Часть 9

Я только захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной, закрыв глаза, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Воздух в комнате был прохладным, но тело пылало — то ли от бега по коридорам, то ли от того, что произошло... или почти произошло там. Металл. Холодный, твердый, неумолимый — он сомкнулся вокруг моего запястья прежде, чем я успела понять, что в комнате не одна. Барнс. Он не дал мне даже вдохнуть — рывок, и моя спина врезается в стену так сильно, что гипс трещит под весом двух тел. Воздух вырывается из легких со стоном, но его ладонь тут же прижимается к моим губам, глуша любой звук. — Тсс, солнышко... — его голос низкий, хриплый, как будто он только что пробежал километры или часами сдерживал ярость. — Не хочу, чтобы кто-то помешал нашему... разговору. Я широко раскрываю глаза. Он слишком близко. Слишком реально. Его дыхание обжигает мою кожу, смешиваясь с запахом кожи, металла и чего-то дикого — как будто он не человек, а хищник, загнавший меня в угол. — Ну что, капитан оказался слишком правильным? — его губы едва шевелятся, но каждое слово впивается в меня, как нож. — Или просто... не хватило смелости закончить то, что начал? Я пытаюсь вырваться, но его металлическая рука лишь крепче прижимает меня, пальцы впиваются в бедра так, что останутся отпечатки. — Отпусти... — Нет. Он смеется — коротко, безрадостно, и вдруг его губы прижимаются к моей шее, зубы слегка задевают кожу, заставляя вздрогнуть. — Ты пахнешь им. Это не констатация. Это обвинение. Его язык медленно проводит по тому месту, где только что были его зубы, и я чувствую, как по спине бегут мурашки. — Мне это не нравится. Резкий рывок — и моё платье рвется по шву, обнажая кожу. Его ладонь грубо сжимает грудь, боль мгновенно смешивается с чем-то горячим, пульсирующим глубоко внутри. — Он трогал тебя вот так? Я закусываю губу, но стону, когда его пальцы щипают сосок, заставляя его затвердеть. — Молчишь? Он резко разворачивает меня, прижимает лицом к стене, одной рукой заламывает руку за спину, а другой стягивает платье, не обращая внимания на пуговицы, рвущиеся под нажимом. — Значит, будешь отвечать телом. Его губы прижимаются к моей спине, зубы кусают лопатку, а пальцы скользят вниз, между ног, находя то место, которое уже предательски влажно. — А вот это... уже мое. Я вскрикиваю, когда один палец, потом второй входят в меня, медленно, мучительно, вытягивая каждое ощущение. — Чья? Я не отвечаю, и он резко ускоряет движения, искусно задевая ту точку, от которой ноги подкашиваются. — Стивена? — Нет! Мой голос срывается, когда волна удовольствия накрывает меня, но он не останавливается, продолжая, пока я не дрожу как в лихорадке. — Тогда чья? Он разворачивает меня, приподнимает и бросает на кровать, сбрасывая остатки одежды одним резким движением. — Можешь еще раз сказать "нет"... Его джинсы расстегиваются, и я вижу, как его член напряжен, готовый войти в меня. — Но мы оба знаем, что ты не сможешь, - говорит Баки с насмешкой. Он наклоняется, цепляет мои ноги за свои плечи, и прежде, чем я успеваю подготовиться, он входит резко, до конца, заставляя вскрикнуть. — Теперь скажи. Он не дает опомниться — глубокие, мощные толчки раскачивают меня на кровати, каждый задевает ту самую точку, от которой зрение плывет. — Чья? — Твоя! Я не выдерживаю, кричу, когда очередная волна прокатывается по телу, и он наконец отпускает себя, входя еще глубже, заполняя меня горячим, липким удовольствием. Он не отпускает меня сразу — его губы прижимаются к моему плечу, зубы впиваются в кожу, оставляя метку. — Запомни. Его голос хриплый, прерывистый, но полный обещания. — Больше ничья. Я лежу, еще дрожа от волн удовольствия, когда он медленно выходит из меня. Его руки скользят по моим бокам, крепко удерживая. — Ты даже не представляешь, как я вчера этого ждал, — его голос низкий, хриплый, губы прижимаются к моему плечу, оставляя горячие поцелуи вдоль линии ключицы. Я не отвечаю, просто закрываю глаза, чувствуя, как его дыхание учащается снова. Чувствую, как нарастает новая волна, медленная, неумолимая. Едва успеваю перевести дыхание, как его руки снова находят мое тело – грубые, требовательные, не знающие пощады. — Ты думала, что одного раза будет достаточно? — он усмехается, поднимая меня и ставя на колени. — Покажи, на что способна, — его голос звучал как скрежет металла, а пальцы впились в мои волосы, направляя к его возбужденному члену. Я не стала заставлять себя ждать. Мой язык скользнул по всей длине его ствола, медленно, чувствуя каждую прожилку, каждый нерв под кожей. Я слышала, как его дыхание резко оборвалось. — Чёрт... Я улыбнулась про себя и взяла его в рот полностью, одним движением, до самого основания. Его пальцы судорожно сжались в моих волосах. — Откуда ты... — он не закончил, потому что я начала двигаться — плавно, но уверенно, чередуя глубокие погружения с нежными ласками кончиком языка. Его бедра дёрнулись вперёд, но я не отстранилась. Наоборот — одной рукой я сжала его яйца, слегка массируя, а другой провела по внутренней стороне его бедра, заставляя его вздрогнуть. — Ты... где ты этому научилась? — его голос был хриплым, прерывистым. Я не ответила — просто посмотрела на него снизу вверх, не прекращая движений, и увидела, как его лицо искажает гримаса наслаждения. — Давай... — он прошипел, его пальцы крепче вцепились в мои волосы. — Не останавливайся. Я ускорилась, чувствуя, как он становится ещё твёрже во рту, как его дыхание срывается. — Я... Он не успел предупредить. Я почувствовала, как его тело напряглось, и в следующий момент он кончил мне в рот, сдавленно выругавшись. Я не отстранилась — проглотила всё, не торопясь, а потом медленно облизала его член, наслаждаясь его дрожью. Баки смотрел на меня широко раскрытыми глазами, как будто видел впервые. — Ты... — он попытался говорить, но слова застряли у него в горле. Я улыбнулась, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Удивлён? Он резко наклонился, притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем — жёстким, властным, но в нём было что-то новое. Уважение. — Ты полна сюрпризов, — прошептал он, его голос звучал почти восхищённо, но с привычной хрипотцой доминанта. Его пальцы впиваются в мои бедра, заставляя снова встать на колени. Я чувствую, как его член твердеет, прижимаясь к моей спине. — Баки… — мой голос дрожит, но протеста нет. — Тише, — он проводит ладонью по моей спине, заставляя прогнуться глубже. Я чувствую, как его язык скользит между моих ягодиц, медленно, наслаждаясь каждым моментом, словно проверяя мою покорность. — Такая мокрая… — он шепчет, и его горячее дыхание заставляет меня содрогнуться. Я вцепляюсь в простыни, когда его язык находит мое отверстие, лаская его нежно, но настойчиво, как будто давая выбор — расслабиться или быть наказанной. — Боже… — я стону, чувствуя, как волны удовольствия снова накатывают. Его язык ласкает клитор, не давая передышки. Я застонала, сжимая простыни, но он тут же отстранился, оставив меня на грани. Он не торопится, словно хочет запомнить каждый мой звук, каждую дрожь, но затем шлёпает меня по бедру — резко, предупреждающе. — Ты вкуснее, чем я представлял, — его голос хриплый, полный желания, но в нём слышится угроза: «Попробуй только дернуться без разрешения». Я чувствую, как его пальцы заменяют язык, осторожно подготавливая, но второй шлепок заставляет меня вздрогнуть. Его член уперся в мое отверстие, но он не торопился входить, лишь слегка надавливал, заставляя умолять. — Баки, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — он ухмыльнулся, шлепнув меня снова. — Скажи, ещё раз чья ты. — Т-твоя… — Тише. Ты получишь то, что заслужила. Он не давал передышки, каждый толчок был жестче предыдущего, металлическая рука держала меня в неподвижности, а свободная сжимала горло. — Баки, пожалуйста… — Пожалуйста, что? — он ухмыляется, добавляя второй палец, а свободной рукой продолжает сжимает мое горло, не давая отстраниться. Я не могу ответить, только стону, когда его пальцы находят ту точку внутри, от которой всё тело сжимается в удовольствии. — Ты так красиво дрожишь, — он целует мою спину, но ускоряет движения, демонстрируя, кто здесь решает, когда я кончу. Я чувствую, как моё тело натянуто, как струна, готовая сорваться в оргазме, но он останавливается, заставляя зависнуть на грани. — Кончай, — приказывает он, и этого достаточно. Я кричу, когда волна накрывает меня, заставляя трястись в его руках. Только тогда он входит в меня, заполняя до предела, заставляя чувствовать каждый сантиметр его пульсирующего члена. — Моя, — он рычит, его руки впиваются в мои бёдра. Я не спорю. Потому что в этот момент — это правда. Позже, когда он одевается, его движения резкие, но лицо неожиданно мягкое. — Повторишь с Роджерсом — накажу! — хлопает по попе Барнс, проверяя, запомнила ли урок. — Спи, — он целует меня в лоб, прежде чем выйти, оставляя на тумбочке стакан воды и… наручники. Я проваливаюсь в сон, всё ещё чувствуя его на себе.