Эпилог

      Дверь в спальню Дивии беззвучно открылась, впуская внутрь пару, которой, в общем-то, не было совершенно никакого дела до устраиваемого ею шума. Эти двое уж слишком сильно увлеклись друг другом, чтобы обращать внимания на что-то ещё. Впрочем, а как иначе, если впервые за последние три дня они наконец сумели оказаться наедине? Учитывая то, какая страсть бурлила меж ними, остальным стоило бы поблагодарить их за то, что Палач и его избранница умудрялись так долго сдерживаться.       Ладонь мужчины прошлась по талии девушки снизу вверх и замерла прямо под грудью, чуть сдавив нежную кожу, от чего сама его возлюбленная издала тихий стон, который тут же оказался заглушён поцелуем. Страстным, пламенным и таким же неукротимым, как и тот, кто его подарил. — Не мог потерпеть пару минут? — прошептала она ему в губы, силясь отстраниться, чтобы дойти до постели. Абсолютно бесполезная затея, конечно. — Терпеть? Когда рядом ты? — мужчина усмехнулся и тут же игриво прикусил мочку уха Деви, — это невозможно, моя драгоценная.       Он легко шагнул вперёд, увлекая госпожу за собой. Она не противилась, пускай и испытывала определённое неудобство — идти, не видя дороги, да ещё и подстраиваясь под Палача, далеко не так легко, как могло бы показаться на первый взгляд. — Ты распугал всех слуг, — отозвалась Шарма, укладывая руки ему на грудь, — не надо было набрасываться на меня прямо в коридоре. — Им придётся к такому привыкнуть, — беззаботно произнёс он и пожал плечами, — потому что я не намерен отпускать тебя просто так. И уж тем более не собираюсь лишать и себя, и тебя удовольствия…такого плана.       Мгновение, и оба они оказались на кровати. Теперь, когда все проблемы и беды были преодолены, а виновники наказаны, можно было без зазрений совести и лишних тревог предаться куда более приятным и манящим увлечениям. Тем более что юная глава и её спутник весьма ясно дали понять всем — и членам семьи, и близким друзьям — что беспокоить их в ближайшую пару дней уж точно не стоит. В конце концов, могут же они насладиться друг другом в кой-то веке, верно?       Пальцы цепного пса ловко забрались под одежду девушки, подцепляя мешающие ткани и оттягивая их в сторону. Он не спешил, сдерживал свои порывы, чтобы ненароком не навредить ей, хотя и жаждал перейти к самому сокровенному действу до безумия сильно. Однако не мог себе позволить быть грубым — знал, что для Дивии этот опыт будет первым, а, значит, самым важным и запоминающимся. И каким бы страстным и бурным любовником ни был Басу, в первую очень он являлся самым настоящим мужчиной: заботливым, внимательным и очень обходительным со своей партнёршей.       Одеяние Деви мало-помалу покидало её тело. Стоило дюйму кожи оголиться, как её тут же накрывали горячие губы Дорана, оставлявшие за собой влажный след из поцелуев. Он не пропускал ни единого участка, лаская и оглаживая бархатные плечи, пышную грудь, изящные изгибы талии, упругие бёдра и плоский живот. Мужчина наслаждался, упивался своей обожаемой госпожой, и едва ли существовало в этом мире что-то, способное увлечь его с той же силой.       Сама же глава старалась отвечать ему: зарывалась пальцами во вьющиеся кудри волос, поддевала ворот шеврани, отчаянно борясь с застёжкой у самой шеи, прижималась уже оголённым телом к его, почему-то всё ещё одетому. Ей было в новинку всё то, что она делала, однако никакого стыда или смущения Шарма не испытывала. Наоборот — нежный трепет, укреплявшийся в её душе с каждой секундой. — Моя прекрасная, — шептал Палач, опускаясь всё ниже и ниже, — несравненная, чарующая госпожа.       Даже его прикосновений, слов, лёгких укусов и поцелуев было достаточно, что Дивия сходила с ума. Он один, единственный, кому она могла позволить дотрагиваться до себя так: откровенно, пошло, собственнически. Мужчина не просто возбуждал и подготавливал свою возлюбленную, он возводил её на какую-то новую степень блаженства, о которой та ещё даже и не догадывалась. А уж когда его пальцы добрались до клитора, ставшего чрезмерно чувствительным, девушка и вовсе потеряла голову.       То, как Палач обводил его, надавливал, собирал сочащуюся влагу и вновь возвращался к этому крохотному, набухшему участку, вынуждало её прикрывать ладонью рот, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Но даже это не помогало. Слишком это было приятно. Слишком хорошо. Слишком необыкновенно. Она и представить себе не могла, что близость окажется настолько невообразимо прекрасной. Но, пожалуй, в том, как долго они шли к этому моменту, было нечто завораживающе: интим меж ними не стал чем-то поверхностным и быстротечным. Напротив. Он укреплял, связывал их нерушимыми эмоциями, ознаменовывал начало новых отношений, нового этапа жизни, в котором место было только для них двоих.       От своей одежды Басу избавился, лишь когда его партнёрша окончательно растворилась в блаженстве. Он понимал, как надо обращаться с неопытной девушкой, а потому приложил все свои навыки и знания, чтобы её первый раз оказался незабываемым и приятным. Впрочем, чтобы поразить Деви, ему, как выяснилось, достаточно было просто оказаться голым. — Это… — она изумлённо уставилась на крепкий, твёрдый член, — ты уверен, что он…вообще может в меня поместиться?       Цепной пёс чудом сдержал серьёзное выражение лица, хотя и готов был рассмеяться от подобной реакции. Не то чтобы он сильно выделялся на фоне других мужчин своими размерами, но, очевидно, для неискушённого создания даже это было чересчур. — Уверен, любовь моя, — произнёс Доран, — но тебе может быть немного неприятно в самом начале. Я буду двигаться очень осторожно и медленно и попрошу тебя не напрягаться вот здесь, — он положил ладонь на нижнюю часть её живота, — расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие.       Девушка кивнула — не очень-то уверенно. А как ещё можно было это сделать после таких-то обещаний? Будет неприятно, но мы постараемся этого избежать. Внутренний голос её уже начинал нашёптывать, что, в принципе, без секса же она как-то жила двадцать с лишним лет, верно? Можно и ещё пожить. Но большая часть юной госпожи — упрямая и жадная до всего нового — отказывалась отступать.       Разведя ноги возлюбленной, Палач аккуратно устроился между ними и приблизил головку члена ко входу. Обильно смазав её естественными соками, он надавил и с видимым усилием проник внутрь. Шарма зажмурилась, стиснула зубы от того, насколько и впрямь дискомфортными оказались самые первые ощущения. Почти болезненные, тянущие, но не такие острые, как она ожидала. И всё же, удовольствие от подобного получить было крайне проблематично. — Чш-ш-ш, — губы Басу коснулись её уха, — потерпи самую малость.       Девушка с трудом кивнула и попыталась выполнить то, о чём её просил возлюбленный. Сделала глубокий вдох и постаралась отпустить напряжение, сковавшее тело. Далось это ей не сразу и далеко не так легко, как могло показаться, однако мужчина и не думал её торопить. Ждал, не шевелясь и давая избраннице привыкнуть к новым для неё ощущениям.       Спустя несколько десятков секунд, ощутив, что мышцы влагалища уже не так крепко обхватывают его, Доран осторожно подался вперёд — немного, буквально самую малость — а затем заскользил обратно. Он повторял это раз за разом, постепенно увеличивая расстояние, на которое проникал внутрь, но по-прежнему не ускоряясь. Несмотря на то, что Деви уже стала отвечать ему, издавая стоны и едва заметно подмахивая бёдрами навстречу члену, цепной пёс не спешил заходить дальше. Знал, что грубое движение может причинить ей не просто неудобство, а самую настоящую боль, потому был готов дать госпоже столько времени, сколько она сочла бы нужным. — Доран, — прошептала она, обвивая руками его шею, — я больше не могу. Это… — Шарма приоткрыла глаза, бывшие плотно сомкнутыми ещё мгновение назад, — пожалуйста, я… Я хочу ещё. — Точно? — он чуть нахмурился, вглядываясь в её покрытое испариной и лёгким румянцем лицо, — ты хорошо себя чувствуешь? Нигде не… — Доран! — Шарма повысила голос и свела брови к переносице. Не испытывая ни капли дискомфорта, она всем сердцем желала наконец ощутить то, о чём так много слышала — истинное блаженство, доступное мужчине и женщине. — Понял, понял, моя драгоценная госпожа, — усмехнулся Басу.       Лишь теперь он позволил себе набрать темп. Постепенно, не сразу, но всё же движения его становились куда более быстрыми с каждым толчком. Он не был резок, напорист или чрезмерно энергичен, хотя наверняка мог бы — в конце концов, о его подвигах ходило множество слухов, стало быть, и причина для них существовала веская. И всё же своей любимой женщине Палач хотел подарить истинное и ни с чем несравнимое удовольствие, которое не было бы омрачено ничем, даже его собственной пылкой страстью.       Единение тел, душ, разумов и чувств — вот, что из себя представляли эти двое. Они сливались лишь за тем, чтобы распасться с громкими стонами. Изгибались, жались друг к другу так, словно нуждались в человеческом тепле больше, чем в воздухе. Целовали, ласкали, обнимали и не могли представить, что когда-то было иначе. Будто бы именно так они и должны жить. Вместе, в любви и понимании, в безумной привязанности, которой всё по плечу.       Здесь, пожалуй, не было место ничему и никому другому. Никаким страхам и переживаниям, никаким призракам и напоминаниям прошлого. Только они. Доран и Дивия. Им пришлось пройти так много препятствий и испытаний, чтобы наконец суметь познать друг друга: не только характер, но и кое-что куда более важное и ценное — сердце. Именно их они и открыли друг другу, наполнив самыми тёплыми чувствами, известным людям.       И теперь так будет всегда. Спальня госпожи Шармы всегда будет наблюдать за этими двумя. За тем, как ласково и нежно целует девушка своего любимого, и тем, как он в ответ сминает её губы, не желая отрываться от них дольше, чем на секунду. Тем, как они притягивают друг друга. Как его член скользит внутрь и наружу, заставляя её вздрагивать, изгибаться, подаваться вперёд и навстречу, сходя с ума от этих движений. За тем, как они счастливым.       Так будет всегда, ибо никто не в силах помешать их счастью. А если попробует… Что ж, мы с вами знаем, что случится с этим смельчаком…