Глава 2. Игра без правил

Мира трижды обошла корпус, прежде чем зайти внутрь. «Просто лекция. Обычная лекция», — повторяла она про себя, но пальцы дрожали, разминая край старого свитера. Ей не нужен был этот Шмидт с его маниакальными взглядами и опасными вопросами. Но... а если он правда что-то скрывал? Аудитория была полупустой. Дмитрий стоял у доски, рассеянно чертя маркером графики, но когда она вошла, его рука замерла на полуслове. Взгляд. Тяжёлый, пристальный, будто он мысленно срывал с неё каждый слой защиты. Мира едва не споткнулась, пробираясь к свободному месту. Лекция превратилась в пытку. Он говорил о рисках инвестиций, но глаза возвращались к ней снова и снова. Словно проверял, как она отреагирует на каждое слово. Когда он цитировал Макиавелли, глядя прямо на неё, Мира невольно вжалась в сиденье. — Страх — лучшая валюта, — произнёс Шмидт, намеренно медленно обводя аудиторию взглядом. — Но только дураки покупаются на дешёвые угрозы. Мира почувствовала, как жар разливается по шее. *Он говорит обо мне?* Блокнот в её руках затрещал по швам. Когда студенты начали расходиться, Мира резко встала, но его голос настиг её у выхода: — Новосёлова. Останьтесь. Она замерла, словно кролик перед удавом. Шмидт неспешно спускался по ступенькам, его пальто лежало на плечах как доспехи. — Вы сегодня особенно... напряжены, — он остановился в шаге, изучая её лицо. — Моя лекция разочаровала? — Я... не поняла темы, — солгала Мира, отступая к парте. — Врете, — он резко закрыл расстояние, упёршись ладонями в стол по бокам от неё. — Вы поняли всё. И это вас бесит. Запах его одеколона ударил в голову — дорогой, холодный, как сам он. Мира попыталась отодвинуться, но спина упёрлась в стену. — Вы... перешли границы, — прошептала она, ненавидя дрожь в голосе. — Границы? — Дмитрий наклонился так близко, что её дыхание смешалось с его. — Вы сами их разрушили, когда назвали меня вором. Его рука скользнула по краю парты, почти касаясь её бедра. Мира сглотнула ком в горле. — Чего вы хотите? — выдохнула она. — Вашей наглости, — его губы искривились в полуулыбке. — Или хотя бы честности. — Я не играю в ваши игры! — А зря, — он придвинулся ближе, и внезапно его тон сменился. Грубый шёпот обжёг кожу: — Я могу быть вашим лучшим... *инвестиционным проектом*. Мира ахнула. Его намёк был ясен, как стекло. Сердце колотилось так, что звенело в висках. — Вы... сумасшедший, — прошипела она, пытаясь вывернуться, но его рука легла на её запястье. Нежно. Смертельно нежно. — И всё же вы вернулись. В этот момент за дверью грохнула стопка учебников. Дмитрий на долю секунды отвлёкся, и Мира рванула прочь, выдернув руку. Она бежала по коридору, не разбирая пути, пока лёгкие не стали гореть огнём. Шмидт не стал её преследовать. Он стоял в пустой аудитории, разглядывая смятый листок, выпавший из её блокнота. На нём были графики с пометками: «ложные данные», «подозрительная прибыль», «Шмидт → враньё?». — Чёрт возьми, — он рассмеялся, сунув листок во внутренний карман. — Она даже не догадывается. А Мира, прижавшись спиной к холодной стене туалета, пыталась унять дрожь в коленях. Его слова висели в воздухе, как проклятье. *«Инвестиционный проект»*. Но хуже всего было то, что где-то в глубине — под страхом, под яростью — щемило что-то другое. Стыдное. Любопытство.