Часть 5

После задания в "Квинджете" я пыталась собраться с мыслями, как резко всё поплыло перед глазами, во рту появился металлический привкус и отключилась. Я открыла глаза, и в нос ударил резкий запах антисептика — этот больничный аромат, который ненавидела с детства. Он всегда ассоциировался у меня с болью, с одиночеством в пустых коридорах медицинских корпусов Щ.И.Т.а, где никто не держал меня за руку. Свет бил в глаза, заставляя щуриться, а голова гудела, будто после долгого перелета. Повернув голову, я увидела его. Стив. Он сидел в пластиковом кресле, неестественно склонив голову набок. Его обычно безупречная прическа была растрепана, а густые ресницы отбрасывали тени на осунувшееся лицо. Синяя футболка мялась на широких плечах, одна рука бессильно свисала, пальцы почти касались пола. Капитан Америка. Спящий страж у постели раненой новобранки. Горький комок подкатил к горлу. Не он. Совсем не он. Где-то в груди заныла тупая боль — не от раны в ноге, а от чего-то глубже. Где был Баки? Почему не пришел? Ведь это он вынес меня из-под огня, его руки дрожали, когда он прижимал меня к груди, его голос сорвался на крик, когда он звал медиков... Я сжала простыню. Ткань хрустела в пальцах. — Ты как? Стив проснулся мгновенно, как будто и не спал. Его голубые глаза — обычно такие ясные — были мутными от усталости. Он наклонился ко мне, и я почувствовала легкий запах его одеколона — древесины и чего-то свежего, перебивающего больничную стерильность. — Нормально, — мой голос звучал хрипло. Он изучал мое лицо, его взгляд скользнул по бледным губам, темным кругам под глазами. Его собственные губы сжались в тонкую линию. — Я скажу, что ты пришла в себя остальным, — он потянулся, и я услышала, как хрустнули его позвонки. Спина, должно быть, затекла — он явно провел здесь несколько часов в неудобной позе. Когда он поднялся, я не выдержала: — А Баки? Стив замер. Его спина напряглась под тканью футболки. Медленно, слишком медленно, он обернулся. — Он... — Стив провел рукой по лицу, — снаружи. С самого начала. — Почему не заходит? Тень пробежала по его лицу. Что это было? Раздражение? Понимание? — Спроси у него сам, — он вышел, оставив дверь приоткрытой. Тишина. Затем — голоса. — ...не надо. — Она спрашивает о тебе. — Я знаю. Пауза. Длинная, тягучая. — Тогда иди к ней, — голос Стива звучал тише, но тверже. — Не могу. — Почему? Еще тишина. Такая густая, что я почти слышала, как бьется мое сердце. — Потому что если я зайду сейчас... — голос Баки сорвался, — я не смогу уйти. Удар в грудь. Воздух перехватило. — Ты боишься? — Стив теперь говорил совсем тихо, но каждое слово было как удар. Ответа не последовало. Только глухой удар металла о стену — его кулак, — и быстрые шаги, удаляющиеся по коридору. Я закрыла глаза. Дверь скрипнула. Стив стоял на пороге, его лицо было каменным, но глаза... О, Боги, его глаза. В них бушевала целая буря — боль, ревность, решимость. Он медленно подошел, сел на край кровати. Его большие руки осторожно взяли мою — так бережно, будто я была хрустальной. — Он идиот, — прошептал Стив, — но он не единственный... Его большой палец провел по моим костяшкам. Тепло. Я подняла глаза. И увидела. Всё. Ту самую тайну, которую он хранил так тщательно. — Стив... Он резко встал, будто обжегшись. — Отдыхай. Я... приду позже. Когда дверь закрылась, я наконец позволила слезам вырваться наружу. За дверью, в полумраке коридора, Баки стоял, прислонившись к стене. Сигарета давно потухла между его пальцев, но он все еще сжимал ее, не чувствуя, как бумага рвется. Из палаты доносились тихие всхлипы. Он закрыл глаза. "Она заслуживает большего. Чем я. Чем даже он." Его металлическая рука сжалась в кулак. Но войти он так и не смог.