Торжество во крови. Часть 2.

      Клинок просвистел в воздухе, но боли Дивия не ощутила. Зато услышала сдавленный стон, вынудивший её обернуться. На полу, там, где должна была лежать она сама с рассечённой шеей или пробитой грудью, валялся наёмник, удерживавший Сарасвати. Несколько мгновений обе девушки лишь изумлённо смотрели на корчившегося в предсмертных муках человека и, лишь убедившись, что произошедшее не являлось плодом их больного воображения, воззрились на Джириша. — Не хочешь объясниться? — сузив глаза, спросила молодая Львица, в чью ладонь уже лёг изогнутый кинжал, — у тебя одна попытка. Я всё ещё помню, как ты приставил кханду к горлу моей подруги.       Она направила оружие на мужчину, но тот поднял руки и отступил на шаг, всем видом показывая, что не намерен вступать в схватку. — Уверяю, я не собирался вам вредить, — произнёс он, — но иного выбора у меня не было. Не подыграй я, вы, госпожа Басу, могли пострадать. Это был вынужденный риск. — Вы не заодно с предателями, но раз подыгрывали, то знаете, кто стоит за всем этим, верно? — Деви вскинула подбородок. Даже сейчас, чудом избежав гибели, она не боялась. Возможно, сам страх и прокрался к ней в душу, но девушка отказывалась отдавать ему бразды правления. Слишком свежи были для неё картины прошлого, являвшие ей саму себя: запуганную, ослабшую, дрожащую жертву. Вновь становиться такой она не хотела. — Да, — Рао кивнул, — он назначил мне встречу несколько дней тому назад и предлагал присоединиться к этому культу. Я решил воспользоваться возможностью: знание о планах врага никогда не бывает лишним. — Дайте-ка угадаю, — ядовито произнесла Сара, наконец убрав клинок и шагнув вперёд, — никто не был в курсе вашей двойной игры? — Именно так, — Джириш тоже опустил руки и, прежде чем продолжить, оглянулся, дабы убедиться, что они до сих пор находятся в безопасности и никто из членов Агнивеш не спешит покончить с ними, — я предполагал, что за мной могут следить, потому не связался ни с господином Дубеем, ни с госпожой Басу. Так было надёжнее. — И всё же я не совсем понимаю, — Шарма склонила голову на бок, скользя изучающим взглядом по профилю собеседника, — вы терпеть меня не могли. Даже если не считали этих безумцев правыми, у вас был прекрасный шанс избавиться от надоедливой фигуры недостойной главы. Почему не воспользовались им? — Терпеть не мог? — переспросил Рао, а следом издал смешок, — вы правы, госпожа Шарма. Вы мне не нравились. Слишком юная, слишком наивная. Вы могли погубить всё, над чем мы корпели столько лет. Но затем я увидел, как вы изменились, — в его голосе впервые с момента знакомства с юной главой послышалось уважение, — впрочем, даже если б и нет, я не стал бы вас убивать. На вас нет вины и греха, потому и смерти вы не заслуживаете. Заменить вас кем-либо другим намного гуманнее, но, как нам известно, в том более нет нужды.       Между троицей повисло молчание. Странное, с одной стороны, ведь мужчина, пускай и оказался предателем, но двойным, а, значит, не нёс собой опасности ни самим девушкам, ни их близким. И гнетущее с другой — пока они болтают здесь, в главном зале до сих пор ведётся ожесточённая битва. — Кто главарь Агнивеш? — спросила младшая Басу, прервав тишину, — вы видели его лицо? Это господин Капур? — Видел, — подтвердил Джириш, — и это не он. Капур всего лишь пешка. Удобная фигура, которой истинный кукловод умело прикрывается. — И кто же это? Не тяните, будьте добры, — теряя терпение, поторопила его Сарасвати, — у нас, знаете ли, не особо много времени на разговоры. Мой дядя и остальные рискуют своими жизнями, пока вы тут выдерживаете паузу для драматического момента. — Анил, — ответил мужчина и взглянул на Дивию, — ваш родной дядя Анил. Трудно в это поверить, я понимаю, ведь его никто не видел вот уже много лет, но ручаюсь — это он. — Мой дядя? — недоверчиво переспросила юная глава, — разве он не должен быть на другом конце страны? Что его вообще сюда привело и… Главное, зачем ему всё это устраивать? — В свои планы он меня не посвящал, — признался мужчина, — но знаю точно одно: вашей смерти он хотел куда больше, чем любой прочей. — Странный подход, — подала голос юная Львица, — он не появился на похоронах собственного брата и его жены, насколько я помню. Когда погибли родители Деви и Кайраса, Анил даже не подумал вернуться и выразить почтение усопшим. И после тоже. Ни письма, ни весточки. А спустя столько лет оказывается, что он… — Погоди, — Шарма вскинула руку, призывая приятельницу умолкнуть. Она отвернулась, нахмурилась, стараясь собрать воедино всё то, что ей было известно до сего дня, — мой дядя был вторым наследником. При любом раскладе он стал бы главой рода только в том случае, если бы мой отец умер, не обзаведясь наследниками. И то, подобный исход крайне сомнителен — Дюжина не любит менять главные и побочные ветви местами. Поэтому он уехал, осознав, что желаемого достичь не сумеет. Но когда погибли мои родители, Анил вполне мог бы заявить свои права: Кайрас был ещё очень молод и при наличии другого наследника не ему, а дяде передали бы должность главы рода. И всё же он не приехал. Он вынашивал план мести: нам, влиятельным семьям — всем, кто не позволил ему занять желаемую роль. Анил создал Агнивеш, чтобы… Но… Выходит, если он руководит этой группировкой, тогда… — девушка медленно подняла взгляд и перевела его на Сарасвати, — он собственноручно приказал убить обоих своих племянников. Сначала брата. Потом меня. Родную кровь!       В глазах Дивии постепенно загоралось пламя, имя которому была ярость. О, подобного чувства она ещё никогда не испытывала: всепоглощающего, разрушающего изнутри желания сломать, уничтожить, причинить как можно больше боли другому человеку. Видеть, слышать, как он страдает и молит о пощаде. Быть может, давление Дюжины и все события, произошедшие за последние месяцы, изменили её слишком сильно. Сделали чересчур жестокой, кровожадной, даже чёрствой. Но, Великая Кали, сейчас госпожа была этому только рада. Потому что без этого огня, без гнева, наполнявшего каждую клеточку её тела, она бы наверняка ощущала жгучую пустоту внутри себя. Осознание, что член семьи оказался способен на такое, было подобно молнии в ясный день: ужасно шокирующим и выбивающим почву из-под ног. — Я прикончу его собственными руками, — хрипящим шёпотом произнесла она, а следом, резко развернувшись, рванула в сторону зала. — Деви! Постой! — младшая Басу понеслась за подругой, даже не пытаясь предположить, на что та способна в таком состоянии, — остановись! Подумай хоть секунду! — Не собираюсь! — отозвалась Шарма, — господин Рао, где сейчас Анил? Здесь? — Нет, — Джириш, на удивление, девушек не бросил и побежал вместе с ними, — но я догадываюсь, где он может быть. — И где же? — оглянувшись через плечо, спросила Дивия. — В вашей резиденции.       К тому моменту, когда троица влетела в зал, битва в нём уже была окончена. Беспощадная и отвратительная она обошлась Дюжине дорого: не менее десятка убитых, около двадцати раненых, и это ещё без учёта английской делегации, к которой на этот раз, судя по всему, судьба оказалась куда более благосклонна.       Трупы, залитый кровью пол, сорванные украшения и разбросанные блюда с яствами, а посреди всего этого Капур и какой-то британец, стоящие на коленях перед Дораном, Камалом и Рамом. Звук шагов привлёк внимание и пленников, и их рассерженных надзирателей, которые только и ждали возможности, чтоб покончить с предателями. — Джириш! — завопил господин Капур, едва не подорвавшись с места, — прикончи её! Давай! Сейчас же!       Его истошный голос сорвался на визг, но столь откровенно смешному приказу господин Рао не спешил повиноваться. Он склонил голову, наблюдая за «союзником», и даже не пошевелился, демонстрируя свой отказ во всей красе. — Прикончи? — медленно переспросил Палач, переводя взгляд с захваченного мужчины на только что прибывшего, — о чём речь?       Карие глаза его затянуло тёмной поволокой, и брызги крови, застывшие на щеках и лбу, делали образ цепного пса лишь более пугающим. — Долго объяснять, — вступилась Деви, сделав несколько шагов к любимому, — и нам сейчас не до этого. Я знаю, кто за всем этим стоит. Не он, — она кивнула на индуса, — а мой дядя. — Анил? — младший Дубей вскинул брови, — ты уверена? — Сомнений быть не может, — ответил вместо неё Джириш, — так уж вышло, что он пытался меня переманить. Безуспешно. Я видел его и общался с ним, потому готов поручиться за свои слова. Это родной дядя госпожи. — Так ты… — ядовито прошипел Капур, резко подавшись вперёд. Встать, впрочем, ему не позволил Рай, одним пинком отправив того обратно на пол, — грязное отродье! Гореть тебе в пламени возмездия! — Ещё раз, — Басу теперь уже полностью развернулся к Рао и подошёл к нему ближе, минуя избранницу, — ты встречался с этим ракшасом и ничего нам не сообщил? — его тон был угрожающе спокойным и размеренным. Холод пробрался в него, заморозив всю ярость и ненависть, но именно это и настораживало в нём больше всего. Громкого, скорого на расправу и жестокого Дорана знали все. Он был предсказуем, а от того нестрашен — подбери правильные слова и можешь уповать на милость. Но что делать с таким? Едва ли кто мог предположить, — что хуже, тебе приказали убить Дивию? Я правильно всё понял? — Да, — но Джириш был не из робкого десятка. Он славился своим здравомыслием и рассудительностью, а также поразительной безэмоциональностью. Возможно, смешение этих качеств и позволяли ему говорить с цепным псом, не пряча взгляда и не опуская головы, — но, как видите, она в полном порядке. Я не предал влиятельные семьи. Лишь воспользовался возможностью, чтобы предотвратить неизбежное.       Палач замолчал. Пару секунд он всматривался в собеседника, силясь отыскать в том признаки лжи, но, в конечном итоге, так и не сумел обнаружить следов обмана. — Этот разговор не закончен, — произнёс он и только теперь взглянул на Деви, — ты в порядке? Не ранена?       Его голос, стоило ему обратиться к девушке, мигом наполнился нежностью и беспокойством, предназначенным исключительно для неё. — Нет, — она мотнула головой, — но нам надо спешить. Анил, как говорит господин Рао, может быть сейчас в моей резиденции. Если поторопимся, сумеем поймать его. — Хорошо, — Басу обернулся к другу, — справишься здесь без меня? — Езжайте, — кивнул Камал, — мы с Архатом и остальными здесь закончим. К тому же, вскоре должна прибыть гвардия генерал-губернатора — он послал за ней сразу же, как началось нападение. — Я тоже останусь, — подал голос Джириш, — тут от меня будет больше толку, чем в вашем доме, госпожа. — Дивия, — окликнула подругу Сарасвати, — извини, но я должна вернуться к матери и сестре, так что… — она ухмыльнулась, — врежь этому ракшасу и за меня, ладно? — Конечно, — кивнула девушка, а затем повернулась к Дорану, — идём? — Да.

***

      Путь до резиденции Шармы прошёл в полном молчании, несмотря на то, что обсудить собравшимся явно было что. Вместе с господином Басу и его возлюбленной, поехал и Рам — молодому человеку уж больно сильно хотелось посмотреть на того, чей коварный план он разгадывал вот уже несколько месяцев. Не ради того, чтобы высказать своё уважение, а исключительно с целью воздать по заслугам: столько бессонных ночей провёл брахман, ломая голову над замыслами Анила, что этот старый стратег явно ему задолжал.       И всё же никто не говорил. Слишком, слишком сумбурным выдался последний час. И слишком тяжёлым. Пускай никто из них особо и не пострадал — девушка отделалась разве что испачканным сари, а её спутники парой ссадин да царапин — всё же с эмоциональной точки зрения им было трудно. Многие из них знакомых сегодня сделали свой последний вдох. Многие лежали на холодном полу. Многие оказались ранены и покалечены. Смотреть и осознавать это было нелегко, сколько бы раз подобное не происходило. Закалённое, закованное в броню сердце всё равно до боли сжималось, перебивая дыхание, а уголки глаз против воли начинали покалывать, норовя выпустить слёзы.       Когда троица пребыла на место, стало понятно, что в своём предположении господин Рао не ошибся: ворота оказались открыты, а прямо напротив них красовался новенький, даже непотрепанный экипаж. — Наглости ему не занимать, — усмехнулся брахман, проходя следом за хозяйкой особняка, — он бы ещё флаг повесил своего этого сборища. Чтоб наверняка. — Он сам за место флага будет, — мрачно отозвался Палач. Несмотря на то, что мужчина всей душой хотел защитить свою избранницу, он всё же позволил ей идти первой — так, как и положено главе рода. В конце концов, конфликт, не дававший Дюжине спокойно существовать целых пять лет, нёс в себе, как выяснилось, в том числе, и семейную подоплёку. Звучало это, конечно, до нелепого глупо: из-за жажды власти внутри своего рода устроить самую настоящую резню, но кто его поймёт, что там в голове у безумца, верно?       Сама же Дивия молчала. Шаг её был твёрдым, ровным, на лице маска истинного спокойствия, но вот на сердце… Там разверзлась целая неукротимая буря. Девушка в мыслях перебирала все возможные способы того, как поквитается с дядей. Жестокие, бесчеловечные, кровавые, болезненные. И её не снедала за это совесть. А за что? За справедливость? За то, что она жаждет отомстить за смерть близких людей? Слишком сильно ей пришлось измениться, чтобы теперь корить себя за такие идеи.       Двери резиденции распахнулись от сильного толчка, а следом коридоры наполнились звуком шагов. Немногочисленная прислуга, спрятавшаяся ещё в момент вторжения Анила, не показывалась на глаза и истинной владелице: все понимали, что та сейчас находится далеко не в лучшем расположении духа и злить её лишний раз не стоит. К тому же, наличие непрошенного гостя и настоящей госпожи наводило на вполне логичные выводы: вскоре прольётся кровь. И лучше не встревать в эту жестокую расправу. — Капур, Ливингстон, Рао! — донёсся слегка скрипучий, но радостный голос из гостиной, — проходите быстрее! Я уже заждался! И не только я! Весь этот прекрасный дом, уже давно не видавший истинного хозяина. Согласитесь, женщина не может ничем руководить по-настоящему. Ей только дают видимость власти. Как этой потаскухе Видии! Поставили её во главу Дюжины и радуются, как сущие идиоты! Это ж надо!       Мужчина предавался веселью, заранее празднуя свою победу. Бродя по приёмной, он рассматривал вазы, цена которым могла бы сравниться со стоимостью небольшого здания на окраине Калькутты, фрески, трофейные мечи и иные предметы интерьера. Однако особого интереса ни к одной вещице Анил не проявлял. Вместо этого он предавался фантазиям — уже представлял, как обустроит здесь всё по своему вкусу: сменит цветовую палитру, добавит больше золота и камней из собственных шахт, передвинет мебель так, чтобы можно было разместить в самом центре комнаты большое, удобное кресло, предназначенное, конечно же, ему. О, да в его голове было столько планов! Жаль, ни одному из них не суждено сбыться. Хотя почему «жаль»? — Здравствуй, дядя, — громко поприветствовала родственника Деви, войдя в незакрытую гостиную, — мы не виделись с тобой, кажется… Ах, да. В последний раз ты видел меня совсем маленькую. Это было так давно, что я даже не помню твоего лица.       Мужчина, замерший у одного из кресел, резко обернулся на голос. Его тёмные, уже начавшие седеть, распущенные волосы колыхнулись, неприятно хлестнув своего владельца по лицу, на котором застыла гримаса изумления. Внешний вид человека едва ли сходился с родом его деятельности, однако сомнений в том, что перед ними стоял глава тайного общества, именуемого Агнивеш, ни у кого не было. Он весьма красочно сам в этом признался несколько секунд назад. — Дивия? — испуганно промямлил тот, — но ты… А как же… От чего же…       Он переводил ошарашенный взгляд с племянницы на Дорана, а следом и на Рама, пытаясь в кратчайшие сроки осознать, что же именно случилось там, на свадьбе Раджа и Радхики. — Голова кругом? — ухмыльнулся брахман, — позволь просветить. Дело в том, что твои гениальные ходы, скажем так, оказались на поверку дешёвой декорацией. — В каком это смысле? — вздрогнул Анил, — я не понимаю, в чём вы меня подозреваете! — Обвиняем, — вступил Палач, начав медленно обходить мужчину с правой стороны, тогда как младший Дубей двинулся по левой, — используй слова правильно, пока у тебя есть такая возможность. — Я просто навестил… Захотел навестить Деви. Что в этом такого? — дядя попятился — медленно и осторожно, внимательно следя за действиями «незваных гостей». — Захотел убить меня, — поправила его девушка, двинувшись вперёд, — господин Басу вроде бы ясно выразился: используй слова правильно. У меня, знаешь ли, сегодня до удивительного мало терпения. Оно уже вот-вот иссякнет, так что советую не играть и не юлить. Говори только правду и, возможно, пострадаешь не очень сильно.       Господин Шарма стиснул зубы, неотрывно глядя в глаза племяннице. Он молчал, будто бы подбирая подходящие слова, но мгновение спустя гордо вскинул голову и ухмыльнулся. — Не очень сильно, да? — мужчина цокнул языком, — глупое, наивное дитя. Не очень сильно пострадала бы Дюжина, если бы сразу дала мне то, что принадлежит мне по праву. Этот дом. Этот род. Всё, что досталось тебе по воле случая, должно было стать моим! Но нет. Главы вцепились в традиции и обычаи так, будто бы они хоть чего-то стоят! — он вскинул руки, — но это уже давно не так. Вся Индия склонилась перед колонизаторами и лижет им задницы, даже не думая давать отпор. Народ страдает, голодает, а вы? Что делаете вы? Наживаетесь на крови своих же сограждан! — Ты как-то путаешься в показаниях, — вмешался Рам, — то главой семьи хотел стать, то теперь страну спасти. Определись уж, кем тебя считать. — Займи я своё место, — Анил посмотрел на брахмана, — сумел бы привести всех к процветанию. Я был бы не только главным господином Шарма, но и повёл бы за собой всю Дюжину! Вместе мы бы выкинули завоевателей прочь! Но ведь нет! Вам подавай покой и уют! Как удобно, неправда ли? — Поэтому ты решил резать наш народ? Очень логично, — продолжил младший наследник, — я уже говорил, что ты противоречишь сам себе? — Заткнись, щенок, — рявкнул мужчина, — тебе не понять. Никому из вас. — Куда уж нам, — фыркнула Дивия, подходя всё ближе и ближе к своему дяде. Басу и Дубей обступали его с двух сторон, так что деваться мужчине было некуда — попытайся он сбежать, тут же оказался бы пойман и прижат к полу. В лучшем случае, — едва ли мы способны понять мотивы человека, который собственноручно отправил племянника на тот свет. И чуть ли не прикончил племянницу. — Кайрас просто оказался не в том месте и не в то время, — пренебрежительно фыркнул Анил, — я не желал его смерти. И в планах не было. Даже думал, что это всё испортит, но, как оказалось, зря. Вместо него главой стала ты, а сместить такую нерадивую, слабую девчонку было бы куда проще. К тому же, ты женщина. Не в праве занимать такую должность. — Да, было бы проще, — согласилась госпожа, — но ты просчитался. Наивно полагал, что я испугаюсь ответственности и откажусь от поста, сбегу, бросив всё. На это же ты рассчитывал, да? Но что-то пошло не так. Я никуда не делась, отказалась отступать и наоборот — стала учиться управлять бизнесом и делами семьи. Тогда-то ты и решил избавиться от меня иным способом? Сначала замужеством и смещением с должности, а уже потом — убийством, ведь так?       Мужчина поморщился. Он знал, что проиграл. Что бы не предпринял сейчас господин Шарма, его будущего уже ничто не способно было изменить. Желаемого ему не добиться, а справедливая кара едва ли минует его. Всё, что оставалось сейчас этому человеку… Смириться с неизбежным. Говорить, говорить и говорить, оттягивая тот конец, который для него уже был предрешён. — Ты и в самом деле изменилась. Я слышал о тебе: милая, добрая, совершенно не такая, как все остальные члены Дюжины. Поговаривали, будто бы тебе и вовсе никогда не стать своей в этом обществе, — Анил ухмыльнулся — гадко и отвратительно, — кажется, ты презирала их всех, да? За кровожадность и жестокость. Но обзавелась всё теми же чертами. Стала такой же. Одной из тех, кого ненавидела. Так где же сейчас та прекрасная, незапятнанная малютка, позволь узнать? — Ты убил её, — холодно ответила Деви, чуть приподняв брови, — твои люди, если быть точной. Они уничтожили всё сострадание и милосердие, что во мне было. Покушениями, угрозами и тем, что отняли у меня брата. Я и впрямь хотела быть доброй. Проявлять сочувствие, защищать слабых. Но ты и твои прихвостни вынудили меня стать другой. Так что теперь, дорогой дядя, пожинай плоды своих деяний, — она остановилась и лишь на миг взглянула на Дорана, — поставь его на колени.       В голосе сталь и лёд, а в глазах — пламя, какое цепному псу ещё не доводилось видеть. Сейчас перед ним стояла не его любимая женщина, а глава рода Шарма, решавшая возникшую проблему именно так, как и стоило: бескомпромиссно и жёстко.       Палач в два шага оказался рядом с Анилом и грубым пинком отправил его на пол. Тот не шибко сопротивлялся — понимал, что в этих тщетных попытках нет совершенно никакого смысла. — За то, что по твоей вине, погиб мой старший брат, Кайрас. За то, скольких ты погубил в горной резиденции Басу. За то бесчисленное количество жертв, павших от рук твоих наёмников в особняке лорда де Клера. За пролитую кровь Сарасвати. За все мои ночные кошмары и ужасы, которые мне пришлось пережить. За всё это, Анил Шарма, ты будешь страдать, — она подошла вплотную к дяде и склонилась, не боясь, что тот может что-то сделать. Цепной пёс держал его крепко, и даже если б мужчине и пришла в голову какая-нибудь гадкая идея, Басу успел бы среагировать раньше, чем мерзавец реализовал её. — Так убей же меня! — с какой-то безумной улыбкой произнёс Шарма, — давай! Вонзи кинжал мне в глотку! Покончи со мной раз и навсегда! — О-о-о, не-е-е-ет, — протянула Дивия, и уголки губ её поползли вверх, — смерть? Для тебя? Это был бы подарок, дорогой дядя. Подарок, которого ты не заслуживаешь. Сам же сказал: я изменилась и уподобилась Дюжине. Ждёшь от меня милости? Нет уж. Твой конец не будет простым и быстрым. Я вдоволь дам каждому отплатить тебе за содеянное. Всякий, кто пострадал от твоих деяний, воздаст тебе по заслугам, но даже тогда ты не умрёшь. Я не позволю. Ты будешь жить и молить о смерти день ото дня. Твои сломанные кости будут ныть. Раны никогда не заживут, ведь поверх старых будут наносить новые. Ты потеряешь счёт времени. Потеряешь себя. И, быть может, тогда поймёшь, через что заставил пройти свою собственную семью, хотя… — она усмехнулась и приподняла брови, состроив почти жалостливое выражение лица, — мне будет всё равно. Ты сгниёшь заживо, дядя. И никому во всём свете не будет до тебя дела. — Ты просто мерзкая, трусливая гадина, — прошипел Анил, — не хватает силёнок убить меня, да?! Так прикажи своему слуге! Великому Палачу! Давай же! — Нет, — девушка качнула головой, смотря на виновника всех пережитых кошмаров так, будто бы он был маленьким, несмышлёным ребёнком, — ты омерзителен мне. Я не стану пачкать о тебя руки. Как и господин Басу. А вот избивать тебя он, пожалуй, очень даже хотел бы. Я права? — С превеликим удовольствием, — протянул Доран, склоняясь ближе к своему пленнику, — нас ждут незабываемые часы, господин Шарма. — Нет! — воскликнул тот, кажется, впервые осознав, какой именно исход ему уготован, — Дивия! Послушай меня! Выслушай!       Но глава рода уже не обращала на своего родственника никакого внимания. Она уходила. Покидала гостиную своего дома, впервые за много лет ощущая на сердце лёгкость. Месть, дорога к которой оказалась поразительно длинной и тернистой, ожидаемо не могла ей принести успокоение. Это чувство, снедающее изнутри, не вернуло бы погибших, не исправило несправедливость, учинённую Анилом, а лишь сильнее очернило бы душу девушки. Подобного ей бы не хотелось, а потому Деви, как решила уже очень и очень давно, избрала свой путь.       Жестокость не обязательно должна быть кровавой.       Беспощадность может и не сопровождаться горой трупов.       Иногда отсутствие милосердия заключается в совершенно ином — не в расправе над своими врагами, а в продлении их жизни. Ведь что может быть хуже, чем бесконечный кошмар, верно?

***

— Ты уверена, дорогая? — Видия покосилась на Шарму, приподняв одну бровь, — никто из влиятельных семей не скажет и слова против, если ты решишь заняться самосудом. — Уверена, госпожа Басу, — громко и чётко ответила девушка, обведя взглядом присутствующих, — мой дядя, Анил Шарма, денно и нощно находится в темнице моей резиденции. Я приглашаю всех и каждого, кто изъявит подобное желание, посетить его. Вы вольны делать с ним всё, что вам заблагорассудиться. Единственное правило — не убивать. — Помниться, вы предлагали выдать её замуж, господин Рао? — не скрывая ехидства, поинтересовался господин Прасад, — мол, слишком юна, неопытна и не способна вести дела семьи? — Вы тоже грешили подобными изречениями, — беззаботно отозвался Джириш, даже не удостоив собеседника взглядом, — я же своё мнение изменил давно. И советую вам больше не вспоминать былое. Львы и Тигры, конечно, опасные противники, но и Соколы, знаете ли, могут оказаться не менее сложными и непредсказуемыми врагами. — К тому же, — вмешался господин Бисвас, — наша госпожа едва ли теперь останется без поддержки.       Мужчина кивнул в сторону Дивии. Вернее, господина Басу, стоявшего за спиной своей возлюбленной. Он делал так и прежде, но теперь в его позе лишь слепец и идиот не увидел бы очевидного — угрозу. Любому и каждому, кто осмелился бы сказать слово против или — такие безумцы вряд ли сидели за общим столом, но всё же — попытаться как-то навредить госпоже. Подобного поведения за Палачом раньше никто не замечал, а от того напрашивался вполне логичный вывод: изменилась не только Деви, но и ещё кое-кто.       Однако, разумеется, то, какой стала девушка, целиком и полностью её заслуга. Она могла бы покориться судьбе, сдаться и встать на колени, уповая на милость — людей, богов, да хоть чью-либо. Но нет. Юная глава нашла в себе силы гордо поднять голову и нести то бремя, что возложил на неё злой рок. Пускай ей было сложно, порой страшно и невыносимо больно, но именно эти страдания, эти испытания помогли закалить дух и выковать непоколебимый характер. Именно они сделали из молодой, неопытной девушки сильную и смелую госпожу, которая способна в одиночку управлять одним из самых богатейших родов Дюжины.