Лукас Радзевичус/Милые глаза.

—Пиши, если что-то будет нужно.—Это было последнее, что я услышала перед его уходом. Когда-то близкий мне человек вот так хладнокровно хлопнул дверью, оставляя меня совсем одну из-за какого-то глупого непонимания.

***

Мы познакомились в 2024 году, в Вильнюсе. Я его помню 22 летним парнем, что до жути любил меланхолию и искренне не понимал, почему люди считают это чем-то плохим. Нас познакомила Эмилия. Сначала я просто слушала, как прошел её день. Потом постепенно в этом дне начала появляться музыка. Музыка, которая мне понравилась, что бывает до боли редко. —Вокал красивый.—Вечно отмечала я сначала в своей голове, а потом и в слух, на что Эмилия лишь улыбалась. Сначала я влюбилась в их первую песню Vasarą galvoj minoras. В какой-то момент я начала под нее засыпать, в чем никогда бы не призналась на трезвую голову. Потом мы встретились. Подруга пригласила меня провести время вместе в баре, а я не смогла отказать, узнав, что увижу того, чей голос слышу практически каждый день. И мы поладили. Поладили настолько, что всего спустя два месяца влюбились по уши. Никто никому ничего не говорил. Для начала мы начали переодически делится тем, о чем принято не говорить. После, оставались ночевать у друг друга. * Не смотря на прохладную погоду, в комнате было до боли жарко. Ничего не имело значения, кроме нас двоих. Потрескавшиеся губы в какой раз проходились по моей шее к груди, а я лишь откидывал голову назад. Мы никогда не говорили о том, что чувствуем к друг другу, но всегда знали, как себя чувствуем и что любим. Мы знали, от где кому приятно, до какая жизнь у нас была в школе. От а до я. —Тебе купить гигиеничку?—Говорю я практически шепотом, немного улыбаясь. Слышу в ответ лишь хмыканье, а после чувствую как справа от меня провисает кровать. После улыбаюсь ещё больше, когда такое тёплое и родное тело прижимается ближе, утыкаясь носом в голую шею, что была особенно чувствительна. —Могу и сам купить.—Наконец-то бурчит тот в ответ, а я чувствую такой приятный запах шампуня для волос. На нём он казался особенным. Никто из друзей не знал о наших взаимоотношениях. Да и что о них знать? Ничего ведь и нету. Лукас никогда не поднимал эту тему, а я не хотела все испортить. * А потом случился конец 24 года. Ко мне нелюдимой подошёл молодой человек. Высокий брюнет с карими, практически черными глазами. Я спокойно выпивала свое латте, уткнувшись в телефон, как тут меня кто-то тронул за плече. —Прошу прощения, есть минутка?—Я не доверительно киваю головой, осматривая того с ног до головы.—Меня Маркус зовут, я с 2 курса режиссуры. Нам на сессию задали снять короткий метр на минут 15. Все уже готово, только актрису подобрать никак не можем. Я не понимающе хлопаю глазами, все так же молча наблюдая за его движениями и словами. —А как я могу помочь? —Ты выглядишь так же, как главная героиня в моей голове.—Говорил Маркус до боли уверенно. —К сожалению, я не актриса.—Я легонько улыбаюсь, а тот лишь фыркает. —Зато ты очень красивая и харизматичная девушка.—Брови полезли наверх от подобного заявления.—Я настаиваю, но не заставляю. И так у меня появился приятель. Не просто знакомый, а приятель, что всеми силами выводил меня в белый свет. После успешно снятого проекта я и сама не заметила, как стала видеть Лукаса реже. Он был знаком с Маркусом, но искренне говорил мне о том, как же он ему не нравится, и я смирилась. Банально не пересекала их. Но потом началось что-то странное. Мне казалось, что парень меня избегал. В нашу последнюю встречу мы отдыхали у Йокубаса. Все прилично, теплая и приятная дружеская компания, немного алкоголя и тому подобного. —О чем ты думаешь последнее время?—Обращаюсь я к единственному блондину, подсаживаясь ближе. В квартире играла приятная для ушей музыка, а все остальные ребята отдыхали. Только Лукас в привычной для него манере молчал, только вот больше обычного. Самое странное, это то, что он не говорил мне об этом ни слова. —Ни о чём таком.—И такой ответ меня удивил. Он очевидно был не правдивым. Я разглядываю чужое лицо, пытаясь найти в нем то, что казалось мне "другим". Он почти на меня не смотрел. Его голубые глаза, казалось, больше не были заинтересованы в моей особе. Я старалась его разговорить. Честно, старалась как могла, но слышать это "ничего" из раза в раз казалось просто неимоверной мукой. Когда мы уже расходились, и вышли за дверной порог, я все не оставляла надежды. —Поедешь ко мне?—И эти слова больше не звучали так, как раньше. Они звучали с надеждой и с какой-то странной мольбой с моей стороны. Он улыбнулся, кивнув головой, вновь даже не кинув на меня мимолётный взгляд. * Когда мы заходим в квартиру, я даже не успеваю закрыть входную дверь, как меня целуют. Жадно и грубо. Целуют так, будто бы больше не увидят, хоть и обычно это было до жути неторопливо и протяжно. Хоть и теряюсь, но отвечаю, зарываясь пальцами в чужие волосы. Но почему-то тот берет меня за запястье, крепко сжимая у себя в ладони, убирая куда-то за спину. С этим я так же мирюсь. Мужские руки прижимают меня как можно ближе к себе, чуть ли не впиваясь ногтями в талию, от чего я ойкаю, но ничего не говорю. Прежний темп резко перестает устраивать блондина, так что тот берет все в свои руки, полностью наплевав на мои желания и комфорт. Он кусает шею, оставляет до ужаса заметные бордовые засосы, что ещё немного и были бы похожи на гематомы. Я понятия не имела, что я сделала, и куда он так спешит, стараясь соответствовать чужому темпу. А после удовлетворения обоих сторон, тот тут же суется в душ, даже не спросив разрешения или взглянув хоть разок. Ни разу его глаза не были на мне за этот день. И я психую. Психую, накидывая первую попавшуюся футболку, ведь предчувствую разговор. Разговор, которого никогда не было. —Лукас, объясни, что я сделала не так.—Буквально накидываюсь я на него, а он стоит, как вкопанный. Все так же не смотрит. Я беру чужое лицо в ладони, и насильно поворачиваю на себя.—У тебя плохой день? Поделись со мной, ты знаешь, что выслушаю. —У меня плохой день уже как пол года.—Фыркает он на меня, грубо руки мои откидывая. И мы смотрим друг другу в глаза, наконец-то. Но я не вижу в них того тепла и близости, которые были буквально недавно. —Что случилось, о чем ты мне не говорил? —Ты случилась.—Говорит тот прямо и лаконично. После закидывает сумку к себе на плече, задевая меня плечом. —Я настолько неприятна тебе? —Наоборот.—Все, что я смогла вытащить из него. Ну а дальше вы знаете. Я осталась одна. Одна в кругу стольких друзей и знакомых.

***

Я закончила универ в свои 24 года, и до жути была рада этому факту. А ещё больше я радовалась сообщению старой подруги, точнее предложению. Быть переводчиком с литовской стороны на Евровидении! Маркус был бы счастлив за меня, если бы мы ещё поддерживали связь. После его внезапного признания спустя какой-то месяц разрыва нашей дружбы с Лукасом, я решила, что не создана для такого. Может, я и не способна на любовь? Кто знает. В любом случае, это был такой внезапный подъем по карьерной лестнице, что заставлял меня не метафорично отдышаться. Хоть мы и перестали видеться из-за, так называемых "завалов в моем универе", но все равно оставались друзьями вместе с этими, бесспорно, талантливыми ребятами. Когда соглашалась, я и не сразу подумала о встрече, которую желала бы как можно сильнее оттянуть. Мы летели в одном самолёте. На соседних местах, о которых никто не предупреждал. Мы даже не поздоровались, а я в свою очередь впечаталась в кресло как можно сильнее, стараясь лишний раз даже не взглянуть на его отражение в иллюминаторе. Почему? Скучала. Не остыла. И много других причин, о которых и говорить стыдно. Но время прошло, и мне стоит вести себя как взрослая девочка, игнорируя все и всех, что могло бы мешать работе. А Лукас ой как ей мешал банально своим присутствием. Никто из нас не разговаривал. Кроме этого, попытки не смотреть на друг друга были тоже общей чертой. Но мы смотрели. Я разглядывала его очертания в иллюминаторе, представляя, что было бы, если бы я не совершила какую-то немую и неизвестную мне ошибку.

***

Мы проводили время все вместе, а я искренне радовалась так, будто бы и правда не могла все это время найти время на друзей. Работать, не уронив ни одного лишнего слова было проще простого. Нас как будто бы не было рядом, но я все так же чувствовала этот запах, что был такой же, как и раньше. Мне хотелось подойти поближе, прижаться настолько, чтобы сломать кости, ведь он это заслужил. Этот парень разбил мне сердце, в этом вся трагедия. Но не разговаривать даже при друзьях было проблематично. Особенно, оставаться наедине, ожидая, пока ребята снимаются с остальными представителями стран, а Лукас "отдохнет". Зачем же я тут? Йокубас попросил помочь блондину собрать вещи и найти те самые подарки, которые группа готовила для представителей Украины. Жест милый. Но по правде говоря, мне хотелось быть рядом. Хотя бы так, хотя бы и не совсем честно. Старалась не смотреть, игнорировать присутствие такого когда-то дорогого человека, чувствуя его где-то рядом. Где-то за спиной, так же само приводящего номер в порядок, паралельно перерывая сумки. —Как себя чувствует Маркус?—Я вздрогнула, услышал его голос, на пару секунд остановив поиски. —Понятия не имею.—Отвечаю спустя время тише, чем обычно. Теперь я уже ничего не ищу. Делаю вид. Слышу, как блондин хмыкает. Хочу что-то сказать, но не могу ничего придумать. Хочется столько всего обсудить, но я боюсь сказать что-то не то. —Как-то некрасиво.—Опережает он меня, и я слышу, как Лукас заваливается на кресло, тяжело вздыхая. —Не тебе учить, что такое красиво, а что-нет.—Мне хочется развернутся, но я сижу как вкопанная напротив одной из сумок. Тот вопросительно мычит, а я не хочу ничего говорить. Объяснять, умолять извиниться, или же требовать объяснений от него. ”Не туда это идёт.„ Отмечаю я в голове, медленно привставая, опираясь на собственные колени. Впервые поднимаю глаза на него совершенно случайно. И он смотрит на меня, и смотрел все это время. До безумия соскучилась за этими голубыми и глубокими глазами, что напоминали мне океан. Опасный и необъяснимый, неизведанный. Тот, в котором пропадают корабли, а на дне живёт что-то холодное и пугающее. Но мне так не хватало этого океана, что я готова утонуть. Готова захлебнуться, лишь бы быть рядом. —Я, наверное, пойду. Уверенна, ты и сам справишься.—Говорю, запинаясь на ходу. Тяжело объяснить самой себе, что на меня все равно. Что Лукас меня не любит, и никогда, вероятнее всего, не любил. Мы просто проводили время вместе, и это все, что у нас общее. —Так вы ещё встречаетесь?—У него есть интересная черта. Хоть и он никогда не говорил о том, что между нами, но всегда был прямолинеен. Но что интересно, никогда не лез в личную жизнь, связанную с современностью. Тема "кто кого любит" была под запретом. Будто бы и так было все очевидно. Я останавливаюсь прямо возле входной двери. Даже если бы не блондин, вряд ли я бы смогла дёрнуть эту ручку. —С кем? —А было много вариантов?—Он язвит, но не улыбается. Его лицо как всегда спокойное, без намека на сарказм. Голос хриплый, уставший, тихий. А мой нестабильный, хиткий, хрупкий. —Да что ты несёшь?—Вспаливаю в какой-то момент, вовсе позабыв о прошлой сдержанности. Подхожу ближе, опираясь на стенку рядом. Мне все так же до жути тяжко смотреть на него, но держусь.—У меня никого нету и не было кроме тебя за эти два года. Но, извини, я же не могу это называть "чем-то", правильно?—Как бы я не хотела, но подбородок предательски дрожит. Не хочу показывать какие—либо эмоции перед ним. Не хочу, чтобы он знал, как он влияет на меня. Смотрю я на него сверху вниз не долго, ведь тот встаёт, неумышленно(надеюсь) сокращая расстояние. Я хочу отойти, отпрыгнуть, убежать, хоть что-то, лишь бы не вселять в себя какие-то мнимые надежды. Но упираюсь ногой в какую-то толстовку сзади. —Можешь.—Казалось, ему абсолютно не приносит неудобства вся сложившаяся ситуация. А я то и дело, что разглядываю его лицо, пытаясь понять, о чем же он думает. Мой взгляд цепляется за чужие тонкие губы. Как всегда сухие, но такие желанные. Стараюсь не смотреть. —Что?—Вовсе теряю нить диалога, ведь голова чуть ли не идёт кругом. Становится душно. —Называть то, что было тогда"чем-то".—Выделяет тот последние слова невидимыми лапками. Я хочу отвести взгляд, но не могу. И сейчас те самые пару секунд, когда мы стоим молча, смотря на друг друга. Оцениваем ситуацию. Парень очень аккуратно, будто спрашивая разрешения, кладет ладонь мне на щёку, потирая большим пальцем место под глазами, что вот—вот да намокнет. Лукас снова не говорит ни слова, но это выглядит так, будто тот просит прощение. Мне хочется убрать руку, но не могу. Меня будто током бьёт, когда тот так же нежно и неторопливо целует меня, абсолютно не торопясь. Как будто школьники, что впервые остались наедине, и даже такая лёгкая близость кружит голову. Но мы ведь не они. —Виноват.—Чуть ли не шепотом говорит тот в мои губы, а я готова сейчас простить ему абсолютно всё. —Да, ты виноват.—Соглашаюсь с ним, делая акцент на слове "ты". И вот, он улыбается. Я вновь вижу в этом голубом что-то завораживающе-приятное. Как небо летнего вечера. Хмурое, ветреное, но такое тёплое и приятное. Лукас целует ещё раз, но уже чуть более настойчиво, углубляя поцелуй. Не отрываясь скидываю ветровку куда-то назад, ведь ещё немного и спарюсь. Мы не торопимся. Тот спускается чуть ниже, покрывая мою шею поцелуями с такой заботой, будто это поможет. Это уже помогло. Засовываю руки под чужое худи, приобнимая парня холодными руками, из-за чего блондин инстинктивно выгибается, прижимаясь ко мне ближе. Вот чего мне не хватало. Хоть и не только этого. В какой-то момент мои нервы вновь заканчиваются раньше, чем его. Отталкиваю того на кресло позади него, вновь вовлекая в поцелуй. Сам блондин тоже не отстаёт, силком посадив меня сверху, поглаживая спину под футболкой, а после и вовсе снимая ее. Холодные руки на талии вызывают приятные мурашки. За футболкой летят и остальные вещи гардероба, помимо нижнего белья. Зарываюсь пальцами в чужие волосы, наплевав на потребность в воздухе. Поцелуй настойчивый с обеих сторон, но не грубый. Скорее любовный. То, чего мы не можем сказать, но можем сделать. Уже инстинктивно трусь об чужой пах, чувствуя чужие руки на своих ягодицах. Вру, дразнюсь. В какой-то момент тот откидывает голову назад, тихонько вздыхая. —Пожалуйста.—Говорит тот так, будто бы и правда умоляет. Я лишь наоборот, меняю темп из раза в раз, с очень медленного, на очень резкий и требовательный, и наоборот. Мне хочется услышать то, что нужна. И я слышу. Блондин издает такие нелюбимые для него стоны с закрытым ртом, прикрывая глаза и сжимая ягодицы сильнее. —Please.—Говорит тот на английском, и я хихикаю. —Ты думаешь это фетиш лингвистов?—Наконец улыбаюсь, обхватывая ладонями чужую шею, притягивая к себе, целуя протяжно, неторопливо. —bitte.—Уже пытается использовать тот немецкий, и я вновь смеюсь, понимая, что это весь его словарный запас на других языках. Наконец немного привстаю, только чтобы стянуть с того боксёры. Хочу продолжить свою тираду, но этого сделать мне не дают, отодвигая моё нижнее белье в сторону. На удивление мне абсолютно не больно, я откидываю голову назад, пока тот помогает мне двигаться и целует ключицы. Теперь у нас есть время, и мы оба это понимаем. Больше не тяжело сказать, что будет дальше. Мы оба знаем ответ на этот вопрос, и сделаем все для этого.