядах силовиков, не меньше?       Бензо был прав в своих предположениях, что ранее озвучил ему в частном порядке. Вайолет попросту влюбилась в Кейтлин, к сожалению в самое неподходящее и уязвимое время. Ей следовало держать себя в руках до завершения всех необходимых дел, а не балансировать, пытаясь охватить все и сразу.       Кейтлин потупила глаза, но пока что не дошла до состояния неловкости.       — У нас была игра: чье чудовище сильнее, — пока Вай продолжала, Кейтлин повернулась боком к Вайолет и посмотрела на лицо розоволосой, которая улыбнулась воспоминаниям. — Например, она говорит: «Я жуткий ядовитый слизняк». А я отвечаю: «Я шипастый краб, пожирающий слизняков».       Паудер вздохнула.       А Вай затаила дыхание, с трудом переваривая, что ее секреты с Паудер, самые скоровенные воспоминания, которые расскрываются перед всеми, включая пилти. Ее также удивляло, что она сама так легко и быстро рассказала Кейтлин, хоть и совсем другой по сравнению с другими силовиками высокомерного Пилтовера.       Тут она также повернулась к Кейтлин, отражая ее позу. Девушки лежали головами к ногам другой, но все еще держа дистанцию, чтобы не терять из поля зрения лицо компаньона.       Поза, внимание… выглядело слишком лично на многих уровнях.       Вай и Кейтлин прямо сейчас больше всего хотелось, чтобы экран погас и больше не показывал ничего подобного. Как один, девочки почувствовали жар на своих лицах.       Совпадение или нет, но разные стороны, Кассандра и Вандер, думали об одном и том же. Однако, их реакция сильно отличалась. Вандер относился к смирением и даже задавался вопросом, не повторят ли девочки этот сценарии. Советница Кирамман очень хотела оградить свою дочь, не допустить сближения к Вайолет, но по своему опыту и наблюдениям поняла, что чем больше запрещаешь — тем сильнее Кейтлин захочет этого.       Перед Кассандрой предстала нерешаемая дилемма.       — Иногда я увлекалась и пугала ее, — ее улыбка померкла. — Чтобы она не заплакала и не разбудила родителей, я делала вид, что прогоняю всех чудовищ.       Младшая Кирамман все еще не сводила глаз с Вай.       Дочь советницы смутилась действиям ее старшей версии и пожелала, чтобы все поскорее закончилось и поменялось.       — Я говорила: «Пока я рядом, ни одно чудовище тебя не тронет» — сожаление вернулось к лицу розоволосой. — Но появилось настоящее чудовище. — Она опустила к себе голову и прикрыла глаза. — И я просто убежала. Я бросила ее.       Кейтлин хранила молчание, и подавшись некому порывы, протянула руку и тыльной стороной ладони прикоснулась к ее лицу.       Майло присвистнул, а Клаггор хихикнул. Экко вовсе широко распахнул глаза и подался вперед, в шоке наблюдая за происходящим.       Не в силах больше игнорировать или не обращать внимания, Паудер резко уставилась на Вай, периодически переведя глаза на Кейтлин.       — Она нравится тебе?       Двое братьев не выдержали и расхохотались от вопроса голубоволосой. Последствием стало то, что Вай и Кейтлин от смущения покраснели до корней волос.       Старшие не вмешивались в детскую драму, да и не желали этого делать. Старшие Вай и Кейтлин — влюблены друг в друга и этим все сказано. Разочаровывало только то, что девушки по всей видимости не могли отодвинуть свои чувства на задний план.       Мэл не одобряла поведение девушек и несвоевременную беззаботность. Они должны знать, что Джинкс где-то там, искалеченная и возможно при смерти, но вместо каких-либо действии, хотя бы составления планов по спасению, — забыли об остальном мире. Более странно выглядели противоречивые действия и заявления Вайолет: в одно время заявляет, что сделает все что угодно ради Паудер, а в другое время делает противоположное.       Советница Медарда вообразила себя и брата в таком же положении и не смогла представить, что сможет быть такой же спокойной и бездействовать как того делала Вайолет. Отдых важен, но совсем не для забвения о своих близких.       «Бедная Паудер» — покачала головой Мэл.       Для Грейсон тоже стало разочарованием избыточная вера и зависимость от человека из Нижнего города, более того, от бывшей заключенной Стиллуотера. Если Кейтлин правда захочет стать миротворцем, то она — шериф Пилтовера, заставит ее избавиться от неправильных качеств.       Силко хотелось сказать пару-тройку слов, но благоразумно промолчал. Ему совсем не понравилось отношение к Паудер от ее близких.       Неудивительно, что она в начале пути была такой слабой и зависимой, ведь никто не учил ее постоять за себя. Ему нравилось думать, что Джинкс стала намного лучшей версией себя исключительно благодаря ему, но он сомневался в этом. Человек не мог измениться, если того не хотел.       Вайолет взяла ее руку в свою. Ее глаза открылись в ответ.       Неожиданно для всех, сцена резко переменилась.       Джинкс очнулась и распахнув глаза, закашлялась. Вся искалеченная, в крови и ожогах.       Зрители вздрогнули, кроме самых стойких. Паудер и Кейтлин вовсе вскрикнули от испуга.       — Черт, — пробормотал Клаггор. — Зачем так пугать?       Девушка с туманным взором подняла глаза на ослепительные трубы-лампы.       Внезапно, инъектор с несколькими крупными капсулами запустил по трубкам мерцание, которое вскоре потекло по венам руки Джинкс, причиняя ей мучительную боль.       К ужасу для всех, Паудер никак не усыпили. Синджед ничего не сделал, чтобы облегчить боль для Джинкс.       — Почему он ее не усыпил?! — ахнула Кейтлин.       Силко понял сколько этот ученный только что вколол Джинкс. Уже одно это превосходило все дозы, даже погранично смертельных объемов, а учитывая, что мерцание, которое Синджед использовал для девушки – совсем не выглядело как-либо разбавленным, то Джинкс не ждало ничего хорошего.       Джинкс вскрикнула от боли, но вскоре ее разум затуманился и мир исказился, показывая то, что не являлось правдой.       Вай быстро кинулась к Паудер и обняла ее. Она не могла оставить свою сестренку одну перед таким ужасом, что им сейчас показывают.       — Это с тобой никогда не случится, — пообещала она ей. — Клянусь.       Голубоволосая сделала тяжелый вздох, все еще не отрывая своих шокированных глаз с экрана. Объятия Вай смогли несколько утешить ее и Паудер прижалась к своей сестре.       Дети и взрослые зрители ожидали, что Джинкс вот-вот превратится в ужасное чудовище, в многократно худшее, чем Вандер, который использовал лишь одну маленькую пробирку. Страх начинал одолевать практически всех.       Она увидела окружение, словно оказалась в подвале бара «Последняя капля». Дверь со скрипом распахнулась и там на красном фоне стояла юная Вай, возраста до той злополучной ночи, с маленькой Паудер за ней.       Двое ученных, а именно Виктор и Хеймердингер, сосредоточили все свое внимание на искаженные и обманчивые образы разума Джинкс. По мнению ученых Пилтовера, помутневший разум показывает людей только такими, как ты думаешь о них: Джинкс видела Вай именно такой, какой она ее считала.       — Это не по-настоящему, — с тяжелым голосом бормотал Вандер.       Она спустилась с младшей сестрой по ступенькам, и безучастно глядя на нее, проговорила:       — Знаешь, Паудер, ты сильнее, чем ты думаешь.       Тело Джинкс стало менее подвижным, словно расслаблялось под влиянием слов, хотя всему виной был наркотик.       — Вай? — ничего не понимая прошептала Джинкс.       Розоволосая сглотнула, ей как никогда хотелось прорваться сквозь экран к своей сестре из будущего и помочь как-нибудь. Боль за Паудер сдавливала ее грудь.       Мальчики тревожились за голубоволосую, которая теперь переживала самые худшие времена за свою жизнь.       Наблюдая за несчастной девочкой, йордл сам чувствовал боль. Вот к чему привело их руководство.       Мерцание вновь потекло по ее венам, причиняя очередную нестерпимую боль. Перед глазами сцена переменилась.       Паудер было страшно смотреть на происходящее с ней, так что пыталась прикрыть ладонями глаза, но все еще продолжала смотреть сквозь щели. Она должна была увидеть все!       — Зачем так много? — Клаггор не мог поверить в то, что творили с Джинкс… их Паудер.       Виктор неподвижно сидел, с отрешенным лицом. Видеть состояние существа было ужасно, но чтобы наблюдать за бодрствующей девушкой и как в нее вливают такое невообразимое количество — совершенно иное. Ему даже показалось, что в организме Джинкс уже вместо половины крови — мерцание, а может так оно и есть. Последствия невозможно предсказать.       — Мне так жаль, Паудер, — снова прозвучал голос сестры.       Теперь голубоволосая видела, как Вай направила ее собственный пистолет на голову маленькой Паудер с кроликом в руках.       — Что? — в ужасе ахнула Вай. — Нет!       Паудер в ее объятиях задрожала, от нее раздался короткий всхлип. Вай и не подозревала, что Паудер не просто слышала, но и видела все сквозь свои пальцы.       — Твоя сестра… Джинкс? — послышался на фоне вопросительный голос Кейтлин Кирамман.       — Нет! — в агонии воскликнула Джинкс.       Розоватое вещество уже протекло по венам шеи, устремляясь к голове и распространяясь повсюду. Мерцания оказалось слишком много, настолько, что оно начало протекать через рот и широко распахнутые глаза.       Экко пискнул и закрыл собственные глаза — картина для него стала слишком невыносимой.       Раздался треск разваливающих деревянных подлокотников, которые не выдержали силы сжатия Вандера. Никто так и не отвлекся, все еще наблюдая за самыми страшными сценами.       — Он сумасшедший! — выдохнул Джейс.       — Почему он Силко усыпил, а ее нет!? — с яростью выпалила Вай.       Паудер слегка вздрогнула от резкого выпада старшей сестры и чуть успокоилась, когда поняла, что крик не обращен в ее сторону. К ее ужасам, экран продолжал показывать сцены и не собирался останавливался.       Клаггор, Экко и Майло тоже были несказанно возмущены тем, что делал Синджед с Джинкс.       Не желая позволять хаосу разжечь из-за вопросов без ответов, Силко с тихим вздохом озвучил собственные предположения на вопрос Вайолет:       — Я могу предполагать только два варианта: Синджед все это делал ради мести, как вы помните благодаря кому у него такие ожоги, либо данное лечение требовало от Джинкс бодрствующего состояния.       — В любом случае это аморально, бесчеловечно и чудовищно! — качая головой возмущался Хеймердингер. — Как доктор, он был обязан придумать более гуманные способы и уверен, таковые были.       Слова йордла вызвали холод, пробирающий до костей.       — Что-ж, тогда остается только один вариант, — с кивком Хеймердингеру прокомментировал Силко.       Вандер поморщился от его прямолинейных слов, что несколько выбивало его из колеи.       Вай вернулась в свой старший возраст и с ухмылкой выстрелила в Паудер. На месте младшей возникла Кейтлин, со злорадством обнимающая плюшевого кролика.       — Джинкс.       — Нет! Нет, нет, нет!       Слышать то, как сестрёнка умоляет перестать, было для Вай невыносимо.       Мерцание прошло по всему ее телу, окрасив ее голубые глаза в ярко розовый. Джинкс вновь закричала, не в силах вырваться из пут, не способная избежать, иначе не описать, жесточайше мучительных пыток. Мерцание большими струйками потекло через глаза и рот.       Даже такие, как Вандер, Силко и шериф Грейсон, не могли реагировать сдержанно. То, что делал Синджед с Джинкс — невероятно ужасно. Он ее не лечил, а пытал!       — Почему она до сих пор не превращается?! — выпалил Майло, удивленный тем, сколько мерцания было в ее теле.       — Должен признаться, это, по всей видимости, исключительно чистое мерцание, — в качестве ответа заговорил Силко, привлекая общее внимание. — А с учетом того, что он это делает с ней внутривенно и в таких количествах… Я не могу представить, что исход для нее может быть благоприятным. Даже если Джинкс сумеет выжить, о её здравомыслии можно будет забыть, такая доза определённо ухудшит и так шаткую психику. Я рекомендую вам подготовиться к худшему.       Его слова холодные как лед, по всей видимости должны были хоть как-то успокоить зрителей, дать утешение, но нет. Каждый знакомый с Паудер испытал только еще больший ужас.       Помимо физических мучении, голубоволосую добивал собственный разум в бреду душевной и психической болью. Теперь Джинкс видела перед собой вовсю веселящуюся Кейтлин, держащую очередной укол с избыточно большой дозой мерцания.       — Я понимаю, что это должно быть больно, — безумно улыбаясь, проговорила Кейтлин, пальцем ударяя по стенкам укола.       — Она выглядит так страшно, — не выдержал Клаггор.       — И как сумасшедшая, — с кивком добавил Майло.       Мальчики ни на миг не отрывали своих глаз от ужасных сцен, словно переживая кошмары в наяву.       Кейтлин стало страшно дальше смотреть и она закрыла свои глаза. Она не могла представить, чего переживала Джинкс во время лечения у Синджеда.       За спиной Кирамман, к ней подошла Вай с таким же искаженным злорадствующим лицом и положила обе руки на ее плечо.       — Ее мозг просто издевается над ней, — качая головой сказала Мэл.       В этот раз пришла очередь Вай, она только усилила хватку вокруг Паудер, словно боясь, что та убежит от нее. Одна мысль, что она даст этому повториться — ее пугала больше всего.       — Нет! — слезы Джинкс заменило мерцание.       — Но боюсь дальше будет еще больнее, — заверила Кейтлин и мираж спал, открывая вид на Синджеда с шприцем в руках. Лицо начало мелькать, постоянно меняясь между Кейтлин и ученым, пока не остановилась на синеволосой девушке с безумной улыбкой.       — Нет, нет, нет! — в агонии кричала Джинкс, но Синджед проигнорировал все мольбы, придавил рукой ее голову и принялся вводить очередные порции розового вещества, отчего все её просьбы переросли лишь в один продолжительный крик.       Когда экран погас все будто бы выдохнули. Мальчики переглянулись между собой, читая на лицах друг друга ужас и оцепенение. Никогда в жизни они не думали, что Паудер может так кричать.       — Я его убью! — взорвался Вандер. — Силко, клянусь, никто меня не остановит, но я его прикончу!       Силко сидел и наблюдал за сценой в смеси шока и ужаса, скрытые под маской, которая начинала рушиться. Он сам не знал, почему так злился от подобного обращения к такой гениальной девушке, считай, единственной во всем Подгороде.       — Теперь понятно, почему он меня усыпил, — Силко наконец пришел в себя и протер лицо ладонью.       Ему предстояло пересмотреть свое мнение о нем. С ним нужно быть более настороже.       Глаза Силко медленно открылись, показывая почти пустую комнату и кушетку, на которой никого не было. Он поздно осознал, что поблизости все еще находился Синджед, промывающий окровавленный скарпель под струей воды.       — Надеюсь, он не резал ее без обезболивающих, — нервно произнес Джейс Талис.       Он не знал Паудер или Джинкс, чтобы постоянно за нее переживать, как близкие этой девочки. Но он видел что пришлось ей пережить, а этого он бы не пожелал даже самому заклятому врагу.       Комментарии Джейса насторожил большинство. Впрочем, сторона Подгорода мрачно осознавала, что скорее всего Джинкс пришлось пережить без каких-либо средств облегчающих боль. В нижнем городе подобные вещества были крайне большой редкостью.       Но помимо тревог из-за окровавленного скальпеля, никто не мог не заметить отсутствие Джинкс.       Вай выдохнула в облегчении, поняв что нет никакого другого ответа, кроме того, что ее сестра будущего выжила и была достаточно здорова, чтобы самостоятельно уйти. Взглянув на Паудер, у кого каждая клеточка тела пребывала в напряжении, а лицо побледневшее от всего увиденного. Глаза розоволосой расширились от осознания, что ее младшая сестренка могла услышать все, если не учитывать, что увидела начало...       «Как я могла не подумать об этом?! Как я могла позволить ей столкнуться с кошмарами?!» — ее кольнуло чувство вины.       С трудом отходя из опьяняющего эффекта усыпляющей инъекции, он приподнялся и заковылял к окровавленной койке. Силко обернулся на ученого, все еще промывающего свои инструменты.       Силко схватил скальпель и едва Синджед повернулся к нему лицом, как был с силой схвачен, а лезвие опасно остановилось перед лицом. Ученого прижали к столу.       — Что ты сделал? — его тон несомненно угрожал убийством и отнюдь не быстрым.       Если бы у них спросили, то абсолютное большинство бы призналось, что не возражали от убийства.       — Я спас ей жизнь, — ответил Синджед, периодически посматривая на медицинский нож, приставленный к его лицу.       Он все еще не убирал лезвие, даже когда его разум окутывал туман, что отражалось в его здоровом глазу.       «Но какова цена спасения?» — у всех на уме был один и тот же вопрос.