Боги не церемонятся (Рёмен Сукуна)

— Расширение территории: демоническая гробница, — прошептал бархатистый голос с океанской глубиной, холодной уверенностью и соблазнительно-грозной интонацией. Ты моргнула, и в ту же секунду перед тобой уже возвышалось огромное здание японского храма, словно порождение иных миров. Его крышу украшали устрашающие узоры и множество черепов, вмонтированных в архитектуру как драгоценные реликвии. Уголки кровли искривлялись, как рога демона, и будто дышали зловещим величием. Перед вратами возвышался чудовищный холм из черепов. Рога, клыки, пустые глазницы — всё сливалось в невообразимую груду смерти. Черепа животных, людей, существ из неведомых миров лежали, как трофеи, утопая в кроваво-черной зеркальной воде. Их рога запутались в тени, словно из земли прорастала сама мгла. И рядом с этим зловещим монументом — человек. Он стоял в тишине. Его фигура казалась неестественно малой рядом с этим алтарем ужаса и власти, словно он — последний живой свидетель древнего ритуала, где страх и почтение сливаются в одно. Тьма ожила. Он даже не взглянул на тебя, медленно поднялся по каменным ступеням и исчез внутри храма. Ты ощутила запах пепла и гари. Сглотнув ком в горле, шагнула следом. Босые ноги ступили на влажный камень, покрытый тонкой скользкой пленкой. Воздух был густой, тяжёлый, словно напитанный разложением, но в нем витала непонятная, противоречивая сладость. Приторный аромат жасмина и чего-то железного, как будто здесь горели благовония вперемешку с кровью. По стенам тянулись чернильные узоры. На полу виднелись ритуальные следы: запекшаяся кровь, клочья ткани. Ты слышала, как шорохи гуляли по углам, за колоннами. Они — часть ритуала. Сукуны не было видно, но ты знала, что он рядом. Стук сердца ускорился. Кожа покрылась испариной. Ты задержала дыхание, и в этот момент появился он. Не как человек, а как проклятие. Воздух давил на плечи. Ты чувствовала, как всё вокруг затихает, как сама тьма замерла. — Наконец-то, — голос звучал отовсюду. Тёплый, бархатный, с хищным шипением. Он вышел из глубины тени, и ты увидела тело — высокое, стройное, мышцы под кожей, как вырезанные из мрамора. На груди и лице его знаки. Лицо жутко прекрасное. Он оказался рядом быстрее, чем ты успела отступить. Рука на горле, жар от тела. Он наклонился, вдохнул запах твоей кожи, застонал почти животно. От него пахло имбирем, жженым мясом и дымом. Его кожа горячая, почти обжигающая, как раскалённый металл. Он поднес пальцы к твоим губам, а ты не смогла пошевелиться. Лишь смотрела на него во все глаза, а потом ощутила вкус. Горько-сладкий, с привкусом крови, металла, пепла и пряностей. — Дрожишь, — шепчет он. Он коснулся твоей кожи на щеке, притворно-ласково гладил, затем большой палец с почерневшим когтем скользнул вниз по шее, вдоль артерии, почти царапая нежную молочную кожу. Каждый миллиметр прикосновения пульсировал. Тепло его пальцев будто проникало внутрь. Он проводит ниже — по ключицам, груди, животу, жестко очерчивая твой силуэт. Мнет. Смотрит, наслаждаясь, как его рука играет с тобой. Губы твои открываются. Соски твердеют от прохладного воздуха и жаркого взгляда. Сукуна смотрит на тебя сверху вниз, медленно облизывая губы. Его тело, божественное, страшное, и абсолютно чуждое, возвышается. Его грудь вздымается, а руки сжимаются в кулаки. Ты видишь в его глазах желание. Он хочет разорвать тебя. От этого осознания ты дрожишь, а он ухмыляется, видя, что ты сама все понимаешь. — Я же говорил, что все будет по-моему, — усмехается он. — Надеюсь, ты не думала, что я буду мягким? Глупенькая. Я же не человек. Я не знаю, как это — ласкать. Его глаза светятся, как два огня в тумане. Через миг он резко рвет одежду на тебе, пальцы жадно мнут твою плоть. А ты не можешь даже пикнуть. Он не спешит, изучает, как ты непроизвольно стонешь, когда его пальцы касаются сосков, как напрягаешься, когда он раздвигает твои ноги в стороны. Он рассматривает тебя. Голую, беззащитную. Неожиданно Сукуна ставит тебя на колени, одним властным движением. Возвышается перед тобой, тень от его тела ложится на твой стан. Ты дрожишь от страха, вперемешку с чем-то, что стыдно называть. Он наклоняется ближе, берёт тебя за волосы. — Рот открой. — Он не спрашивает, приказывает, как собаке. Ты медлишь, и он улыбается, зло, хищно. — Ах, не хочешь? Рука тянет за волосы, голову отклоняет назад. Вторая рука сжимает твоё горло, не давая вздохнуть. Ты хватаешь за его запястье, но ничего не можешь сделать. Третья рука Сукуны гладит грудь, до боли сжимает сосок, играя. Четвертая — обвивает бедро, раздвигает, а потом сухими, горячими подушечками он касается, будто впервые. — Сколько раз ты трогала себя, думая обо мне? — произносит он лениво, вставляя один палец внутрь. — Два? Пять? Сотню? Ты задыхаешься. Он добавляет второй. Двигает медленно, глубоко. Его ладонь тёплая, пальцы длинные, и он нажимает точно туда, где всё тело вспыхивает. Он входит глубже, следом третий палец. Одновременно его другие руки продолжают сжимать и гладить — соски, шею, бёдра. Ты будто теряешься в этом касании. Он весь вокруг тебя. Его тепло, его сила, его голос. — Посмотри, как ты течешь, — шепчет он, медленно извлекая пальцы и показывая тебе. — Вся мокрая. Это от одного моего взгляда, да? И тут он меняется. Он резко входит пальцами снова. И не двумя — четырьмя. Он не даёт тебе привыкнуть. Он работает ритмично, уверенно, с теми ударами, которые ты даже себе в мыслях не позволяла. Большой палец давит на клитор, нажимает, теребит его. Он вжимает пальцы вглубь, будто хочет достать до центра твоей души. Ты начинаешь стонать, высоко, прерывисто, как будто сейчас взорвёшься. Его руки не дают двигаться. Одна всё ещё держит горло. Вторая щиплет сосок. Третья фиксирует бедро. Четвёртая — у тебя внутри, работает быстрее, глубже, мощнее. — Кончи, — жестко шепчет он. — Я сказал: кончи. Сейчас же. И ты кричишь. Оргазм накрывает с головой. Сильный, судорожный, горячий, как взрыв. Жидкость плещется на ладонь Сукуны. Он смотрит на это, как на святое таинство. Его пальцы выскальзывают из тебя медленно, с хлюпающим звуком. Он облизывает их прямо у тебя на глазах. С наслаждением. — Ммм, — мурлычет он, — я же говорил, ты создана только для того, чтобы я трахал тебя. Он наклоняется ближе, шепчет тебе в ухо: — Это только пальцы, малышка. Представь, что будет, когда я войду на всю длину. С двух сторон. Ты чувствуешь, как всё внутри сжимается. Страх… нет. Волнение. Стыд. И возбуждение. Одним щелчком пальцев, Сукуна остается без одежды. Он полностью обнажен, возбужденный, твердый. И ты осознаешь, что их не один, а два… Тень от двух членов ложится на твою грудь. От Сукуны исходит чуть резкий, но сладковатый запах греха. Ты инстинктивно открываешь рот. Король Проклятий ухмыляется. Кончик одного его члена касается твоих губ. Второй он держит рукой, поглаживая длинный ствол. — Соси, — хрипло произносит он. — Не буду просить дважды. Ты подчиняешься, медленно открывая рот. Он врывается глубоко в твое горло. Без нежности. Без вступлений. Одна из рук держит тебя за волосы, а член двигается во рту резко и властно. Ты давишься, слёзы выступают на глазах. Он рычит. — Не вздумай закрыть рот. Я смотрю. Тебе приходиться зажмуриться. Слезы текут по щекам. Он начинает двигаться быстрее. Ты не успеваешь дышать, только принимаешь его снова и снова. Тело пульсирует от притока крови, а между ног тепло и влажно. И вдруг ты замечаешь: язык движется сам. Губы обхватывают плоть. Ты хочешь этого. Уже не под давлением, а с жадностью. — Вот она… — шепчет он. — Маленькая шлюха, наконец, раскрылась. Он замедляется, отпуская волосы, давая тебе самой задавать темп. И ты, красная от стыда и возбуждения, начинаешь сосать с желанием. Языком по всей длине. Он прикусывает губу и выдыхает: — Не смей останавливаться. Пока ты сосешь, второй его член возвышается над твоим лицом, дергается от нетерпения. Одна из рук Сукуны крепко сжимает твои запястья у тебя над головой, словно подвешивая твое тело на крюках. Третья все еще терзает грудь, сжимая и выкручивая соски. А четвертая не перестает держать тебя за затылок, не давая отстраниться. Ты двигаешься быстрее. Он огромен, твой рот растянут, подбородок в слюне, горло напрягается… и ты чувствуешь, как по твоим бедрам течет смазка, как внизу живота все скручивает от болезненного возбуждения, как клитор ноет. Без прикосновений. Только от унижения. От вкуса его члена. От того, что ты подчиняешься. Ты задыхаешься… и кончаешь. Внезапно, сильно, с влажной волной между ног, с криком, почти потеряв сознание от удовольствия. Твое тело дергается в судорогах. Сукуна вытаскивает член изо рта и смотрит на тебя сверху. И усмехается. — Ты так хорошо старалась… теперь пришла очередь лежать на спине. Он толкает тебя вниз. На теплый, липкий, камень. Ты ощущаешь, как по лопаткам медленно стекает влага. Твоя кожа блестит от пота, ноги дрожат. Лицо красное и все в слезах. Две руки резко переворачивают тебя на живот. Грудь прижата к полу, твои руки скользят по отполированной поверхности, будто ищут хоть что-то, за что можно ухватиться. Дыхание Сукуны у шеи, как дым. Его руки везде. Одна сжимает волосы, вторая прижимает твою голову к камню. Третья поглаживает спину, как будто утешает. А четвёртая касается ягодиц, раздвигает, пробует. Пальцы скользкие, уверенные. Он уже был внутри тебя, и ты знаешь, каково это. Но теперь все иначе. Он не спрашивает, готова ли ты, он берет то, что хочет. Наконец, ты чувствуешь… Два выпуклых, горячих давления одновременно прижимаются к тебе — одно между ног, другое к анальному колечку. Ты шепчешь «нет», осознавая, что сейчас произойдет. Он смеётся низко, глухо. Оба члена горячие. Толстые. Плотные. Один из них скользит внутрь легко и привычно. Он глубоко, растягивая до предела. Ты стонешь. Второй — медленно, мучительно расширяя. Ты задыхаешься, кричишь, изогнувшись под ним. Он держит тебя жёстко, четырьмя руками, не давая вырваться, не давая передохнуть. Плоть разрывается от чувств, от наполнения. Он целиком в тебе, заполняет тебя, как никто и никогда. Ты ахаешь, всхлипываешь, тело выгибается в неестественном напряжении. — Слишком? — насмешка в голосе Сукуны, но дыхание сбивается. Ему тяжело держать себя в руках. — Нет… — шепчешь ты, пульсируя изнутри, готовая сорваться. Он начинает двигаться. Волнами. Одновременно. Один толчок — вглубь. Второй — сильнее, ритмичнее. Ты чувствуешь, как внутри всё сотрясается. Живот напрягается. Соски натянуты, грудь трется об камень. Ты сжимаешься, кончаешь уже на втором толчке. Оргазм срывает тебя, как буря — всё сжимается, ты кончаешь вокруг него, влажно, судорожно, со всхлипами и криками. А он не останавливается, продолжает. Сукуна ускоряется. Пот льется с его тела. Он звереет. Его глаза горят. Он рычит, впиваясь зубами в твою шею. Глубже, быстрее, яростнее. Ты не знаешь, как выдерживаешь это. Он будто соткан из ярости и похоти. Ты вскрикиваешь вновь, ещё один оргазм, волной накрывает тебя. Сукуна замирает. Рычит. И выпускает всё в тебя двойным, горячим, дьявольским взрывом. Обе плоти дёргаются внутри, наполняя до краёв. Два потока ударяют в тебя, глубоко, распирая изнутри, вытекая по бедрам. Камень под тобой пропитан влагой, потом и семенем. Ты вся трясешься, в истерзанном, сладком трансе. Он вынимает медленно, с пошлым хлюпаньем. Ты обессилена. Но он улыбается. — Удивительно, но ты выдержала. Скажи спасибо, что мне понравилось. — Пауза. Он склоняется и прикусывает твое ухо. — А теперь все с начала…