Часть 17

      Тишина лаборатории казалась оглушительной после слов Стива. Она висела в воздухе, плотная, как туман, давящая, как атмосфера перед грозой. Я все еще чувствовала тепло его ладони на своем плече — тяжелое, властное, словно щит, прикрывающий меня от невидимой угрозы. Но даже сквозь эту защиту я ощущала дрожь в его пальцах — мелкую, едва уловимую, словно он с трудом сдерживал бурю внутри.       Первым не выдержал Тони резко щёлкнув пальцами. — Ладно, если мы собираемся это делать, то по-умному, — его голос звучал нарочито бодро, но в глазах читалось напряжение. — Брюс, подготовь сканеры нейронной активности. Я настрою интерфейс для мониторинга их синхронизации. Брюс молча кивнул, но прежде чем отправиться к оборудованию, задержал на мне взгляд. Его карие глаза, обычно мягкие и понимающие, сейчас были серьезны, почти тревожны. — Ты уверена, что готова? — спросил он тихо, так, чтобы остальные не услышали. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри меня отзывается та самая нить — невидимая, но осязаемая связь, пульсирующая в такт моему сердцу. Она тянулась куда-то вглубь лаборатории, к карантинному отсеку, где за толстым стеклом сидел он. — Да, — ответила я, и мой голос не дрогнул. Стив не сказал ни слова. Он стоял у стены, скрестив руки, его мощная фигура казалась высеченной из камня. Голубые глаза, обычно такие ясные, теперь были темными, почти нечитаемыми. Взгляд его не отрывался от карантинного отсека, а челюсть была сжата так сильно, что я видела, как напрягаются мышцы на его скулах. Он буквально стискивал зубы, сдерживая то, что явно рвалось наружу. Тони быстро подключил к моим вискам датчики, его ловкие пальцы двигались с привычной точностью. — Вот так... Теперь, когда ты попробуешь "достучаться" до Барнса, мы сможем зафиксировать, как именно работает ваша связь, — пробормотал он, больше для себя, чем для меня. Я закрыла глаза, сосредоточившись на тепле внутри. Оно отзывалось слабым эхом, словно Баки уже чувствовал мое присутствие, даже не видя меня. — Хорошо... — прошептала я. — Поехали. Карантинный отсек был холодным. Это первое, что я ощутила, когда дверь камеры закрылась за мной. Баки сидел на кровати, его спина была напряжена. Металлическая рука впилась в край матраса, пальцы сжали ткань так сильно, что та порвалась с тихим, жалобным звуком. Он поднял голову. И его глаза — серые, пустые, словно затянутые пеплом — встретились с моими. — Ты... — его голос звучал хрипло. — Опять. Я сделала шаг вперед, стараясь дышать ровно, несмотря на бешеный стук сердца. — Ты помнишь меня? Он нахмурился, будто пытаясь пробиться сквозь густой туман в своей голове. — Нет. Да. Не знаю... Я медленно протянула руку, не касаясь его, просто позволяя ему видеть ее. — Ты знаешь меня. Глубоко внутри. Внезапно его лицо исказилось от боли. Он схватился за голову, пальцы впились в волосы, будто пытаясь вырвать что-то из собственного сознания. — Перестань... — Я не делаю ничего, — тихо сказала я. — Это ты. Ты чувствуешь это. Он резко поднялся, отступив назад, как загнанный зверь, загнанный в угол. — Отойди!       Но я не двинулась с места. Вместо этого я закрыла глаза и потянулась за той нитью внутри меня. Она ответила мгновенно — горячей волной, которая прокатилась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев. Где-то за стеклом Тони ахнул: — Господи, вы видите это?! Их мозговые волны синхронизируются на 89%! Но я уже не слышала его. В этот момент я чувствовала только его — его страх, его боль, его борьбу. — Джеймс... — прошептала я его имя, настоящее имя, то, которое он слышал до того, как стал Зимним Солдатом. Он вздрогнул, как от удара. Его глаза — вдруг ставшие такими знакомыми — широко раскрылись. — Ты...       И в этот момент я увидела. Не просто узнавание. Я увидела его — настоящего, того, кто прятался за стенами программирования, за слоями боли и страха. — Возвращайся, — сказала я, чувствуя, как слезы катятся по моим щекам. Его рука дрогнула. Медленно, словно боясь спугнуть момент, он потянулся ко мне. И тогда его пальцы — холодные от металла и теплые от плоти — коснулись моей щеки. Показатели на мониторе Тони запищали в унисон с моим сердцем. — Воу, воу! Ребята, полегче, — подавил смешок Старк, но его голос звучал далеко, будто сквозь толщу воды.       Мы смотрели друг на друга — Джеймс и я — будто вокруг не было никого. Будто не существовало ни лаборатории, ни наблюдателей, ни прошлого, ни будущего. Я сделала шаг, он притянул меня к себе и затем — поцелуй. Нежный, трепетный, настоящий. Система мониторинга взорвалась предупреждающими сигналами, экраны залились красным, но мы не слышали этого. — Так, хватит! — резко оборвал Тони. Но даже его голос не мог разорвать этот момент.       За стеклом Роджерс стоял неподвижно. Его пальцы впились в подоконник так сильно, что пластик треснул. Он видел, как Баки смотрит на меня — с тем самым выражением, которое он знал слишком хорошо. Тони свистнул: — Ну вот, кажется, мы только что стали свидетелями научного чуда.       Стив не ответил, он просто развернулся и ушел. Оставив за собой тяжелую, громкую тишину...