восстание Лионеля Баратеона

На древних свитках бытия В страницах ветхих, пожелтелых, Живёт рассказ о королях, О славе их, о муках смелых. В дворце, где пышность галерей, Король в тоске сидел один, Грустя о доле своей, Средь эха мрачных паладин. Не знал он мелочных забот, Как думал люд, шепчась в тени, Но слух о юном дофине Взволновал весь край в тот год. «Наказать его! На кону честь!» — Решил король, но сердце пело, И чувства взяли верх над всем, Чтоб милость гнев пережило. Сквозь вздох, в тиши дворца пустого, Он повелел нести ту весть, Чтоб состраданье, не сурово, Смягчило боль и спасло честь. В бастионе гордых королей Где море бьётся о гранит, Где ветра стон в ночи звучит, Гулял средь пышных галерей Чванливый лорд, исполнен спеси. То над толпой смеётся он, То, опершись о стол резной, Кричит: «Клятва! Верность! Честь!» «Оскорбить меня? Какой позор! Я не невольник, не слуга!» — И месть, как пламя, поднялась, Забыв о клятвах в тот же миг. За отрядом дева в тени идёт, Безлика, с нитью в хрупкой длани, И нить та, что в руке её, Сулит героям вечный мрак. Под сенью древних алтарей Где Семеро хранят завет, В доспехах белых, словно свет, Воин восстал в тот день огней. Бросая вызов великану, Сквозь лязг мечей и яростный звук, Он бил, и кровь, как пламень, текла, Красна на золоте доспехов след глубокой раны. Пал великан в бою суровом, С мечом в руке, как подобает, Но прав ли был, кляня в сердцах Того, кто трон в веках венчает? Его гордыня пала в прах, И кровь обагрила поля. Вдовы, рыдая в чёрных венцах, Идут, скорбя, под звук Фаэтона. Любовь иль гордость — кто повинен? Кто сеял смерть в тот горький час? В сердцах, где пламя не остынет, Лишь скорбь осталась, как приказ.