Глава 1. Кукловод

Никогда не любила откровенные разговоры с мамой, ведь в них невозможно выйти победителем, так что и пытаться даже не стоило бы. Эви, ты поступаешь очень смешно и опрометчиво, – доносится из динамика телефона, брошенного на моей постели. Я мрачно наблюдаю за секундами, отсчитывающими вечность этого разговора, и не нахожу в себе сил возразить. – То, что ты решила вступить в игровую команду, оставив университет, – это верх глупости! Ты останешься ни с чем, это же несерьезно. Как же твоя карьера? Нельзя все спустить на игры! На что ты собираешься жить? Я не отвечаю и она громко вздыхает. Поразительно, сколько энергии уходит у этой женщины на нравоучения. Впрочем, мы никогда не были настолько близки, чтобы я воспринимала ее слова всерьез, особенно тогда, когда они были настолько драматичными. Моя мать, Изабелла, всегда руководствовалась убеждением, что знает, как должна жить я, даже если практически не интересовалась моей реальной жизнью, особенно в подростковом возрасте. С одной стороны, она транслировала строгие правила и высокие ожидания, с другой - практически не участвовала в моих повседневных заботах и радостях, перекладывая ответственность за воспитание на бабушку. Это проявилось во всём: от настоятельных советов относительно выбора одежды, которая, по мнению моей матери, должна подчеркивать "социальный статус" семьи, до навязывания определенных кружков и секций, которые, опять же, должны были "подготовить к успешной карьере". При этом, мои подростковые переживания, мечты, друзья и увлечения оставались для мамы чем-то далёким и малозначимым. Когда в шестнадцать лет я мечтала стать шеф-поваром, моя мать решительно заявила, что это несерьезное занятие, не достойное её дочери, и продолжала настаивать на бухгалтерском колледже. Она не видела, что подавляет мою мечту, потому что искренне верила, что действует в моих лучших интересах. Мама привыкла смотреть на мою жизнь со стороны, оценивая мои поступки с точки зрения соответствия своим представлениям об успехе и благополучии. Она была уверена, что знает лучше, как я должна жить, и не понимала, что её контроль и отстраненность делают меня только более одинокой и уязвимой. — То, что тебе это не нравится, не означает, что я не могу этим заниматься — сухо бросаю я. — Это в нескольких часах езды от нас, как ты будешь нас навещать? Жутко неудобно, разве нет? — Да что ты? Как же мне теперь жить то? Добираться до колледжа было тоже не близко, но я регулярно ездила туда на сдачу экзаменов и прочей волокиты, что было гораздо мучительнее. В очередной раз вздохнув, я поставила звонок на удержание. Мне хватало нескольких минут разговора с матерью, чтобы ощущать себя уставшей и выжатой как лимон, впрочем, нужно было собраться с мыслями и продолжить этот адский путь, иначе она примчится ко мне, ведь пока что я все ещё живу в квартире неподалеку от ее работы, и тогда от разговора уже не отвертеться. Каждый раз одно и то же: она выискивает детали моей жизни, чтобы обрушить на меня шквал претензий и осуждения. В этот раз её возмутило мое решение стать киберспортсменкой в знаменитой команде, куда меня пригласили несколько дней назад. С самого детства я испытываю влечение к компьютерным играм, которое никогда не находило понимания у матери. Каждая моя победа вызывала лишь разочарование, ведь ее дочь так и не стала бухгалтером, как мечтала ее любимая мамочка. Единственным светлым человеком в моей жизни была моя бабушка, которая каждое начинание поддерживала, радовалась всем моим победам, независимо от того, в какой сфере был достигнут мною успех, будь это компьютерные игры или же нечто иное. У моей бабушки всегда был позитивный взгляд на жизнь, будто она смотрела на мир сквозь розовые очки, в то время когда розовые очки моей матери разбились стеклами внутрь ровно в тот момент, когда ее вытащили из влагалища моей бабушки. Она всегда была угрюма и отстранена. Практически все детство я провела с бабушкой в ее огромном двухэтажном доме, походящим на зловещий замок средневековья. Дом стоял в глубине леса, далеко от города, словно старый, каменный страж. Два этажа, сложенные из больших, темных камней, делали его похожим на маленький замок. Он был простым, без украшений, но крепким и надежным. Узкие окна смотрели на лес, а острая крыша, словно колпак, защищала от дождя и снега. Вокруг – только деревья и тишина, никаких машин или громких разговоров. Внутри пахло старым деревом и дымом из камина. Там пахло домом. Моим домом. Моя мать едва меня переносила и как я думаю, была очень не против моего проживания там. Ситуация изменилась в корне около двух лет назад, когда умерла моя бабушка. После ее смерти оказалось, что она оставила мне дом, но моя мать, став настоящей сукой, скрыла от меня это и в тайне продала его, лишь бы я не осталась там жить. Для меня это был удар в самое сердце, ведь, несмотря на наши отношения, я не ожидала столь сильного предательства с ее стороны. Думаю, именно тогда она перестала быть для меня каким-либо звеном в жизни. Просто мама, просто человек, общение с которым я вынуждена поддерживать из-за родственных связей. Чуть оправившись от предательства, я подала документы в колледж на заочное обучение и начала путешествовать по миру, регулярно меняя место жительства с одного на другое, пока не вернулась в родной город и не задержалась там настолько, что решила заземлиться. Всё-таки длительные путешествия, а уж тем более переезды, выматывают не хуже разговоров по телефону с матерью, поэтому отдых мне был просто необходим. Отойдя от нахлынувших воспоминаний, я чуть не забыла про телефонный разговор с матерью, которая без умолку все это время пыталась вправить мне мозги, но все было безрезультатно. В конце концов, мое терпение окончательно лопнуло. — Я всего лишь..., — начала она, после очередного вздоха. — Мам. — Да? — Спасибо за попытку проявить заботу, но пошла ты. Я вешаю трубку, с силой откидывая телефон в стоявшее возле окна кресло и устало опускаюсь на кровать, ощущая себя настолько измотанной, будто пережила нечто ужасное. Хотя нет, разговор с матерью и был этим чем-то ужасным. Мне совершенно не понятны попытки матери наладить наши отношения после всего, что она натворила. Изредка я ловлю себя на мысли, что поступаю точно также, как и она, и это действительно меня расстраивает. Мне бы никогда не хотелось быть ее копией, даже на миг. Медленно поднявшись с постели, я направилась к окну и распахнула его, несмотря на бушующую за его пределами грозу. Ветер обрушился на мою спальню, с такой силой, что я невольно отшатнулась, на мгновение лишившись воздуха. По телу пробежала дрожь, но вместо того, чтобы укрыться от стихии, я, словно лунатик, подалась к окну. Сейчас, больше всего на свете, я жаждала глотка этой ледяной свежести, надеясь, что она хоть немного остудит пепелище моей души. Я живу на девятом этаже, и сейчас весь центр города кажется расплавленным под ударами грозы. С высоты птичьего полета небоскребы, обычно такие гордые и неприступные, превратились в размытые силуэты, окутанные пеленой дождя. Каждая вспышка молнии обнажает их на мгновение, словно высвечивая наши тщетные попытки противостоять стихии. Машины внизу ползут, как светлячки, потерявшие ориентир в этом хаосе. В детстве я обожала забираться на подоконник с чашкой травяного чая, пледом и книгой и с наслаждением отдавалась чтению под мерный стук дождя о деревянный карниз окна. Я могла бы ощущать это снова и снова, если бы моя эгоистичная мать не лишила меня самого дорогого – дома. Стиснув зубы от очередного прилива гнева, я повернулась спиной к окну и мрачно оглядела свою спальню. Тяжелые шторы из плотной, почти черной ткани, приглушали и без того скудный дневной свет, превращая спальню в сумрачное убежище. Дождь барабанил по стеклу, создавая ритмичный, монотонный аккомпанемент грозе. Вспышки молний, словно короткие разряды фотоаппарата, на мгновение высвечивали комнату, проявляя очертания: массивную кровать с серым льняным покрывалом, темную тумбочку, на которой едва различим силуэт стеклянного стакана. С потолка свисала массивная люстра с коваными элементами. В обычное время ее приглушенный свет заполнял комнату теплом, но сейчас, в танце теней, она казалась чудовищным пауком, застывшим в ожидании. Вспышки ненадолго окрашивали стены в бледный, призрачный оттенок, отбрасывая на пол колеблющиеся тени. В одном из углов, словно сгорбившись, стоял высокий, темный шкаф, чьи дверцы казались тяжелыми, словно обитые свинцом. Рядом, глубоко утопая в полумраке, стояло кресло с высокой спинкой, обитое выцветшим бархатом. Казалось, оно поглощало свет, становясь почти невидимым в этой серой палитре. Затем снова воцарялась густая тьма, только подчеркивая зловещее бормотание грома, прокатывающееся где-то над самой крышей. Но вместе с запахом свежести, ворвавшимся в комнату, приходило и мимолетное облегчение. Казалось, буря уносит с собой не только грязь, но и часть тревог, позволяя на мгновение забыться в этом сумрачном убежище. К черту то, что сказала моя мать. Я буду жить так, как захочу сама и обязательно добьюсь успеха даже в играх. Она изменит свое мнение, я заставлю ее это сделать. Да. Поднимаю взгляд и улыбаюсь, видя черный ребристый потолок, составленный из сотен тонких, длинных брусочков дерева. Да здравствует смелая, сильная Эвелин. Да здравствует новая жизнь. – Ты готова? – моя лучшая подруга Сара смотрела на меня с таким тревогой, что мне самой стало не по себе. В ответ я могла лишь отвести взгляд. Внутри всё ходило ходуном, волнение зашкаливало. – Не переживай, это просто знакомство с твоей командой, – она попыталась приободрить меня, улыбнувшись. – Уверена, всё пройдет гладко. – Я вообще-то ещё не решила, буду ли я в этой команде, – скрестив руки на груди, отрезала я. Хотелось казаться уверенной и независимой, показать, что меня нельзя вот так просто уговорить. Будто я тут выбираю, а не меня. Парк дышал жизнью: птицы перелетали с ветки на ветку, белки ловко проносились по стволам, на скамейках отдыхали люди, поглощенные чтением, новостями или просто созерцанием окружающей красоты. Вдали, на детской площадке, звенел неумолкающий смех. По мере приближения к кафе, в котором должно было состояться это знакомство, моё волнение росло, как снежный ком. У самого входа я невольно остановилась, и, обернувшись к Саре, сдавленно прошептала: – Пообещай, что будешь ждать. – Обещаю, – улыбнулась Сара, показывая на скамейку в тени. – Я буду там. – Ладно… Я пошла, – нерешительно произнесла я, и, помедлив еще секунду, толкнула дверь. Оказавшись внутри, я с интересом стала осматриваться. Кафе пахло свежеобжаренным кофе и минимализмом – чистый, бодрящий аромат. Большие панорамные окна заливали пространство светом, отражаясь в полированном бетонном полу. Кирпичные стены были выкрашены в белый цвет и украшены лаконичными постерами с геометрическими фигурами. Столики были простые, из светлого дерева, с металлическими стульями в стиле лофт. У каждого столика стоял небольшой горшок с суккулентом. Вместо скатертей - подставки из пробки. Длинная барная стойка из бетона привлекала внимание своей чистотой и функциональностью. За ней энергичный бариста в фартуке из денима ловко управлялся с эспрессо-машиной. Музыка была электронной, ненавязчивой, создавая атмосферу сосредоточенности и креативности. Меню, минималистичное и стильное, было доступно по QR-коду на каждом столе. Посетители – в основном молодые люди с ноутбуками и наушниками – работали, общались или просто наслаждались кофе. Здесь чувствовался ритм современного города: динамика, энергия и стремление к простоте и функциональности. Кафе было небольшим, но в нем было много света и воздуха. Окинув зал взглядом, я, с напускной уверенностью, направилась к администратору. Нужно узнать номер столика… Но ноги словно приросли к полу. Понравлюсь ли я им? Примут ли они меня? Не разочарую ли? Ведь я единственная девушка в команде… Это добавляло неуверенности, зная, как большинство представителей мужского пола относятся к девушкам-геймерам. — Эвелина, пройдемте за мной, — прозвучал сладкий голос администратора, отчего-то лишь усиливая моё напряжение. Она повела меня к дальнему столику в VIP-зоне. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Меньше чем через минуту я увидела их. Пятеро. Пять парней, сидящих за столом и наблюдающих за моим приближением. С каждым шагом напряжение нарастало. Достигнув цели, я поблагодарила администратора и обернулась к ребятам, стараясь казаться непринужденной. — Добрый день, рада вас видеть. Меня зовут Эвелина, можно просто Эвелин, — произнесла я как можно дружелюбнее, борясь с дрожью в голосе. — Рады приветствовать тебя, Эви, — ответил один из них, кажется, самый приветливый. — Меня зовут Кай, я менеджер вашей команды. Он пожал мне руку и указал на свободное место. Кивнув, я опустилась на стул, чувствуя, как ноги, наконец, обретают покой. — Это твоя команда, — продолжил Кай. — Алекс, Ян, Дэвид, Кевин. Представив всех по очереди, Кай тоже занял своё место. — Сейчас обсудим контракт, и после ты примешь решение, — сказал он, доставая папку с бумагами. Я кивнула, украдкой изучая парней. В центре стола восседал Дэвид, капитан. От него исходила волна силы и уверенности, словно он был королем этого киберспортивного мира. Холодная красота, словно выточенная из мрамора. Справа от него Ян, улыбчивый и легкий, словно пытался растопить лед вокруг Дэвида своими шутками. Третий парень, Кевин, казался невозмутимой горой мышц, готовой сокрушить любого, кто посмеет перейти дорогу команде. И четвертый — Алекс… Алекс просто сидел, уткнувшись в телефон, но в его глазах читался острый ум. Что я здесь делаю? – промелькнуло в голове. Кажется, я им совсем не понравилась… — Смотри, Эви, — Кай раскрыл контракт. — Главное — игра, постоянные тренировки, турниры. Плюс стримы, около ста двадцати часов в месяц, — он пролистал страницу. — Ну и порядок в доме… Клинеры будут, конечно, но устраивать хаос не стоит. Зарплата — двадцать тысяч долларов в месяц, без изменений. Премии за достижения и стримы. Штрафы за недоработки, — закончил он, а у меня голова пошла кругом. Двадцать тысяч? Сто двадцать часов стримов? Я пыталась сопоставить цифры, но в голове был кавардак. — Завтра вечером играем турнир, — раздался голос Алекса, не отрывавшегося от телефона. — Приходи, посмотри, как мы работаем, и решишь, нужно ли тебе это. — Хорошо, я приду. Скажите, где и во сколько, — ответила я, машинально записывая информацию в блокнот. После недолгой беседы я забрала контракт и покинула кафе, чувствуя себя немного оглушенной. Два дня… Два дня на раздумья. Выйдя из кафе, я направилась к Саре и шумно опустилась на скамейку подле неё. — Ну что, как всё прошло? — поинтересовалась она, подвигаясь поближе. — Не те ли красавчики теперь твои, которые только что уехали? Я закатила глаза, будто вместо подруги со мной сейчас находится моя мать, и шлёпнула ее по ноге, скрывая небольшую улыбку. — Завтра мы пойдем с тобой на их игру, — сказала я, поднимаясь со скамейки. — Отлично, а пока что едем в бар, нам нужно хорошенько отдохнуть! — Эви, тебе нужно потрахаться. Я сжимаю губами соломинку и жадно втягиваю мартини, стараясь влить в себя как можно больше напитка. Сара наблюдает за мной с невозмутимым выражением лица. В голове мелькает мысль о том, что мне не помешал бы рот побольше — тогда я могла бы наслаждаться алкоголем в больших количествах. Но я сдерживаю свои слова, зная, что её следующая реакция будет предсказуема. Уверена, она предложит мне поместить в него что-то совершенно иное, как огромный член. Не ответив, я снова прильнула к стакану. Но Сара, кажется, была настроена решительно. Не говоря ни слова, она протянула руку и отдернула стакан от моих губ, лишив меня последней капли удовольствия. — Это воровство, — бормочу я, но оставляю стакан в покое и хмуро смотрю на подругу. — Не увиливай от разговора, у тебя это очень плохо получается, — заявляет она и шлёпает меня по заднице. — Видимо, трахаться у меня получается тоже очень плохо. — У тебя было много возможностей, просто ты как обычно упустила их. Ты, двадцатилетняя привлекательная девушка с длинными темно-каштановыми волосами, карими глазами, с отличной задницей и телом, за которое можно умереть. Я пожала плечами, стараясь отмахнуться от её слов. И в чем-то она права — в возможностях точно недостатка нет. Просто ни одна из них меня не зажигает. — О, смотри, не твой ли это дружок в той части танцпола? — приглядывается Сара. — Жди меня тут. Сара стремительно направилась в направлении Джека и спустя пару минут вернулась ко мне с лучезарной улыбкой. — Что происходит, черт возьми, Сара? — Я лишь передала ему, что ты жаждешь его огромного члена, — подавляя смешок, выдает подруга. — А ещё как ты возбуждена и как думаешь о нем практически каждую ночь. Яростно рыкнув, я бросила на нее взгляд, полный презрения. Наверное, даже в самой грязной подворотне можно найти лица поприятнее. — Это совсем на меня не похоже, — прошипела я, стараясь держать себя в руках. — Ты просто сука! Сара хохотала, словно заведённая, а я безуспешно выискивала Джека в этой толпе придурков. Он ведь и правда поверил ей, кретин! Внезапно завибрировал телефон. — Вот же... — пробормотала я, доставая его из кармана. — Это Джек? Не говоря ни слова, я сунула Саре телефон под нос. На экране высветилось сообщение: "Наконец-то ты поняла это, буду в девять". Подавив раздражение, я бросила на подругу сердитый взгляд. Она лишь поцеловала меня в щеку. — Я тоже люблю тебя, хорошенько отдохни. Я лишь устало вздохнула, залпом допила свой коктейль и вызвала такси, чтобы Сара смогла добраться домой. Мне же нужно было срочно в душ, чтобы хоть немного привести себя в порядок перед встречей с Джеком. — Дорогая Эвелин, вот ты и попала в мои сети, — усмехнулся Джек, нависая надо мной. Его пальцы скользили по моей коже, вызывая мурашки, а внизу живота начинало приятно тянуть. Жар расползался по телу, и я прижималась к нему ближе, ища больше касаний. — Черт, Эвелин, — прохрипел Джек мне в шею, его дыхание обжигало нежную кожу. — Ты просто сводишь меня с ума. Я ответила стоном, запрокидывая голову, чтобы дать ему больше простора. Он нашел особенно чувствительное место, и меня пробило мелкой дрожью. Руки Джека, без всякой церемонии, задрали мою футболку, комкая ее под грудью. — Да, вот так, — выдохнула я, когда его губы коснулись моего соска. Джек опустился на колени, стаскивая с меня джинсы. Мои пальцы впились в его короткие волосы, когда он начал осыпать меня жаркими поцелуями, перемещаясь ниже и ниже. Знал, зараза, что делает. Дразнил, доводя до безумия. — Ты такая шлюшка, когда злишься, — прорычал он, целуя внутреннюю сторону бедра. — И я, черт возьми, люблю это. Его язык коснулся меня там, в самом сокровенном месте, и я выгнулась дугой, издавая громкий стон. Я горела вся, тело требовало большего, а внизу живота пульсировал нестерпимый жар. — Джек, — простонала я, уже почти теряя контроль. "Пожалуйста…" Он поднялся, расстегивая ремень на своих джинсах. Его член, набухший и твердый, словно камень, вырвался на свободу. Он прижал меня спиной к холодной стене, и в его глазах плескалось только одно желание. — Ты получишь все, что захочешь, детка, — прошептал он хрипло, раздвигая мои ноги. Он вошел в меня одним резким, грубым толчком, заполнив меня до предела. Я закричала от удовольствия и вцепилась ногтями в его спину, ощущая, как с каждой секундой я теряю остатки рассудка. Джек двигался яростно и уверенно, вбивая меня в стену. — Вот так, — шептал он между поцелуями. — Я люблю чувствовать тебя внутри себя, Эвелин… Но прежде чем я успела ответить, прежде чем он успел сделать еще один, такой желанный толчок, в квартире раздался громкий звук. Звонок в дверь. Пронзительный, настойчивый, разрушивший всю магию момента. Джек замер, словно его окатили ледяной водой. Раздражение исказило его лицо. — Какого хрена? - прорычал он, отрываясь от меня. Не дожидаясь ответа, Джек вытащил свой член из меня и недовольно посмотрел вниз. — Да чтоб тебя, - пробормотал он, направляясь к двери. — Сейчас разберусь. Джек распахнул дверь, и я услышала приглушенный мужской голос. — Извините, я, наверное, не вовремя… Но это срочно. Потом последовала неразборчивая бормотание, и Джек ответил, нахмурившись: — Сейчас посмотрю. Подождите здесь. Он захлопнул дверь и обернулся ко мне. Его лицо было раздраженным. — Какая-то ошибка с доставкой, — прорычал он. — Нужно посмотреть. Он натянул джинсы и направился к входной двери. Я осталась стоять, прислонившись к стене, дрожащая и возбужденная. — Вот же черт, - подумала я. Все на самом интересном месте. Я подождала несколько минут, прислушиваясь к приглушенным голосам за дверью. Что могло быть настолько важным, чтобы прервать нас вот так? Наконец Джек вернулся, его лицо было еще более мрачным, чем раньше. — Прости, Эви, но мне нужно ехать, — сказал он, избегая моего взгляда. — Что? Куда? — спросила я, не понимая. — Что-то случилось на работе. Нужно срочно разобраться. — Сейчас? Серьезно? — возмутилась я. Он подошел ко мне и попытался поцеловать, но я отвернулась. — Я перезвоню тебе, — сказал он, явно не желая продолжать разговор. И с этими словами он ушел, оставив меня стоять одну в полумраке коридора, с пульсирующим между ног желанием и неприятным ощущением, что меня просто использовали. — Вот и отличный секс, - подумала я, с горечью усмехнувшись. — Ну и зачем я только согласилась? В дверь позвонили снова. Раздраженно вздохнув, я накинула футболку и пошла открывать дверь. На пороге стоял высокий мужчина в форме курьера. Он протянул мне небольшой конверт. — Это вам, — сказал он. — Распишитесь здесь, пожалуйста. Я автоматически взяла конверт и расписалась в бланке. Курьер ушел, а я осталась стоять, рассматривая конверт. На нем не было ни имени отправителя, ни адреса. Только мое имя, написанное красивым, витиеватым почерком. Интересно, что это? Любопытство взяло верх, и я сорвала конверт. Внутри лежала фотография. На ней была я. Я, прижатая к стене, с горящими от желания глазами и расстегнутыми джинсами и Джек. А на заднем плане, в полумраке коридора, отчетливо виднелась фигура мужчины, держащего в руках камеру. И тут меня осенило. Вот что было настолько важным, что заставило Джека так спешно уйти. И я поняла, что попала в очень, очень неприятную ситуацию.