Валентин Лещинский/Ритм сердца.

      Быть менеджером — это всегда тяжело. Особенно, когда артисты—это твои близкие друзья, которых ты знаешь слишком хорошо. Естественно, сочувствие иногда может помешать поставить музыкантов "по струнке", либо не дать дополнительный выходной. Но когда вы становитесь друзьями уже после полугода общей кропотливой работы, это ещё сложнее. Я работаю с тремя до ужаса разными и своеобразными артистами уже два года, полтора года из которых беру на себя больше обязанностей, чем предполагалось для начала. Хотелось бы сначала про них рассказать.       Даниил, очень ответственный и талантливый вокалист, что всегда думает о комфорте своих коллег. Я все ещё временами вспоминаю те моменты, которые так мне и говорили "Это точно работа мечты!" .Что, разумеется, не давало мне лишний раз задуматься об увольнении. * Зевая уже в третий раз за последние пять минут уже на автомате держу телефон под ухом. Райдер—это штука индивидуальная. Но когда его не могут соблюдать даже у таких маленьких артистов, какими мы были на тот момент—просто поражает. Но после минут 30 телефонного звонка наконец-то приходит облегчения в виде злополучной красной кнопки внизу. Я потираю глаза, откидываясь на спинку кресла. Небольшая квартира-студия, что выступала нам всем рабочим местом. Тут было все, что нужно было:звукозапись, небольшой диванчик с пуфами, кофейный столик, небольшая кухня, коей мы практически не пользовались, и тому подобное. Услышав открытие двери, я приподнимаю глаза, встречаясь с двумя парнями, и сразу пытаюсь углядеть третьего —Валентина, которого нигде не было. Хмурюсь, понимая, что привычке опаздывать тот не изменяет. Я измученно улыбаюсь Даниилу с Федором, с которыми мы планировали обсудить трек-лист. Только я подхожу поздороваться, как блондин протягивает стакан с ароматным кофе. Сначала мне показалось, что меня попросили его поддержать, пока тот вешает верхнюю одежду, но нет. Его следующая фраза в тандеме с улыбкой говорили о другом. —В кармане куртки я пакетики с сахаром взял, не знаю, с ним ты пьешь или нет. Это латте.—И он это сказал так, как будто бы это норма. То, что никогда не обсуждается, а просто делается. И меня это, не буду врать, отговаривало от увольнения в апатичные моменты моей жизни. *       Федор казался молчаливым, но добродушным молодым человеком. Он не говорил много, но всегда здоровался и прощался, благодарил и принимал участие в рабочих обсуждениях. Никогда не стеснялся возразить, или же даже поспорить. Я уже говорила, что они были своеобразными, да? Хоть он и был младше этих двоих братьев, но казался мудрым дубом, который просто наблюдает со стороны. Иногда было проблематично понять, как же такие люди сошлись в одном видении некой эстетики, но все же, они это сделали не зря. Поговорить лично мне не особо удавалось, но ни про какую неприязнь речи не шло. Скорее, у нас маловато точек соприкосновения.       И последний, но не по значимости, был Валентин. Кудрявый длинноволосый брюнет— брат милого блондина, вовсе на него не похожий. Это выражалось во многом. Как я уже сказала —он любитель опозданий, хоть и всегда извинялся за свое поведение так, будто он до ужаса поражен и возмущён собственной не пунктуальностью. Валя, именно так тот просит себя называть, всегда выглядит очень уверенным в себе парнем, что совсем не метчится со скромностью его младшего(буквально на пару минут) братом. Не скажу, что тот меня сильно напрягал. Я имела опыт работы со многими украинскими артистами, что иногда бывали в плохом смысле своеобразными. Но к нему правда стоило привыкнуть. * Конечно же, мы не могли уже сразу писать трек-лист в так называемый чистовик, учитывая отсутствие ещё одного музыканта. Но, тем не менее, мы записали парочку песен с популярного альбома "перетворення", что точно оценит и знает аудитория. Спать до жути хотелось, в связи с моей противной бессонницей. У меня есть неприятная привычка на ночь, много думать. Сначала, я воспринимала это все как обычную работу, но когда увидела в ребятах что-то большее, чем "возможных артистов" начала переживать, что не справлюсь. Я была зелёной и, хоть и имела много опыта, боялась напортачить. Стук в дверь и последующий ее скрип говорил о прибытии недостающего звена—Вали. Стоило отчитать, пригрозить, поговорить об этом, в конце концов! Но я почему-то улыбаюсь, ведь тот улыбается нам. Валя выглядел таким "домашним" и приятным молодым человеком... В прочем, я успела привыкнуть к каждому из них за такой период времени. Мне приятно, что они слушают. Что, не смотря на больший опыт в музыке, те спрашивают моё мнение, к чему мне было тяжело привыкнуть для начала. —Какая твоя любимая песня, Ань?—Обращается ко мне Валя, а я и не сразу понимаю, о чем он. Так же, как и с кофе. —Моя?—Приподнимаю бровь, отрываясь от блокнота. Он был удобнее, чем заметки в телефоне, хоть и в любом случае потом переносились мной в цифровой вариант. —То-есть тебе совсем ничего не нравится?—Тот говорит шуточно, с улыбкой. Но я совсем не хочу сделать неприятно ребятам даже так. Даже случайно. —Нравится, конечно.—Задумчиво мычу, прикусывая губу по привычке.—"Вночі", думаю. Но у нее экспериментальное звучание. —У нас вся музыка это экспериментальное звучание.—Отмечает блондин, и Федор кивает головой, откидываясь на спинку дивана. Мы же с двумя братьями облюбовали пуфы. —Значит её замыкающей поставим.—Обычно, замыкают наиболее ожидаемые композиции, так что такое решением гитариста было не совсем мне понятно. —Валь, ты уверен?—Уточняет Даня, немного хмурясь. Брюнет же только на это улыбается, кладя мне руку на плечо. Только через время я привыкла к его тактильности. —Более чем. * И вот оно. Вторая попытка парней попасть на Евровидение с песней "Place i call home". Парни как с иголочки, и я поддерживаю этот флешмоб. Укладка, макияж, одежда—все это делалось как в последний раз, хоть и меня видно не будет. За несколько лет я прониклась этими людьми больше, чем стоило бы для менеджера. Особенно одним из них. Мы с Валей никогда не нарушали границы дозволенного, разве что немного. Ничего не приличного, особенно учитывая фактор его не самой лучшей ситуацией с бывшей женой. Не хочу обсасывать эту тему, все же, меня это не касается. Вообще-м то, я старалась быть тогда поддержкой настолько, насколько позволяли наши рабочие взаимоотношения. Где-то я игнорировала его опоздания, ставя более людимые графики, хоть и стоило наоборот напрягать парней побольше перед Евровидением. Старалась не лезть ни в свое дело, но в то же время хотелось быть рядом как другу. И мы стали друзьями, самыми настоящими. Мы конечно и без того проводили много времени вместе, но теперь этой молчаливой заботы стало больше, чем раньше. К кофе добавлялись пирожные, а к обычным перекурам иногда разговоры о чем-то личном, что мне сам открывал парень, а я слушала. И иногда слушали меня, что было таким приятным бонусом. Так вот, Евровидение, а точнее отбор. Парни будто бы не совсем верят в успех, но я верю. Вокалист с чудесной укладкой назад и в черно белом костюме, что напоминало мне кого-то из музыкантов прошлого, хоть и в хорошем смысле. Или вампира, но я этого не говорила. Побрякушки на шее отвлекали от через чур спокойного выражения лица, что говорило о его очевидном беспокойстве, хоть и Даня отнекивался. Не хотел подвести. Федя так же придерживался черно белых цветов и укладки на бок. Вот он и правда совсем не переживал, только уже будучи уверенным в не проходе. Девушка—вторая вокалистка, чьего имени я, из-за волнения, забыла. До жути симпатичная и талантливая брюнетка, чудесно дополняющая песню. Та очень боялась, что во время выступления голос дрогнет, но все обошлось. И Валентин. Одежда выполнена в черно-серых оттенках, волосы красиво подкручены, не смотря на и без того кудрявую структуру. Белоснежная электро гитара с блестящими вставками и фотографиями выглядела очень подходяще. Перед выступлением я не желала удачи, ведь не верю в нее. Единственная удача в моей жизни —это встреча с такими прекрасными людьми. Сжимаю руку Дани в рукопожатии дольше, чем принято, стараясь стабилизировать чужое состояние, что вряд-ли и сработало. Мне тяжело что-то сказать. Я лишь улыбаюсь и поправляю чужой наушник на ухе. За своим внешним видом он следил очень хорошо, вместе с тем вечно поправлял Федю, что смешило. Не прикрыто и искренне. Я подхожу к Валентину, желая что-то сказать лаконичное, ведь в связи с его эмоциональностью мне почему-то кажется, что его волнение только вопрос времени. Но нет, тот воодушевлённее некуда. Он прижимает меня к себе в объятиях, а я обнимаю в ответ, понимая, что это единственная нужная ему поддержка. И эти объятия будто бы было нужны не только ему, а и мне. Последние пару ночей я совсем не сплю в связи с расставанием с моим молодым человеком. Уже около трёх месяцев мы были сожителями, не более того. Со временем перестали спать и начали ссориться больше, о чем я никому не говорила. С друзьями времени сейчас видеться нету. Ну а парням.. Зачем об этом знать другим? Вале так тем более, не хотела его расстраивать. И почему-то глаза намокли. Я старалась собрать себя в руки, и к счастью из-за освещения у меня это выходило, только лишь трясущийся подбородок меня раскрывал. "Готовность пять минут" Слышим мы все, и брюнет отстраняется, от чего мне грустно, но я держусь. Должна держаться , обязана. —Что такое?—Гитарист отводит меня немного в сторону, дабы скрыть от лишних глаз. Меня тригерит подобная фраза, но я стараюсь обойтись одной салфеткой, дабы макияж не поплыл. —Горжусь вами, вы такие красивые сегодня.—И я почти не вру. И Валя верит, тепло улыбаясь мне, как он это делает всегда. Снова меня обнимает, перед тем, как выйти на сцену. Она намного меньше, чем планируется быть на самом Евровидении2024, но все же, публика есть публика. Не сразу понимаю, что тот шепчет мне на ухо. —Спасибо большое, что ты с нами. Всегда такая красивая и заботливая. И только когда он уходит, я понимаю, о чем он говорил. И теперь уже сдержаться становится тяжелее, так что я удаляюсь на пару секунд в санузел.

***

Мы не прошли, да и пусть. Даня был прав. Это узнаваемость, вот, для чего мы были там. Даня уехал домой, практически ничего нам не сказав. А Федя решил провести время вместе со своей девушкой, что каждый раз казалось мне до жути милым. Мы же с Валей решили провести время, как настоящие подружки после тяжёлого дня. Засесть у кого-то дома с парочкой банок пива. Так как мы были у меня—и бутылка вина обрадовала своим появлением в одном из моих шкафчиков. Когда мы разошлись с молодым человеком, он в тот же день съехал с моей квартиры, и вот буквально пару дней назад мы наконец-то перевезли все вещи к нему на съёмную. Так что квартира выглядела немного пустующей по сравнению с тем, что было раньше, чего Валя заметил не сразу. —Марк скоро будет?—Поинтересовался кудрявый невзначай, пока мы играли в плойку. Двухкомнатная квартира была не такой уж и большой, но комфортной. Мы сидели в светлом зале, напротив нас—стол, и немного дальше телевизор вместе с приставкой. Окна были закрыты шторами, хоть и солнце уже скрылось за горизонт. Я отмалчиваюсь. Не знаю, как сказать, так что делаю вид, будто бы не услышала вопроса, перекидывая внимание на происходящее в "It takes two", передразниваю голоса персонажей и их реплики. Но к сожалению, он повторил. —Ань, Марк когда заканчивает сегодня?—Они были заочно знакомы, но практически не пересекались. Все же мы не были настолько близки, а Марк до боли ревнивый молодой человек. Поджимаю губы к себе, делая ещё один глоток немного горького напитка. —Хрен его знает.—Все, что могу выдавить из себя. Тот останавливается, нажимая на паузу. Мой ответ Валю не устраивает, парень хмуриться, одной рукой поправляя волосы, а второй тянется за своей банкой спиртного. —Вы что, поссорились?—И я ой как не хочу напрягать его этими вещами. Конечно, мы друзья, и я стараюсь себе вбить это в голову. Но все же какая-то нотка субординации давит мне на голову. —Расстались.—Не хочу говорить больше, так что полностью игнорирую немое удивление друга, что молча смотрел в мою сторону. Замечаю это боковым зрением. Ненавижу, когда меня жалеют, либо что-то такое. Но тогда мне чего-то хотелось. Было тяжело сказать, чего именно. Неумышленно поджимаю колени немного к себе. Абстрагироваться. —Как, почему?—И мне не хочется смотреть ему в глаза, правда. Я чувствовала, что на меня смотрят, но я не хотела видеть выражения лица. Только не Валя. Кто угодно, но не он. В его глазах я должна быть сильной. —Так получилось, не забивай себе голову.—Это звучало грубо, но вместо того чтобы услышать его любимое фырканье, я чувствую, как мужская рука ложиться на мое плечо и немного его сжимает, прижимая к себе. Наклоняя, я бы сказала. А вторая обнимает. Валя молчит, но показывает свою поддержку немного иначе. Так, какой хотела видеть ее я, сама того не понимая. И почему-то то, что я так долго держала в себе все эти недели хочет вырваться. Мне хочется по-детски разреветься в чужое плечо, которое оказалось таким..близким к сердцу, что-ли. Впервые, я не почувствовала стыда за такое сочувствие. Скорее, мне стало приятно. Пытаюсь что-то выдавить из себя, но выходит лишь слабое "Извини". На что я слышу спокойный, практически убаюкивающий голос брюнета, что прижал меня немного ближе. —Если тебе это поможет, я буду не против просто помолчать. Рассказать ты всегда успеешь. Главное, что проблемы, какие бы они не были, решились. Эти слова казались тогда такими искренними, что я на секунду подумала, не сон ли это. И он им не был.

***

Спустя время я обо всем рассказала, что ещё больше разрушило эти границы между артистом и менеджером. И я не просто про дружеские взаимоотношения. Валентин Лещинский не из тех, кто будет играть в кошки-мышки, наблюдать издалека, и надеяться увидеть ответную симпатию. В этом моменте он до жути консервативных взглядов. Брюнет открыто ухаживал, и это не обычные "давай погуляем сегодня", нет. Он откровенно приглашал меня на свидания, дарил цветы, говорил до жути приятные комплименты, и на вопрос "есть ли у тебя кто-то?" Отвечал "почти". И вот это вот почти вечно вгоняло меня в такую растерянность, что было тяжело сказать что-то по мимо улыбки и лёгкого румянца. Так что и последующие события были лишь вопросом времени. *** Вечер, около 23 часов. Скоро комендантский, и это означало одно. Не смотря на наше общее нежелание—стоит прощаться. И, разумеется, не провести меня было чем-то недопустимым для такого джентльмена, что буквально пару секунд назад передразнивал меня, когда я вновь завела речь о работе. Было правило, которого придерживаться мне лично было тяжело. "Никаких разговоров о работе вне работы". —Ты начала пользоваться блеском?—Внезапно подмечает брюнет, а я и немного теряюсь. —Ты как это замечаешь?—Немного хмурюсь, но по доброму. Сначала было тяжело описать то, что я чувствую к Вале. Он однозначно в моем вкусе, хоть и парней я всегда выбирала поспокойнее. Он привлекательный, талантливый и эмоциональный. А так же, что меня удивляло больше всего, очень романтичный. Но спустя время я наконец-то смирилась. Смирилась с тем, что за мной и правда ухаживает человек, который мне не то, чтобы нравится. А которого я люблю и уважаю. —Ты стоишь под фонарем, например.—И тот снова улыбается своей, хоть и кривоватой, но неотразимой улыбкой лично для меня. Я сама не заметила, как мы остановились недалеко от моего дома, возле проезжей части. И мы молчим. Никто не хочет подходить к дому ближе, каждый хочет что-то сказать, но не решается. Казалось бы, мы оба способны говорить, нам уже за 25, и романтичный интрижек пережили в достатке. Но вот не задача, мы оба все понимаем, но молчим. Я вглядываюсь в его карие глаза, что так красиво отблескивали из-за фонарного столба. Мы стоим близко, достаточно близко. —Мне стоит что-то говорить?—Уточняет кудрявый, и я улыбаюсь, ведь понимаю, о чем он. Его присутствие рядом приятно греет сердце, и мне этого достаточно. Я легонько наклоняю чужую голову ладонями, и целую. Так аккуратно и не настойчиво, хоть и точно знаю, что все в порядке. Особенно, когда чужие руки обвивают мою талию, прижимая меня ближе к себе. Руки с чужих щетинистых щек я не убираю, лишь немного поглаживаю. Нехотя отрываемся, но от друг-друга руки не забираем. —Ты и так знаешь, что я люблю тебя.—И он был прав. Правда, такую до жути романтическую реплику перебила проезжающая рядом машина, с особой любовью приехавшая прямо по луже рядом с нами. Оба мокрые, но счастливые. Вместо того, чтобы расстраиваться за новое светло -бордовое платье и его белую рубашку мы лишь хихикам как школьники, будто бы дома нам перепадёт от мамы. —Сам бог велел сегодня у тебя остаться.—Валя подмигивает, а я целую того снова, так и не укладывая в голове тот факт, что он теперь мой. *** Никто никуда не спешит. Скорее даже наоборот, каждый совсем немного и любя, но издевается над друг другом, слишком сильно растягивая поцелуй, неприкрыто улыбаясь, либо же как я в свою очередь, проходясь ногтями по нижней части живота, не заходя дальше по дорожке. Он обвивает рукой мою талию, буквально закидывая на себя сверху. Целую чужую шею, одной рукой расстегивая остальные так раздражающие пуговицы. Брюнет не жадный на вздохи и тихие протяжные стоны, что больше походили на мычание. После того, как я помогаю избавиться от такой ненужной части гардероба, кудрявый немного сжимает мои бедра, зацепляя весеннее платье, неторопливо приподнимая вверх, не торопясь снимать. Свет никто включать не думал, ведь луна и так хорошо откидывала нужные акценты на каждом из нас. Я прохожусь дорожкой поцелуев немного ниже, от чего парень откидывает голову назад, прикрывая глаза, вновь тяжело вздыхая. А для меня это как лучший комплимент сейчас. Тот вновь берет меня за бедра, сжимая немного сильнее, хоть и все так же не больно. Вновь целую чужие губы и показываю взглядом на тумбочку. Улыбка не сходит с чужого лица, и мне кажется, что этот парень все это время знал, к чему это придет. Как будто бы у него уже было это в голове, не в плохом смысле. Сложно объяснить. Тот достает неглядя одной рукой презерватив из тумбы, неуклюже пытаясь закрыть ее, после плюнул на это дело, занявшись самим пакетиком, помогает открыть себе зубами. После же меня вновь девают, куда хотят, скидываяс себя, и нависая сверху. Тот садиться между моих ног, до этого откинув в сторону брюки вместе с боксерами. И это чувство, когда про твой комфорт правда заботятся—не сравнить ни с чем. Темп подстраивается под мою реакцию на него, и мне даже кажется, что брюнет замечает любую смену настроения на моем лице. Нам обоим до жути жарко и хорошо. Я слышу стук чужого сердца, а чужое дыхание только доказывать мне тот факт, насколько же я люблю этого человека, и насколько он любит меня. * Я была уверенна, что он уйдет, но нет. С утра меня ждали красиво уложенные вещи на стул, (насколько это было возможно), а рядом лежащий молодой человек лишь ближе прижимал меня к себе, заметив, что я проснулась. И вновь я слышу стук чужого сердца, что стало таким родным и любимым.