Пролог.

      Дивия в очередной раз поправила локон, укладывая его ровно так, чтобы он ниспадал на её плечо. Взглянула на своё отражение и нахмурилась, совершенно не приходя в восторг от того, что видела. Прекрасное алое сари, отделанное узорами, вышитыми из золота, струилось по её телу, подчёркивая талию, грудь и бёдра. Ткань для него, как говорила госпожа Басу, привезли специально, под заказ. Волосы девушки были убраны в изящную прическу, над которой практически полчаса трудилась служанка. Уши, шею и запястья украшали драгоценности, о стоимости которых и задумываться было страшно. Вот только ничего из этого Шарма не хотела. Ни великолепных нарядов, ни браслетов, ни этого, асур его подери, приёма. «И почему я не могу просто уйти?», — подумала она, сжимая ожерелье с такой силой, что ладонь пронзила боль, — «зачем всё это притворство? И зачем я здесь?»       В дверь негромко постучали, а спустя секунду, не дождавшись ответа, отворили. Девушка не обернулась, и без того прекрасно зная, кто застыл на пороге комнаты. — Вы обворожительно прекрасны, госпожа, — раздался низкий мужской голос, — впрочем, как и всегда.       Деви хмыкнула себе под нос и взглянула в окно. За ним уже расцветал вечер: тёмное небо мало-помалу начинало пестреть маленькими, яркими точками, птицы, утомлённые длинным днём смолкали, отправляясь на заслуженный отдых, и даже аромат распустившихся бутонов постепенно исчезал из воздуха. Всё вокруг готовилось ко сну, а она — к выходу в общество. В то самое, из которого ей так сильно хотелось сбежать. — Это обязательно? — спросила девушка, поигрывая пальцами с серьгой. — Вы же знаете ответ, — ласково, почти как кот, рассчитывающий на угощение, произнёс её извечный спутник, которого в пору было считать надсмотрщиком, — вас ждут. Дюжина жаждет увидеть драгоценную госпожу, которая продолжит дело своей семьи и..., — он подошёл ближе и, замерев в каком-то шаге, наклонился вперёд, заговорив мягким, слегка хриплым шёпотом, — ...займёт отведённое ей по праву рождения место.       Дивия резко обернулась, почти что столкнувшись носом с неимоверно наглым — по её собственному мнению — мужчиной. — Мне не нужно это место, — твёрдо и громко ответила она, — не нужны эти дела, ответственность и всё остальное, что, как вы любите напоминать, господин Басу, мне причитается. Я лишь хочу найти тех, кто убил моего брата! — Гнев вам к лицу, — явно желая ещё больше поддразнить девушку, сказал Доран и выпрямился. С высоты своего роста он умудрялся каким-то образом не смотреть на собеседницу надменно и горделиво, как это часто делали другие, более важные, нежели Шарма, представители семей. Для них эта "бедная сиротка" была никем: ничего толком не знала об их планах, о том, как проворачиваются несомненно преступные махинации, и о том, как сохранять своё влияние. И, конечно же, нового игрока, особенно столь юного, никто не собирался воспринимать всерьёз. Всем было хорошо известно, под чьей протекцией находилась Деви, а потому её скорее считали верным питомцем Видии, нежели самостоятельной личностью, — но, к счастью, сегодня вашим спутником будет не он, а я.       Басу протянул ей ладонь, ожидая, когда Дивия вложит в неё свою. Но она этого не сделает. Даже не подумает об этом. Никогда. — Надеюсь, ракшасы воздадут вам по заслугам, — злобно выпалила девушка и быстрым шагом направилась мимо злосчастного собеседника к выходу из комнаты. Тот проследил за ней взглядом, едва повернув голову в сторону удалявшейся подопечной. — Боюсь, вы это сделаете раньше, — негромко усмехнулся мужчина и двинулся следом. «Ненавижу! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!», — громыхало в голове Шармы, пока она неслась по длинным, казалось, бесконечным коридорам резиденции семьи Басу. Звук её шагов гулко отражался от стен, оповещая слуг или возможных гостей о приближении разъярённой госпожи. Впрочем, на её удачу, на пути никого не оказалось. Все уже собрались в главном зале в ожидании начала вечера. Все, кроме нескольких человек, — «ведёт себя со мной так, будто ему дозволено вообще всё! Общается, как с какой-то глупой девкой! "Это нельзя", "то не разрешено", "нужно сделать", "вы обязаны". Как же вы все мне надоели со своей непрошенной ответственностью, всеми этими делами и...» — Если ты собираешься кого-нибудь убить, то я бы посоветовал взять оружие. С голыми руками вряд ли что-то путное выйдет, — саркастичный комментарий донёсся откуда-то с боку, вынудив Дивию резко остановиться и обернуться. В небольшом закутке, облокотившись о стену, стоял Рам с явно скучающим видом. Впрочем, наигранность этого образа довольно быстро стала очевидной из-за расплывшейся на лице ехидной ухмылки. — А ты что здесь делаешь? — нахмурившись, спросила девушка, — неужели тебя тоже ко мне приставили? Одного сторожевого пса мало?       Мужчина приподнял брови, удивлённый враждебным тоном подруги и, оттолкнувшись, сделал несколько шагов по направлению к ней. Ленивых шагов, надо заметить. — Вообще планировал сбежать, пока не началось основное веселье, но теперь подумываю остаться, чтобы посмотреть, какой шум ты сумеешь поднять, — не изменяя своему игривому норову, ответил Дубей, но затем, уловив, что шутка его не нашла отклика в собеседнице, в миг посерьёзнел. Вздохнул, откидывая со лба прядь тёмно-каштановых волос, и произнёс уже куда спокойнее, — я знаю, что тебе не хочется туда идти. И что ты ненавидишь саму мысль об этом. Но, к сожалению, ничем не могу помочь. Сам не горю желанием присутствовать на подобных сборищах, знаешь же.       Шарма фыркнула, но тем не менее позволила напряжению в теле спасть. До этого она была подобна дикому зверьку, готовящемуся к прыжку перед атакой. Но увидев, что старый приятель по-прежнему на её стороне, сбавила накал страстей. — Да, но на тебя там хотя бы не смотрят ТАК, — Деви развела руками, указывая то ли на себя, то ли на членов Дюжины, то ли подразумевая что-то ещё, — и за тобой не ходит по пятам цепной пёс Видии. И тебя не опекает Камал так, словно ты сам ни на что не способен. И...       В первые за много дней она дала волю своим чувствам. Рам поймёт её, не даром их связывало столько лет дружбы. И, что более важно — не станет осуждать. — Но я и не наследник, — мужчина ответил ей с мягкой улыбкой на губах, — и не прекрасная госпожа, хотя, должен заметить, весьма красив.       Он усмехнулся и приподнял подбородок, будто бы красуясь перед собеседницей. Та снова фыркнула и закатила глаза, постепенно начиная терять прежнее раздражение. Юмор и лёгкость, наполнявшие этого человека, каким-то невообразимым образом успокаивали. В его компании все проблемы казались незначительными и решаемыми, а уж его к ним отношение и вовсе низводило их до «досадных происшествий». Так же произошло и теперь. — Долго это будет продолжаться? — обречённо спросила Дивия, складывая ладони перед грудью и немного потирая их друг о друга. Развернувшись, она двинулась по коридору, но уже не столь яростно, как минутами ранее. — Сначала фальшивые улыбочки и приветствия, — заговорил Дубей, шагая подле неё. Заведённые за спину руки, идеально прямая спина и не выдававший ни единой эмоции взгляд делали его невероятно похожим на хозяина всей этой резиденции. Он выглядел как тот, в чьих руках власть над всем миром, что уж говорить о какой-то там Бенгалии. Гордость, присущая отпрыскам самых высокопоставленных семей, важность и уверенность — эти качества так легко проглядывались в чертах его лица, будто бы были там всегда, — общение с гостями. Это займёт примерно час. Потом госпожа Басу соберёт нас в выделенном зале. Там обсудят вопросы, требующие внимания Дюжины и..., — он искоса взглянул на спутницу, — ...тебя. Минут 40, я думаю. — А без вступления никак? — девушка поморщилась, — почему бы нам просто не встретиться в какой-то другой день? Чтобы не тратить время на формальности и вежливые переговоры. Насколько я могу судить, у многих семей есть куда более насущные дела, чем устраивать всё это представление. — Тебе сложно понять, потому что ты не так давно вошла в этот круг, — спокойным тоном ответил Рам, — но подобные мероприятия лучше проводить на глазах у всех. Особенно под бдительным взором генерал-губернатора. Раньше делали именно так, как ты и сказала, но, — его губы изогнулись в усмешке — немного печальной, если хорошенько присмотреться, — закончилось это трагично. — Да, я помню, — Деви кивнула, глядя себе под ноги, — резня в вашей резиденции. — Именно, — подтвердил мужчина, — наши предки, конечно, отомстили, однако повторения никто бы не пожелал.       Они наконец спустились на первый этаж и подошли к высоким, резным дверям, украшенным преимущественно фиолетовыми камнями и узорами. За ними уже слышалась приглушённая музыка и разговоры, что означало только одно — званый вечер уже начался.