Пролог

Золотистый свет заката мягко лился с неба, струясь сквозь редкие, пушистые облака, словно мед капал с краёв невидимой чаши. Его лучи окутывали Хогвартс, превращая мрачные башни замка в силуэты, подсвеченные и охрой. Воздух был свеж, прозрачен, наполнен терпким ароматом опавшей листвы, влажной земли и еле ощутимым запахом дыма — где-то за дальними холмами, в деревне Хогсмид, уже готовились к Хэллоуину, разводя первые костры. Чёрное озеро, обычно спокойное и темное, сегодня сияло в закатных отражениях. Его гладь будто покрыли раскалённым стеклом, в котором вспыхивали языки багряного и алого. По воде скользили опавшие листья — тихие, одинокие, как прощальные корабли, уходящие в свой последний рейс перед наступлением зимы. Под раскидистым старым дубом, чьи узловатые корни давно переплелись с землёй, образуя причудливые природные сиденья, расположилась пятёрка друзей. Мародёры. Сириус Блэк лежал на спине, закинув руки за голову. В его ловких пальцах, на которых блестели кольца, играл кожаный мяч — он подбрасывал его в воздух и ловил снова, почти машинально. Но взгляд его серых глаз, обычно дерзких и насмешливых, был прикован вовсе не к игре. Время от времени он украдкой бросал взгляды на Кейтлин Блэйк, сидящую чуть поодаль. В этих коротких взглядах читалось больше, чем он сам хотел бы признать. Кейтлин полулежала, облокотившись на плечо Римуса Люпина. Его книга — «Запрещённые заклинания Средневековья» — осталась заброшенной на коленях: пальцы механически перелистывали страницы, но мысли блуждали далеко от текста. Её тёмные волосы, обычно вьющиеся и непослушные, сегодня были заплетены в небрежную косу, из которой выбивались пряди, щекоча щёки и шею. Джеймс Поттер, сидящий напротив, взволнованно жестикулировал, рассказывая о последней тренировке по квиддичу. Он был весь в огне — энергия, энтузиазм, и, конечно же, бесконечные мечтательные вздохи, когда разговор вновь и вновь возвращался к Лили Эванс. Питер Петтигрю, скромный и почти незаметный, примостился чуть поодаль, на корнях дуба. Его взгляд то и дело скользил по лицу Кейтлин — и в этих взглядах было нечто странное: смесь восхищения, внутренней тревоги и чего-то, что сложно было назвать. Он нервно теребил край мантии, иногда сжимал пальцы в кулаки, будто собирался заговорить, но снова терял решимость. — Если бы она просто посмотрела на меня один раз без этого своего презрительного взгляда, — Джеймс закатил глаза и изобразил карикатурную мимику Лили, — я бы уже давно пригласил её на Хэллоуинский бал. — Ты пытался уже раз шесть, — лениво отозвался Сириус, не отрываясь от неба. — Она тебя едва выносит. — Она просто... пока не раскрыла мою харизму, — с надеждой в голосе сказал Джеймс. Кейтлин хмыкнула, слегка приподнимая голову: — Харизму? Ты в прошлый раз пытался произвести на неё впечатление, превратив её волосы в радугу. — Это было творчески! — Это было идиотски, — вставил Римус, на лице которого играла едва заметная усмешка. Неожиданно заговорил Питер: — М-может, ей стоит что-то... подарить? Цветы, например... Повисла тишина. Все повернулись к нему. Питер покраснел, словно сжёг себе щеки изнутри. — Цветы? — переспросил Сириус, приподнимая бровь. — Это... это ведь романтично, — пробормотал он, уставившись в землю. Кейтлин мягко улыбнулась — не с насмешкой, а с искренним одобрением: — На самом деле, это хорошая идея. Питер, словно не веря в услышанное, резко поднял взгляд. В нём вспыхнул робкий огонёк надежды. Сириус вдруг сел, облокотившись на локоть, и метнул мяч в Джеймса. Тот поймал его на рефлексах. — Хватит уже этих трагедий о несчастной любви, — отмахнулся он. — Кейт, а ты кого пригласишь? Кейтлин лукаво приподняла бровь: — Может, никого. Приду одна. Буду наблюдать, как парочки краснеют, спотыкаются и портят себе вечер. — Или пойдёшь со мной, — небрежно бросил Сириус. Он постарался, чтобы голос звучал равнодушно, но в нём всё равно проскользнула тревожная искра. — О нет, — простонал Джеймс. — Если вы пойдёте вместе, вы наверняка что-нибудь взорвёте. — Мы не такие уж разрушительные, — с деланным возмущением сказала Кейтлин. Сириус чуть придвинулся ближе, незаметно для остальных. — В прошлый раз ты подожгла шторы в Большом зале! — Это был эксперимент! — парировала она. Римус закрыл книгу и вздохнул, как человек, которому предстоит вечно терпеть этот хаос. — Не понимаю, почему я до сих пор с вами общаюсь. Питер тихо хихикнул, но тут же замолчал, когда Сириус бросил на него взгляд. И вдруг — как будто сама ткань мира дрогнула. Свет стал слишком ярким, воздух задрожал, словно над горячим камнем. Ветер исчез. Пространство вокруг Кейтлин исказилось, потянулось, закружилось в воронку. — Эй, что за... Словно кто-то дёрнул её с силой, вырвав из реальности. Звук исчез, земля пропала из-под ног. Тьма. И — удар.