Глава 6

Прошло пять дней, почти неделя, как Кэйл остался в этом месте, прикованный цепями. Он никогда не пребывал здесь в одиночестве, потому что каждую секунду кто-то был с ним. Так было и раньше, но разница в том, что рыжий застрял здесь, он не может перейти в другую комнату, не может выйти на улицу, и единственный способ уединиться, который у него есть — это ванная. И даже там Раон всегда стоял за дверью, на всякий случай, всегда начеку, даже если это всего лишь кусок мыла. Дети были с ним, спали на его кровати ночью. Чхве Хан всегда охраняет дверь, открывая её только тогда, когда кто-то входил. Даже Эрухабен иногда отдыхал на диване, читая книгу и поглядывая рептильими глазами на Кэйла. Кэйл ничего не сказал. Он не заслуживает возможности что-то говорить после всей боли, которую он причинил своей семье. Это была его вина, в конце концов. Другая причина — его скоро тут не будет. Через несколько дней он пойдёт и потратит все свои деньги, заработанные во время войны. Он будет жить достойной жизнью богатого бездельника. «Конечно, дети будут там со мной. Я должен следить за тем, чтобы они вовремя ложились спать, а также следить за их учёбой… Я не могу оставить их Раону. Может, маме?» Его сердце всё ещё находилось в процессе исцеления, и оно всё ещё выглядело отвратительно, как всегда. Если бы только у него была жизненная сила сердца, он бы исцелился в одно мгновение. Его комната была украшена цветами повсюду, так как дети думали, что ему, похоже, нравится их запах и вид. Книги были расставлены на многочисленных книжных полках, любезно предоставленных наследным принцем, так как Кэйлу было бы скучно оставаться здесь. Его навестили отец и мать, они заверили Кэйла, что вернутся снова, так как есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться. Но герой не понял. Опять? Почему опять? Его выпустят через несколько дней. Для чего эта рутина? Как и ожидалось, чета Хенитьюз действительно заботится о своём ребёнке. За последние несколько дней он получил много всего. Он не ребёнок, но даже дети, казалось, думали о нём как о десятилетнем ребёнке, которому нужна забота и внимание. Таким образом, в углу его комнаты стоит огромный плюшевый медведь, паззлы, головоломки, викторины и настольные игры, в которые он играет с детьми. Он не придал этому значения, так как считал, что это всего лишь способ развлечь его, пока он здесь. Он может спать так долго, как захочет. Он получает еду каждый раз, когда просыпается. О нём заботятся должным образом. Но всё это просто… «Не говорите мне, что они продолжат обращаться со мной так, даже когда я выйду из этого места!» Кэйл содрогался, когда с ним обращались, как с маленьким ребёнком. Ему придётся поговорить с Раоном как следует, чтобы он обращался с ним так же, как и до всего этого. Такие вещи не в его вкусе. Он не заслуживает всего этого внимания. Он же отброс, в конце концов. Но они даже не дали ему минуты побыть одному. По крайней мере, его древние силы знают, когда заткнуться, когда это необходимо. Странно, когда он начинает злииться на свою семью, которую он обожал. Кэйл передвинул свою шахматную фигуру, сбив фигуру противника. Его волосы были небрежно связаны, и он всё ещё сохранял спокойствие на лице, когда играл в шахматы с Розалин, которая пришла навестить его. — Вы действительно хороши в этом, молодой мастер Кэйл, — похвалила Розалин с обычной дружелюбной улыбкой, отодвигая свою пешку, чтобы её не сбили. — Правда? — ответил Кэйл, сбив её слона пешкой. — Ах! Нет! Мой слон! — Мисс Розалин, если честно, вы третий человек, который зашёл так далеко со мной в шахматах. — Молодой господин всё время играет в шахматы? — Нет. Я только недавно научился играть в них. Он играл в шахматы с тремя детьми вчера. Только Раон обыграл его с помощью ферзя, и Эрухабен, который хорош во всём — может быть, он просто позволил рыжему победить, потому что до сих пор чувствовал себя виноватым. Ему всё равно нечего делать, почему бы не научиться играть в некоторые игры? Розалин хихикнула. Она слышала, что Кэйл только вчера научился играть в эту игру. Как и ожидалось от их талантливого молодого мастера, он действительно талантлив во многом. — Поиграй со мной ещё, человек! На этот раз я тебя одолею! — Да, да», — ответил он, погладив круглую голову дракона. Котята отдыхали у него на коленях, пока он играл с Розалин. Они постарались сделать комнату максимально уютной, чтобы Кэйлу было здесь комфортнее, ведь отныне это будет его новый дом. — О, еда здесь! Хонг спрыгнул с колен Кэйла, а его старшая сестра последовала за братом. Опять стейк? Он уже немного устал от этого. Он отпил лимонада из чашки, а когда она опустела, поставил её на стол, затем встал, подошёл к кровати и лёг. — Молодой мастер-ним? — Я пока не голоден. Пусть дети сначала поедят. Я пойду спать. Раон нахмурился, но выполнил приказ. Ему придётся убедиться, что его юный хозяин поест через час. Он не позволит Кэйлу голодать, как в прошлый раз. Сейчас, наверное, время ужина. Завтра шестой день, и если не будет никаких намёков на скорое освобождение, он спросит об этом. Может быть… они просто забыли дату? Прошло пять дней, и он достаточно восстановился, чтобы вернуться долечиваться домой. Ему скоро предстоит поговорить с Его Высочеством. Но почему он чувствует, что должно произойти что-то плохое?

***

— Молодой мастер Кэйл начинает волноваться. Розалин отпила чаю, сидя перед наследным принцем с серьёзным лицом. — Это так? Он скоро узнает о наших планах. — Он собирается бунтовать, Ваше Высочество. Что мы будем делать, если он не захотчет такого обращения? Альберу ухмыльнулся, откусывая печенье из банки. — Как ты думаешь, он в том положении, чтобы бунтовать? Конечно, он мой брат. Я не хочу быть с ним слишком грубым. Он доставил мне кучу головной боли, но я всё равно его люблю. Розалин промолчала, услышав его признание. Затем блондинка продолжила: — Мы дадим ему время подумать в одиночестве. Он поймёт, что мы делаем это ради него. Мой донсэн никуда не уйдёт из этой комнаты. Хотя времени не так уж и много. Его брат — самый умный человек, которого он когда-либо встречал. Кто знает, о чём он подумает, если узнает об этом. Кэйл умён, слишком умён. Но Альберу тоже был умён. Люди говорили, что их харктеры похожи, как будто они близнецы, и это правда. Они как пара носков. Но у Альберу большое преимущество, потому что большинство (точнее, кхм, все) из компании Кэйла согласились с ним. Не стоит недооценивать корону. — Всего лишь час тишины? Это жестоко, ваше высочество. — Кто знает, что этот типчик задумает через час, нет, даже через десять минут! Мы должны следить за ним, чтобы у него не возникло никаких идей. Кэйл — это тот, кто вечно строит планы в голове. Таким он был во время войны, и таким он всегда будет. Оставлять его надолго одного может быть опасно, даже если Кэйл заперт. Им приходится быть осторожными, чтобы удержать его на месте. Теперь это больше похоже на битву умов, хотя Кэйл пока вообще не знает о ней. И Альберу полон решимости взять под контроль своего прекрасного донсэна, чтобы обеспечить его безопасность. — Завтра я увижу своего любимого донсэна. В его мягкой и удобной постели чихнула некая рыжеволосая красавица.

***

— А… Я хочу выйти. Кэйл пробормотал достаточно громко, чтобы все в комнате услышали. Но никто ничего не сказал, даже дети. Они все продолжали вести себя так, как будто он ничего не сказал. Кэйл нахмурился. Он схватил вилку и мгновенно съел мясо, проглотив его, затем встал. Он обернулся и встретился взглядом с кротким лицом Раона. — Хохо… Молодой господин, у вас на тарелке все ещё половина стейка. Вам он не по вкусу? Принести вам ещё блюдо? Кэйл успокоил своё — дырявое — сердце, которое билось слишком быстро. — Еда хорошая. У меня просто нет аппетита. Эрухабен приподнял бровь, а Чхве Хан молча наблюдал за происходящим. — Так ты хочешь снова морить себя голодом, как в тот раз? — рассмеялся Раон, от чего по спине Кэйла побежали мурашки. Даже когда он ест, за ним постоянно наблюдают. Они даже не пытались это скрыть. Их взгляды застряли на нём, не отрываясь. Это было, мягко говоря, жутко. Позади всех Бирокс с горящими глазами словно бросал вызов тому, кто оставит еду на тарелке. — Что опять? Я не морю себя голодом. Я просто не голоден. Кэйл возразил, что было на него не похоже. Он бы послушал старика, как только дворецкий посмеялся над ним. Но Кэйл, вероятно, чувствует себя храбрее сегодня, поэтому он возразил… — Мне снова придётся кормить Молодого Господина, как в старые времена? — Ничего, я поем потом… Кэйл вздрогнул. «Убийцы — это страшно…» — подумал тщедушный человек.

***

— Ты не можешь оставить меня в покое? Я просто пойду спать. — Кэйл-ним, мы можем остаться, пока ты не уснёшь. Нет, он не хочет спать. — Молодой господин, разве это не возвращает нас в те старые времена, когда я охранял ваш сон, потому что вы боялись? Кэйл был расстроен этими надоедливыми мухами, которые не оставляли его в покое. Дети были в порядке, потому что они всегда спали с ним с самого начала, и ещё, потому что они дети! — Слушай, если ты обо мне беспокоишься, я никуда не пойду. Дети спят со мной, помнишь? Он не знал, когда они начали стали такими назойливыми, но он хотел, чтобы их прилипчивые задницы оставили его в покое. Серьёзно, почему дети ничего об этом не говорят? Чёрт, им это нравится! — Если ты хочешь спать с нами, то это тоже нормально, ня! Нет! Перестань! — Но в этой комнате уже достаточно троих человек. Пожалуйста, отдохните, увидимся на следующий день. — Кэйл-ним, я могу занять угол! Нет! — Чхве Хан, это было бы неудобно. Мы не против разделить кровать. — Взрослые не спят в одной постели, — глаза Раона опасно сверкнули, они выглядели сердито. — Э-э-э. Ладно. Можешь просто сесть на диван. Перестань им потакать, пожалуйста! — Чхве Хан, ты стоишь там весь день. Должно быть, тебе тяжело. Тебе было бы удобнее отдохнуть в своей комнате. — Нет, Кэйл-ним. Если я не могу стоять, значит, я не сильный. — Людям тоже нужен отдых. Даже тебе. Кэйл скрестил руки на груди и наклонил голову, словно ругая его. На самом деле он хочет спать, потому что устал, и не уснёт, если за ним будут постоянно следить. Плюс, он чувствует себя неважно. Всё, что он делает, просто лежит в постели, пока Чхве Хан стоит там, как манекен. — Кэйл-ним. Как и ожидалось от Кэйл-нима. Он всё ещё заботится о других. — И всё же, я думаю, мне следует… Этот разговор продолжался полтора часа, прежде чем Кэйлу наконец удалось убедить их уйти.