Когда за дело берется адвокат (Хигурума Хироми). Часть 1

В комнате с принтером разносился запах нагретого пластика и тонера. Старый многофункциональный монстр гудел, как уставший зверь, выплевывая лист за листом. Ты стояла перед ним, нервно теребя край рукава блузки, и считала про себя страницы. Двадцать три… двадцать четыре… Если сейчас одну зажует, всё, конец. За спиной тихо отворилась без стука дверь. Скрипнули петли, и ты нервно обернулась. Хироми Хигурума-сама вошел молча. На нем идеально выглаженный костюм сидел, словно с иголочки. Галстук был завязан с математической точностью. Но несмотря на идеальность, под глазами залегли тени от вечного недосыпа, уже как часть его лица. Мужчина остановился в двух шагах от тебя, скрестил руки на груди и посмотрел на лоток, куда медленно сползали распечатки. — Прошел месяц, — зазвучал его ровный голос. Он никогда не повышал его и от этого становилось только страшнее. Ты ощутила, как внутри все сжалось, хотя он еще и произнес ничего. — За это время вы умудрились перепутать три дела, разлить чай на отчет для прокуратуры и дважды отправить курьера не по тому адресу, — он перечислил твои промахи так, будто зачитывал приговор. — Ваша неуклюжесть перестала быть «очаровательной чертой новичка» неделю назад. Теперь это халатность. И документы. — Он глянул на стопку. — Ещё раз неправильно сориентируете двустороннюю печать, и это будет последнее, что вы здесь напечатаете, — Хигурума чуть наклонил голову. — Я предупреждал трижды. За четвертым разом последует увольнение. Стажерка или нет, мне всё равно. Ты замерла. Пальцы, державшие стопку, задрожали так, что верхний лист соскользнул и упал на пол. Ты даже не нагнулась за ним сразу. Просто стояла, чувствуя, как сжимается горло. — Я… понимаю, — прошептала ты, хотя голос предательски дрогнул. — Я правда стараюсь. — Старания недостаточно, — отрезал он, не глядя на тебя. Взгляд скользнул по контрольной панели принтера, потом по твоему лицу. Глаза оценивали тебя. — Здесь не университет. Ошибки стоят клиентам лет. Или миллионов йен. Или и того, и другого. Он развернулся, чтобы уйти. Ты вдруг поняла, что если он сейчас выйдет, то это конец. Месяц терпения, месяц недосыпа, месяц «подай-принеси-извините», месяц, когда ты каждый вечер считала оставшиеся деньги на карте… Всё зря. — Подождите! — слова вырвались быстрее, чем ты успела их обдумать. Хигурума остановился в дверях. Он не обернулся полностью, только чуть повернул голову. — У меня нет другого выхода, — ты сглотнула, чувствуя, как щеки горят. — Если я потеряю это место, я… я просто не знаю, что дальше. Я уже два месяца ищу хоть что-то оплачиваемое. Я понимаю, что неуклюжая. Понимаю, что раздражаю. Но я могу научиться. Я буду приходить раньше. Буду проверять всё по три раза. Буду… — ты запнулась, потому что дальше слов уже не было, только отчаянная правда. — Мне очень-очень нужна эта работа. Пожалуйста. Повисла тяжелая тишина. Хигурума наконец повернулся к тебе лицом. Несколько секунд смотрел молча, так долго, что ты начала думать, что он просто уйдёт, не ответив. — Ты понимаешь, что я не благотворительный фонд? — неожиданно спросил он. — Да. — И что я не собираюсь нянчиться с человеком, который не может запомнить, где у принтера лоток для двусторонней печати? — Да… Он вздохнул и выдохнул. Провёл ладонью по лицу, взъерошив волосы, будто стирая усталость, которая все равно никуда не делась. — Тогда докажи. Завтра в шесть утра. Не в семь. Не в шесть тридцать. Ровно в шесть. На столе у меня должен лежать полный разбор вчерашнего дела по статье 246. Все прецеденты за последние семь лет, таблица сравнения приговоров, твои пометки, где и почему защита провалилась. Без единой опечатки. Без единой ошибки в номерах дел. Если хоть одна, разговор окончен. Навсегда. Ты моргнула. Он давал шанс. Ужасный, почти нереальный, но шанс. — Я сделаю, — как-то слишком воодушевилась ты. Хигурума коротко кивнул: — Посмотрим. Затем он вышел. А ты осталась одна с гудящим принтером и стопкой ещё теплых листов. Сердце колотилось так, будто ты только что пробежала стометровку. В мозгу крутились слова, которые начальник только что сказал. Шесть утра. Семь лет прецедентов. Никаких ошибок. Ты медленно опустилась на корточки, поднимая упавший лист. Потом встала, выровняла стопку и прижала её к груди, как спасательный круг. «Я справлюсь», — подумала ты, хотя в голове уже крутился панический список: кофе, закон «Об уголовном процессе», поиск по базам, три часа сна максимум… Но хотя бы впервые за месяц тебе не хотелось плакать. Тебе хотелось работать.

***

Часы на стене в коридоре показывали уже без четверти двенадцать. Офис давно опустел. Тишину нарушал лишь только гул кондиционера да редкие щелчки остывающей техники. Ты выключила настольную лампу, собрала сумку и последний раз оглядела свой стол: всё прибрано, документы сложены стопкой, как учил Хигурума-сама. Ты задержалась, чтобы доделать сравнительную таблицу по делу, которое он утром потребовал с коротким «до завтра». Получилось. Кажется. Ты еще раз взглянула на часы, задвигая стул. Осталось двадцать минут до последнего поезда. Надо было поторопиться. До станции идти еще не меньше десяти минут, если идти расслабленным шагом. Ты уже направилась к выходу, когда заметила тонкую полоску света из-под двери комнаты отдыха. Обычно там никто не задерживался после восьми вечера. Кофе-машина выключалась автоматически, свет гас автоматически. Ты замерла. Может, кто-то заснул? Ты подошла ближе. Дверь была приоткрыта на ладонь. Достаточно, чтобы свет падал узкой дорожкой на темный пол коридора. Ты осторожно толкнула створку. Внутри горела только одна настенная бра над диваном. Тусклая, желтая, как старый абажур. На узком кожаном диване, который едва вмещал взрослого человека, лежал Хигурума-сама. Кажется, он спал. Длинные ноги в чёрных брюках и начищенных до блеска ботинках свисали с подлокотника почти до пола. Ему явно не хватало длины дивана. Пиджак был снят и аккуратно расправлен на спинке кресла рядом, галстук ослаблен и сдвинут набок, верхняя пуговица белой рубашки расстегнута. Одна рука лежала на глазах, прикрывая их от света, вторая расслабленно свесилась с края дивана, пальцы чуть подрагивали во сне. Дыхание Хигурума-сама было глубоким, но неровным, будто даже во сне он спорил с кем-то. Ты стояла в дверях, не решаясь ни войти, ни уйти. Никогда еще прежде ты не видела его таким уставшим, но человечным. Без этой вечной холодной маски, без прищуренных глаз, которые всегда смотрели так, будто заранее знали, что ты начнешь оправдываться. Сердце стукнуло сильнее. Ты сделала шаг вперёд. — Хигурума-сама?.. — голос прозвучал шепотом, почти виноватым. Он не пошевелился. Только рука медленно сползла с лица, открывая усталые глаза. Несколько секунд он смотрел в потолок. Потом перевёл взгляд на тебя. — М? — произнес он хрипло после сна и, наверное, от слишком большого количества кофе за день. — Вы… в порядке? — ты сглотнула. — Уже поздно. Все ушли. Он медленно сел, опираясь локтем на подлокотник. Ноги все еще свисали, и это выглядело почти комично. Такой высокий, такой строгий человек, примостившийся, как студент в общаге. — В порядке, — ответил Хигурума-сама после паузы. Он провёл рукой по волосам, пытаясь пригладить их. — Просто задремал. Бывает. Ты кивнула, хотя внутри всё сжалось. Ты знала, что «бывает» — это когда он не уходил домой уже третьи сутки подряд. — Может, вам кофе? Или вызвать такси? — предложила ты, чувствуя себя глупо. Хигурума посмотрел на тебя долгим взглядом. Тем самым, от которого обычно хотелось провалиться сквозь пол. Но сейчас в нём не было раздражения. Только очень глубокая усталость. — Не надо, — сказал он наконец. — Иди домой. Завтра в шесть. Не опаздывай. Ты хотела сказать что-то ещё. Вроде «вы тоже идите домой», или «вам надо отдохнуть», но слова застряли. Вместо этого ты просто кивнула. — Спокойной ночи, Хигурума-сама. Он не ответил. Только снова откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза рукой в той же позе, в какой ты его застала. Аккуратно прикрыв дверь, ты тихо вышла. Свет в комнате отдыха остался гореть. Тонкая полоска снова легла на пол коридора. Ты шла к лифту, и в голове крутилась одна мысль: он тоже человек. Просто очень уставший, который не умеет останавливаться. Тебе вдруг захотелось завтра прийти не просто в шесть. А даже на час раньше. Чтобы кофе уже стоял на его столе. Как он любит, обжигающий и без сахара. Едва ты вышла из здания, как холодный мартовский ветер сразу ударил в лицо. Дверь за тобой захлопнулась с глухим стуком, и эхо разнеслось по пустой парковке. Ты плотнее запахнула пальто, сунула руки в карманы и пошла к станции метро, глядя под ноги. В голове крутилось одно и то же: кофе на столе начальника, таблица по делу должна быть идеальной, он сказал «посмотрим» — значит, ещё не всё потеряно. За своими мыслями ты не услышала шагов за спиной. Только когда тень упала на асфальт перед тобой — слишком резко, слишком близко — ты обернулась. Это был мужчина в черном капюшоне, надвинутом так низко, что виднелись только щетинистый подбородок и рот с приподнятой верхней губой, словно человек находится в глубоком раздражении. В правой руке блеснуло короткое, складное лезвие. Ты тихо пискнула, отступив на шаг. Он двинулся ближе, дыша тяжело и прерывисто. — Этот твой адвокат… — прошипел человек, и голос его дрожал от злобы и чего-то ещё, похожего на безумие. — Всё из-за него. Всё сломал! Думает, что может просто так… просто так людей в клетку сажать? Теперь попляшете. Все попляшете! Ты попятилась. Сердце заколотилось где-то в горле. Ты хотела крикнуть, но горло сжалось. Вырвался только короткий, сдавленный звук. Мужчина сделал еще шаг, поднимая нож. Он уже намеревался на тебя накинуться. Ты оступилась, падая на влажный асфальт, как сзади раздался быстрый топот. Ты не успела сообразить, что происходит, как Хигурума вылетел из тени, будто материализовался из воздуха. Он даже не крикнул, с разворота врезал нападавшему локтем в висок. Тот пошатнулся, но Хигурума уже схватил его за запястье с ножом, вывернул руку с характерным хрустом, заставив лезвие выпасть на асфальт с металлическим звоном. Нападавший дико заорал. Вторым движением — точным и отработанным — твой начальник ударил коленом в солнечное сплетение. Нападавший сложился пополам, а потом рухнул на колени, а следом — лицом в асфальт. Без сознания. Все произошло за считанные секунды. Ты стояла, прижав ладони ко рту. Тебя всю трясло. Хигурума тяжело дышал. Он опустился на одно колено рядом с лежащим, быстро ощупал его карманы, но ничего не нашел кроме пачки сигарет. Потом, не говоря ни слова, расстегнул пряжку своего ремня на брюках. Металл звякнул. Ты замерла. Мысли в голове завертелись дико, неправильно: «Что он… зачем… здесь… сейчас…». Твои щеки мгновенно вспыхнули. Но он лишь резко рыкнул, не глядя на тебя, однако обращаясь явно к тебе: — Звони в полицию. Живо. Пальцы Хигурумы уже вытащили ремень из шлёвок брюк одним быстрым движением. Он перевернул бесчувственного мужчину на живот, завел его руки за спину и начал туго обматывать запястья ремнем, завязывая узел с такой силой, что кожа на руках нападавшего побелела. Ты наконец очнулась и вытащила телефон из кармана. Пальцы дрожали так, что ты едва набрала нужный номер. Голос в трубке звучал дежурно, а ты только и смогла выдавить: — Нападение… у офиса… адвокатское бюро на… он без сознания… приезжайте, пожалуйста… Пока ты говорила, взгляд твой прилип к Хигуруме. Он стоял над лежащим, слегка расставив ноги, грудь тяжело вздымалась. Ветер колыхал полы пиджака. Сейчас, когда ты сидела на асфальте, он казался нереально высоким, внушительным. Рубашка на груди расстегнулась ещё на одну пуговицу от резкого движения, воротник съехал набок. В свете фонарей ты видела, как вены на его шее вздулись, пульсировали в такт сердцу. Волосы, всегда аккуратно зачесанные назад, теперь упали на лоб несколькими влажными прядями. Горбинка на носу казалась резче в свете фонаря, брови сведены в одну жесткую линию, а глаза… Глаза горели таким холодным, яростным гневом, какого ты еще никогда у него не видела. Он не был сейчас тем строгим, уставшим начальником, который отчитывал тебя утром. Он казался опасным. И в этот момент ты поняла, что смотришь на него совсем иначе. Не как на начальника, а как на человека, который только что закрыл тебя своим телом от ножа, даже не задумавшись. Хигурума наконец бросил взгляд на тебя. Гнев на его лице ещё не сошел, но голос, когда он заговорил, был уже спокойнее: — Все сказала? — Д-да… едут. Он коротко кивнул. Потом наклонился, подобрал с асфальта нож нападавшего и аккуратно положил его рядом с бесчувственным телом, чтобы полиция сразу увидела. — Поднимись в офис. Сиди там, пока я не вернусь. Я дождусь полицию. Ты хотела возразить: «а вы?», «а если он очнется?», но промолчала. Просто кивнула и поднялась с места. На одеревенелых ногах ты поплелась обратно в офис. Дверь щелкнула, пропуская тебя внутрь. Холл встретил холодом и тишиной, только аварийное освещение горело тусклыми зелеными табличками. Ты прошла по коридору, не включая основной свет. Казалось, что любой звук завоет, словно сирена. Ты дошла до комнаты отдыха. Дверь всё ещё была приоткрыта, свет от той самой бра лился полосой на пол. Ты вошла, прикрыв дверь за собой. В комнате царил полумрак. Горела только бра над диваном, отбрасывая длинные тени от спинки кресла и кофейного столика. Воздух пах кофе, который давно остыл в чашке на журнальном столике, и немного его одеколоном, который остался на кожаной обивке. Ты медленно подошла к дивану. Тот самый, узкий, на котором он спал всего полчаса назад. Опустилась на край, потом подтянула ноги, обхватив себя руками за плечи. Пальцы впились в ткань пальто так сильно, что побелели костяшки. Сердце все еще колотилось, хотя уже не так быстро, как на улице, но ритм был неправильный. В голове крутились обрывки: блеск ножа, хруст выворачиваемой руки, его рык «звони в полицию», ремень, туго обмотанный вокруг чужих запястий, вздувшаяся вена на его шее, волосы, упавшие на лоб… Ты уткнулась лбом в колени, пытаясь дышать ровнее. Мысли путались. Страх смешивался с чем-то тёплым, почти болезненным. Ты никогда не думала о Хигуруме-сама, как о ком-то, кто может вот так встать между тобой и опасностью. Он всегда был строгим, далёким, почти недостижимым. А теперь… Ты подняла голову, посмотрела на пустое место рядом с собой, туда, где он лежал, прикрыв глаза рукой. Диван словно ещё хранил тепло его тела. Ты невольно провела ладонью по коже обивки. За окном послышался далекий вой сирены. Полиция приближалась. Ты не заметила, как веки отяжелели. Полумрак комнаты отдыха обволакивал, как теплое одеяло, а узкий диван, хоть и неудобный, казался сейчас самым безопасным местом на свете. Ты свернулась калачиком, подтянув колени к груди, обхватив себя руками. Дыхание выровнялось. Мысли растворились от усталости. И ты провалилась в тревожный сон. Разбудило тебя прикосновение. Тёплая ладонь легла на плечо. Достаточно твёрдо, чтобы выдернуть из забытья. Ты дернулась и открыла глаза. Первое, что увидела — тёмный силуэт над собой. Хигурума стоял рядом с диваном, слегка наклонившись. Свет от бра падал ему на лицо, подчеркивая резкие скулы и усталые морщины у глаз. Пиджак снова идеально сидел на нём, галстук завязан, но рубашка все еще чуть помята, а волосы не до конца пригладились. — Уже поздно, — сказал он тихо, убирая руку. — Полиция уехала полчаса назад. Всё оформлено. Ты медленно села, моргая, пытаясь собраться с мыслями. Голова казалась тяжелой, во рту пересохло. — Сколько… — ты потянулась к телефону, лежавшему рядом на подлокотнике. Экран загорелся: 00:47. Ты тихо чертыхнулась. — Ближайшая станция уже закрыта, — твой голос дрогнул от огорчения. — Последний поезд ушёл в двенадцать. Хигурума поджал губы. — Возьми такси. Я оплачу. И завтра не приходи. Отоспись. — Нет, — ты покачала головой. Он приподнял бровь. Едва заметно, но ты уже научилась читать эти крошечные движения. — Я могу остаться здесь, — продолжила ты, глядя ему прямо в глаза, хотя сердце снова заколотилось. — На этом диване. Здесь есть плед в шкафчике, я видела. А утром, как вы сказали, буду на рабочем месте. Кофе на столе. Таблица по делу. Всё, как обещала. Я не хочу пропускать день. Хигурума смотрел на тебя долго. Секунд десять, может, больше. В полумраке его взгляд казался ещё темнее, но в нём не было раздражения. — Ты серьёзно? — наконец спросил он. — Да. Он вздохнул. Провёл рукой по лицу, как делал всегда, когда пытался стереть усталость. Хигурума стоял в дверях, уже держась за ручку, но не уходил. Он смотрел на тебя, на то, как ты сидишь, обхватив себя руками, с растрепанными волосами и всё ещё бледным лицом. — Я живу недалеко, — наконец роняет он. — Пятнадцать минут пешком. Или семь на машине. У меня есть свободная комната. Переночуешь у меня. Ты замерла. Глаза расширились. — Нет-нет, Хигурума-сама, я не могу… Это… неудобно. Я не хочу вас беспокоить. Правда, я… — Это не предложение, — перебил он тихо, но твёрдо. Голос был ровным, как когда он выносил приговор. — Это приказ. Вставай. Собирайся. Ты открыла рот, чтобы возразить ещё раз, но поймала его взгляд. Тот самый, от которого обычно хотелось спрятаться под стол. Только сейчас в нём не было раздражения, лишь непреклонность. И забота? Нет, наверное, просто ответственность. Он не хотел, чтобы ты здесь одна торчала до утра после того, что случилось. — Хорошо, спасибо, — медленно кивнула ты. Когда ты поднималась с дивана, почувствовала, как затекли ноги, и колени чуть дрожали. Когда ты выпрямилась, взгляд невольно скользнул на его брюки. Хигурума как раз поправлял ремень. Пряжка тихо щелкнула, когда он затягивал её обратно в шлёпки. Движение вроде бы обычное, будничное, но ты вдруг вспомнила, как он делал это на улице: резкий рывок, кожа выскользнула из петель одним плавным движением, будто он делал это тысячу раз. Мышцы предплечий наверняка натянулись под рукавами рубашки тогда. Ты не видела, потому что стояла сбоку, но теперь воображение услужливо дорисовало: напряженные сухожилия, вздувшиеся вены на запястьях, ткань, обтягивающая бицепсы, когда он выкручивал руку нападавшему… Щёки вспыхнули так резко, что тебе стало жарко под пальто. «Господи, о чем я думаю?», — мысленно одернула ты себя. — «Это мой начальник. Он только что спас мне жизнь, а я… фантазирую, как у него напрягаются мышцы. Прекрати! Немедленно!» Ты отвернулась, делая вид, что поправляешь волосы, хотя они и так были в полном беспорядке. Хигурума, кажется, ничего не заметил. Или сделал вид. — Сумку не забудь, — напомнил он, а ты готова была сгореть от стыда. — Пошли. Он вышел первым, придержав дверь. Ты последовала за ним, идя с горящими щеками и слыша, как сердце в груди стучит уже совсем не от страха. Он выключил свет в комнате отдыха одним движением. Полумрак сменился полной темнотой. Вы шли к лифту плечом к плечу, но он чуть впереди, а ты старалась не отставать. Украдкой ты бросила взгляд на его спину: широкие плечи, идеальная осанка даже в такой поздний час ночи, лёгкая хромота в походке. Наверное, от того удара коленом на улице. Ты прижала сумку к себе сильнее. «Только не думай об этом. Только не думай». Но в голове уже крутилось: документы, кофе, таблица и его квартира. Сегодняшняя ночь точно самая странная в твоей жизни. Ты шла за ним по коридору, стараясь ступать тихо, хотя каблуки всё равно предательски цокали по плитке. Хигурума шагал впереди, а ты буравила его спину, думая только об одном: «Он правда собирается отвезти меня к себе домой. О, Ками-сама! Это же… это же ненормально. Или нормально? Нет, ненормально. Совсем ненормально». Ты сжала ремешок сумки так сильно, что кожа на ладонях побелела. «А что, если он передумает? Или я скажу что-то глупое? Или… а если у него дома бардак? Нет, у него не может быть бардака. У него даже галстук всегда идеально завязан. Наверное, там всё по полочкам, как в его кабинете. И кровать заправлена по-военному. А я… я сейчас выгляжу как ёкай. Волосы растрепаны, тушь, наверное, размазалась. Прекрасно. Просто прекрасно». Вы дошли до лифта. Хигурума нажал кнопку вызова, не оборачиваясь. — Ты молчишь, — заметил он спокойно. Ты вздрогнула. — Я… просто… думаю. «Думаю о том, как ты вытаскивал ремень. Как мышцы на руках натянулись под рубашкой. Как ты стоял над тем типом. Такой весь высокий, злой, опасный. И как я вдруг захотела, чтобы ты так же стоял надо мной. Нет. Стоп. Что за чушь? Это адреналин. Точно… Это потому что он меня спас. Ничего больше. Ничего». Лифт приехал с тихим звоном. Двери разъехались. Хигурума вошёл первым, придержал дверь. Ты шагнула следом, стараясь не смотреть на него вообще. В зеркале кабины увидела свое отражение, которое было бледное, с красными пятнами на щеках, и его спокойного, чуть нахмуренного, с той самой горбинкой на носу, которая сейчас казалась самой красивой деталью на свете. «Прекрати пялиться. Он твой начальник. Он старше. Он строгий. Он… он только что сказал «это приказ». И я согласилась. Потому что где-то внутри мне хочется быть рядом с ним подольше. Даже если это значит спать в его гостевой комнате. Даже если завтра я проснусь и пойму, что всё это было ошибкой». Лифт остановился на первом этаже. Вы вышли в холл. На улице моросил мелкий, противный дождь, от которого асфальт блестел под фонарями. Хигурума достал ключи от машины, открыл её дистанционно. Фары мигнули дважды, как приветствие. — Садись, — сказал он, открывая пассажирскую дверь. Ты замерла на секунду. «Он открыл мне дверь. Это же… это же не по-начальнически. Или нет? Нет, это просто вежливость. Он всегда такой. Всегда правильный. А я сейчас сажусь в его машину, как будто мы… как будто мы не просто начальник и стажёрка. Как будто…» Ты села, и запах кожи и его одеколона сразу окутал тебя. Хигурума обошел машину, сел за руль. Двигатель завёлся бесшумно. — Пристегнись, — коротко бросил он. Ты послушно щелкнула ремнем. «Он живёт недалеко. Семь минут. Семь минут в одной машине с ним. Семь минут, когда я буду думать только о том, как он дышит, как его пальцы лежат на руле, как он иногда проводит рукой по волосам, когда устал. Семь минут, чтобы сойти с ума». Машина тронулась. Ты уставилась в окно на мокрые улицы и на отражения фонарей. «Я не должна об этом думать. Не должна представлять, как он снимает рубашку после такого вечера. Как мышцы перекатываются под кожей. Как он смотрит на меня не как на стажёрку, а как на… стоп. Хватит. Завтра ты придешь рано утром. И сделаешь вид, что ничего не было. Что ты не спала у него дома. Что он не спас тебя. Что ты не краснеешь каждый раз, когда вспоминаешь…» Ты украдкой бросила взгляд в его сторону. Мужчина смотрел на дорогу, брови чуть сведены, губы сжаты в тонкую линию. «А он о чём думает? О деле? О том типе с ножом? О том, что завтра опять вставать рано? Или… обо мне? Нет. Конечно, нет. Он просто делает то, что считает правильным. Как всегда». Машина повернула на тихую улицу с низкими домами. Ты закрыла глаза на секунду. Всего семь минут. Но внутри уже бултыхалось опасное, сладкое и страшное одновременно. Хигурума вел машину одной рукой, вторую положил на подлокотник между сиденьями. Пальцы расслаблены, но костяшки чуть побелели. Ты думала, что верно от напряжения, которое еще не ушло после стычки. Рубашка на запястье задралась, открыв тонкую полоску кожи и край чёрных, строгих часов без лишних деталей. Ты уставилась на эту полоску кожи дольше, чем следовало. У твоего начальника были красивые руки. Сухие, с длинными пальцами. Такие, которые могут и документы перелистывать, и… вывернуть руку нападавшему за секунду. Ты сглотнула, отвернувшись к окну. Стекло запотело от дыхания. Ты провела пальцем по запотевшему пятну, просто чтобы занять руки. — Холодно? — вдруг спросил Хигурума-сама, не отрывая глаз от дороги. — Нет, нормально, — пролепетала ты. Голос у него низкий. Особенно когда говорит тихо. Как будто каждое слово приходится выталкивать из груди. Почему ты раньше этого не замечала? Он протянул руку к панели управления и чуть прибавил температуру. Движение было обычным, но ты почему-то задержала дыхание, когда его рукав прошел в нескольких сантиметрах от твоего плеча. «Он близко. Слишком близко. В офисе между нами всегда стол, или дверь, или метр коридора. А сейчас… Ками-сама! Семь минут, когда можно случайно коснуться. И я не понимаю, хочу ли я этого или боюсь до смерти». Машина остановилась на светофоре. Светил красный. Дождь барабанил по крыше ровнее, чем стучало твое сердце. Хигурума повернул голову. Это движение было медленным, будто почувствовал твой взгляд на себе. Ваши глаза встретились. Он не улыбнулся. Не нахмурился. Просто смотрел долго и спокойно, как будто читал что-то на твоем лице. Ты почувствовала, как жар поднимается от шеи к щекам. Хотела бы отвести взгляд, но не смогла. Его глаза были тёмными, усталыми, но в них мелькнуло что-то новое. Не раздражение и не строгость. Наверное, что-то внимательное. Светофор переключился на зелёный. Он первым отвернулся, тронул машину с места. Наконец, вы свернули в тихую улочку. Хигурума припарковался у невысокого дома с темными окнами. Выключил двигатель. Он не спешил выходить. — Последний шанс передумать, — сказал он, глядя прямо перед собой. — Могу вызвать такси. Или отвезти тебя в отель. Я оплачу. Ты почувствовала, как горло сжалось. Он давал тебе выход. Чтобы ты не чувствовала себя обязанной. Чтобы могла сказать «нет» и сохранить дистанцию. Но ты не хотела говорить «нет». Хотела подняться с ним по лестнице. Хотела увидеть, как он снимает пальто в прихожей. Хотела услышать, как он предложит «чай или кофе?» обычным голосом. Хотела быть рядом с ним ещё немного. — Я останусь, — проговорила ты, наигранно улыбаясь, словно в душе не гремел торнадо из эмоций и чувств. — Обещаю, что встану завтра пораньше и даже буду раньше вас в офисе. Хигурума коротко усмехнулся, чего ты никогда не замечала раньше. — Тогда пошли, — произнес он. Он вышел первым, обошел машину, и открыл тебе дверь. Опять. Ты поставила ногу на асфальт, подняла взгляд, и на секунду ваши глаза встретились. Дождь капал с его волос, одна капля скатилась по виску, оставив мокрую дорожку. Воображение нарисовало картинку, как он наклоняется и… Но он просто отступил на шаг, жестом указал на подъезд. — Четвертый этаж. Лифт сломан. Ты кивнула, вышла из машины и быстрым шагом направилась к дому. Он шёл следом, на полшага позади, как будто охранял. Лестница была узкой, и ваши шаги эхом отдавались в тишине. Ты считала ступеньки, чтобы не думать о том, как его дыхание слышно за спиной. Как его присутствие ощущается даже без прикосновения. «Это не сон. Это происходит. Я иду к нему домой. Посреди ночи. После всего этого. И я не знаю, что будет дальше. Но я точно знаю одно, что я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась». Вы дошли до двери. Хигурума достал ключи. Для тебя щелчок замка прозвучал громче, чем должен был. Он открыл дверь, впуская тебя первой. — Заходи, — сказал он тихо. Ты шагнула через порог и почувствовала, как граница между «начальник и стажёрка» окончательно растворилась в темноте прихожей. Теперь вы были просто двумя людьми. Под крышей его дома.