Часть 8

Вечеринка Тони гремела на всю базу — гирлянды, алкоголь, громкая музыка. Я стояла у стойки бара, крутя в пальцах бокал с вином, когда Стив подошел, слегка растрепанный от танцев. — Ты уверена, что не хочешь присоединиться? — он улыбался, но в его глазах читалось что-то глубже обычной дружеской теплоты. Я пожала плечами, бросив взгляд через плечо — туда, где Баки сидел в углу, мрачный, как грозовая туча, и не сводил с нас глаз. — Боюсь, мои танцевальные навыки ограничиваются подпрыгиванием на месте. Стив рассмеялся, и его рука нежно коснулась моего локтя: — Я научу. Если захочешь. Я не успела ответить. Баки встал, его стул грохнулся на пол, но музыка заглушила звук. Он шел через зал прямо к нам, его металлическая рука сжималась в кулак, а взгляд прожигал насквозь. Стив почувствовал это первым. Его пальцы непроизвольно сжались на моей руке, но он не отстранился. — Кажется, у нас зритель, — он прошептал, но в его голосе не было страха. Только вызов. Баки остановился в метре от нас. Его глаза переместились с моих губ (слишком близко к уху Стива) на его руку (слишком близко к моей талии). — Роджерс. — его голос звучал как скрежет металла. — Барнс. — Стив кивнул, но не отпустил меня. Я отстранилась первой, разрывая этот опасный треугольник: — Я пойду... выпью воды. Но Баки перехватил меня у бара, его пальцы впились в мое запястье: — Ты играешь снова? Я вырвала руку, не в силах скрыть дрожь: — Нет. Ты играл. Я просто живу. Он замер, его глаза расширились — и вдруг в них мелькнуло что-то похожее на боль. — Я...       Но Тони внезапно вскочил на стол, разливая шампанское и крича что-то про старых пердунов, портящих его вечеринку. Момент разрушился. Баки отступил, исчезнув в толпе. Стив вздохнул, подняв мой бокал: — Ты в порядке? Я кивнула, сжимая стакан так, что пальцы побелели: — Просто... устала. Он понимающе улыбнулся, но в его глазах я прочитала то, что никогда не осмелился бы сказать: "Я здесь. Всегда." Баки смотрел на нас двоих, его лицо было пустым, но металлическая рука вдавливала в стену трещину. Музыка гремела, бит пульсировал в такт ударам сердца, а гирлянды мерцали, окрашивая зал в теплые оттенки золота и пурпура. Тони, стоя на столе, размахивал бутылкой шампанского, подбадривая гостей, но я уже не слышала его криков. Стив все еще держал мой бокал, его пальцы слегка касались моих, когда он передавал его обратно. — Ты уверена, что не хочешь попробовать? — повторил он, наклоняясь так, чтобы его слова не потерялись в шуме. Я бросила взгляд через его плечо — Баки больше не было у стены. Лишь глубокая трещина в стене напоминала о его присутствии. — Ладно, — вздохнула я, отставляя бокал. — Но только если ты обещаешь не смеяться над моей «техникой». Стив засмеялся, и его глаза вспыхнули. — Обещаю. Он взял мою руку и повел в центр танцпола, где тела гостей сливались в едином ритме. Я неуверенно шагнула, но Стив мягко подстроился под мой темп, его движения были плавными, но уверенными — как будто он танцевал так всю жизнь. — Ты никогда не говорил, что умеешь танцевать, — крикнула я ему на ухо, стараясь не споткнуться о собственные ноги. — В сороковых это было обязательным навыком, — ответил он, слегка притягивая меня за талию, чтобы увернуться от размахивающего руками Тора.       Я рассмеялась, и на мгновение забыла о напряжении, о Баки, о том, что этот вечер мог закончиться кулаками. Но потом я увидела его, он стоял в тени, опираясь о дверной косяк, его глаза — темные, почти черные в этом свете — были прикованы к нам, ко мне. Его металлическая рука сжимала что-то — то ли стакан, то ли собственные пальцы — так крепко, что даже отсюда я видела, как дрожит его предплечье. Стив почувствовал мое напряжение. — Не обращай внимания, — прошептал он, но его рука на моей спине стала чуть тверже, словно готовясь в любой момент превратить танец в защиту. Я попыталась сосредоточиться на музыке, на смехе вокруг, на тепле ладони Стива, но Баки не двигался. Он просто смотрел.

***

      Я проснулась от тепла. Не просто утреннего солнца — а его тепла. Стив лежал за моей спиной, его мощное тело плотно прижато ко мне, одна рука тяжело покоилась на моей талии. Даже сквозь сон он держал меня так, будто боялся, что я уйду. Я замерла, чувствуя, как его ровное дыхание обжигает мою шею. Его губы — чуть приоткрытые, мягкие — касались моего плеча. «Боже, как мы оказались в одной постели?» Воспоминания врезались обрывками: — Смех в полутемном коридоре. Я спотыкаюсь о собственные ноги, и его сильные руки ловят меня, прижимают к груди. - Осторожно, — он смеется, но голос уже не такой ровный. Его пальцы чуть дрожат на моей талии. Я поднимаю лицо, и наши взгляды сталкиваются. В его синих глазах — не привычная дружеская теплота, а что-то... голодное. Опасное. - Стив, — я шепчу, не понимая, зачем говорю его имя. Но он слышит. И медленно, слишком медленно наклоняется... Первый поцелуй. Нежный, вопросительный. Его губы теплее, чем я представляла. Он отстраняется на сантиметр, смотрит мне в глаза, словно проверяя — Ты уверена? В ответ я хватаю его за футболку, притягиваю ближе... В постели я невольно застонала, чувствуя, как между ног вспыхивает знакомое тепло при этих воспоминаниях. За моей спиной Стив напрягся. -Утро, — его голос, хриплый от сна, обжег мне ухо. Я не повернулась, внезапно стесняясь. Но его рука на моей талии слегка сжалась — не отпускает. -Мы... просто заснули, — пробормотала я, чувствуя, как горят щеки. Он рассмеялся — низко, тепло — и приподнялся на локте. Его грудь прижалась к моей спине, и я почувствовала все его мускулы сквозь тонкую ткань футболки. -Помню, как ты упала на меня, бормоча что-то про слишком честных капитанов, — его губы коснулись моего плеча. Не поцелуй — просто касание. Но от него по спине пробежали мурашки. Я сжала зубы: -Я была пьяна. - Я знаю, — он сказал так тихо, что я еле расслышала. Воспоминания продолжали терзать меня: Его руки под моими коленями, когда он поднял меня, как перышко, и положил на кровать. Его вес надо мной — тяжелый, восхитительный. Как я запустила пальцы в его волосы, а он застонал прямо мне в губы... Как его ладонь скользнула под моё платье, обнажив живот. Его пальцы — шершавые от мозолей — медленно исследовали каждую клеточку кожи, будто запоминая. Как я выгнулась, когда он коснулся нижнего ребра... И тот момент, когда все остановилось. Он оторвался, его дыхание было прерывистым, а глаза — почти черными от желания. "Мы пьяны", — прошептал он, хотя мы оба знали — это не просто опьянение. Я потянулась к нему, целуя его шею, пробуя на вкус соленую кожу: -Немного... Но он мягко взял мое лицо в ладони, заставил посмотреть в глаза: - Я хочу это помнить. И я поняла. Он не отвергал меня. Он... берег. Теперь, на кухне, между нами висело невысказанное. Стив налил мне кофе именно так, как я люблю — без сахара, с молоком. Он запомнил. - Ты вообще хотел что-то вчера? — спросила я прямо, наблюдая, как его пальцы сжимают кружку. Он поднял на меня глаза — синие, честные, голодные: - Да. Одно слово — и у меня перехватило дыхание. - Но ты остановился. Он отодвинул кружку, нагнулся через стол: - Потому что, когда это случится — а это случится — что я хочу чтобы ты запомнила каждый вздох, каждую дрожь, каждый крик. Его голос был низким, обещающим. - Я не собираюсь торопиться. Я почувствовала, как влага собирается между ног. Когда, а не если. Но прежде чем я смогла ответить, в дверях появился Баки. Его глаза — холодные, яростные — скользнули по моему помятому платью, по моим опухшим губам. - Ничего не было, — сказала я автоматически. Баки шагнул ближе, вдохнул мой запах — сон, сексуальное напряжение — и усмехнулся: - Но хотелось? Я не ответила. Не могла. Потому что правда была слишком сложной: Я хотела их обоих. Одного — за его нежность, которую он прячет за силой. Другого — за его ярость, под которой скрывается ранимая душа.