Глава 7

— Его высочество сегодня свободен. Так что он навестит вас позже во второй половине дня. Кэйл напевал, держа руку на подбородке и скрестив ноги. Перед ним было его туалетное зеркало, а он сидел на стуле перед ним. Он проснулся рано из-за суеты детей, и вот он здесь, фактически став для них куклой, с которой они играют. Он, в человеческом обличье, расчесала пряди рыжих волос Кэйла, которые стали длиннее, так как он не стригся года два. — Ха. Я не знал, что тебе нравятся такие вещи, Он. — В последнее время меня интересуют только волосы и одежда… ведь у нас никогда не было времени так играть. Кэйл нахмурился, услышав её комментарий. Он повёл детей на войну в раннем возрасте, опекун из него никакой. Конечно, детские силы были необходимы для победы, но это не оправдывает его. Они — дети. Кэйл позволит им поиграть со своими волосами ещё немного. — Если тебе нравится заниматься такими вещами, то можешь продолжать. Хочешь, я куплю тебе магазин, чтобы ты могла открыть собственное дело? Он выглядела шокированной. — Н-нет! Я имею в виду, мне нравится это делать, но только с тобой… Гм? Только с ним? Что это значит? — Готово! Он показала свой шедевр братьям и сёстрам, а младшие братья были в восторге от его красоты. — Он может сделать что угодно красивым! — Он, теперь займись моими! — Младший, у тебя даже волос нет… Кэйл хихикнул, думая, что их разговоры были милыми. А смеялся он редко, это удивило детей, и они заметно оживились, услышав, как Кэйл хихикнул. — Человек рассмеялся! — Это не смех типа «Вахаха», а действительно приятный смех! — Это не смех мошенника! Когда Кэйл услышал их снова, он живо убрал улыбку. Что, чёрт возьми, они имеют в виду под смехом «Вахаха»? Никакого смеха «Вахаха» не существует. Обсуждение его смеха продолжалось около пяти минут, прежде чем Кэйл наконец встал и направился к дивану. Он взял со стола банку с печеньем и начал жевать. Его волосы были красиво заплетены, делая его похожим на нимфу-фею. Это немного смущает, но если это делает детей счастливыми, тогда… Тьфу. О чём, чёрт возьми, он думал? — Молодой господин, Его Высочество здесь. Прежде чем Кэйл успел что-либо сказать, дверь уже открылась, и он увидел своего хёна, входящего с очаровательной сказочной улыбкой. — Эй, тонсен. Как жизнь? — усмехнулся Кэйл, прежде чем встать и хлопнуть в ладоши, чтобы стряхнуть крошки. — Ваше высочество, вы по-прежнему так же ярки, как солнце. Для меня большая честь постоянно находиться рядом с вами… — Хватит, — приказал Альберу, садясь перед Кэйлом. Кэйл тоже сел обратно на своё место, явно забавляясь его реакцией. — А если серьезно, хён. Ты не видел меня шесть дней и спрашиваешь меня об этом? «Как жизнь?» Мне чертовски скучно. «Скучно? Лучше куплю ему побольше игрушек, чтобы ему не стало так быстро скучно. Ха… мой брат и вправду та ещё штучка». — Ну, тебе лучше привыкнуть к этому, — Альберу улыбнулся Кэйлу, сбив его с толку. — Ты уже закончил работу? — Другие королевства устроили бунт, пытаясь украсть часть прибыли, так что мне пришлось с этим разобраться. — Звучит раздражающе. Как и ожидалось, мой хён-ним действительно находится в другой лиге, раз делает это без особых трудностей. Похвалы, которые прозвучали, были фальшивыми. — Ха! — тем не менее, принца это развеселило. — Я принесу немного прохладительных напитков, — Раон поклонился им двоим, выходя из комнаты. В комнате остались только дети, Чхве Хан и Альберу, не считая Кэйла. — Хорошие волосы, — похвалил вдруг Альберу. Они выглядели очень мило. — Это сделали дети. Хотя им было нечего сказать, это не стало неловко, потому что они уже давно подружились. — Хён. — Хм? Альберу спокойно потянулся за печеньем в банке. С другой стороны, Кэйл был таким же. Рыжий не собирается ходить вокруг да около. — Завтра я возвращаюсь домой. Это было просто предложение. Как будто герой имел право уйти. Как будто все вдруг его послушают и согласятся. Они его слушали, но к чему это привело — кровавая рана. — О? Правда? И как ты собираешься это сделать? Принц сохранял спокойствие. Он ожидал, что этот разговор рано или поздно состоится. То, что Кэйл не замечал происходящего, было одновременно и смешным, и грустным. Кэйл снова смутился. — Что ты имеешь в виду под «как»? Было бы неплохо, если бы ты сначала снял с меня эту штуку. Кэйл показал запястье, на котором болтались синие цепи. — Но тебе не нужны твои силы. И это место прекрасно. Тебе не нужно возвращаться. Хруст. Хруст. Хруст. В атмосфере чувствовалось легкое напряжение, а хруст печенья казался раздражающим. Кэйл хотел бы использовать свою доминирующую ауру. — Хён, где дневник моей матери и мой главный хлыст? — Это безопасно, не волнуйся. -Хён, можешь мне их вернуть? — Зачем? Они ведь тебе не нужны. Хм. Разговор с этим ублюдком принцем начинал действовать ему на нервы. Брови Кэйла дёрнулись, когда он взглянул на что-то гораздо менее раздражающее, по крайней мере, в сто раз, чем принц. Дети катались по его кровати и играли, но они тайно и внимательно слушали их разговоры. — Ну, это всё моё, и я хотел бы получить их обратно, пожалуйста. — Это так? И это твой чёртов ответ, проклятый принц? Кэйл вздохнул, сжав висок. У него буквально разболелась голова от разговора со своим хёном всего на протяжении лишь пяти минут. — Ваше высочество, пожалуйста, отпустите меня. Я хочу вернуться домой. Альберу слегка усмехнулся, как будто всё, что он только что сказал, было шуткой. Но ничего смешного не было. Кэйл начал уставать от такого обращения, и он тоже хочет потратить свои деньги. — Дом? Разве мы не твой дом? — Я имел в виду настоящий дом, а не живого человека. Хруст. Хруст. Хруст. Опять. Его слова снова проигнорировали. Его всегда игнорировали, каждый раз, когда он поднимал эту тему. Они действительно планируют заставить его остаться здесь навсегда? — Ваше высочество, хватит шутить. Я хочу вернуться домой не позднее завтрашнего дня. Опять. Его снова проигнорировали. Ответом ему был хруст печенья, и это заставило мозг Кэйла треснуть от раздражения. — Я хочу освободиться от этих цепей. Пожалуйста, скажите Эрухабен-ниму, чтобы он дал мне ключ. — Хён. — Хён, — снова позвал Кэйл, но ответа не последовало. — Хён! Хруст. Хруст. Хруст. — Хён! Кэйлу пришлось очень резко вдохнуть, изо всех сил стараясь не ударить этого королевского принца по лицу. Ну, даже если он его ударит, это, вероятно, не повредит. И он начал расстраиваться, потому что этот разговор ни к чему не приводил. — Только не говори мне, что ты действительно планируешь оставить меня здесь навсегда, — пошутил Кэйл, но ему пришлось остановиться, услышав следующие слова своего хёна. — А если я это сделаю? — Хён, хватит шутить. Я хочу домой. Он действительно хочет домой. Он хочет пойти и потратить свои деньги, потом заняться фермой, потом купить ещё несколько вилл и стать богатым бездельником. — Зачем? У тебя здесь есть всё, что нужно. — Серьёзно? Мне нужна причина, чтобы вернуться домой? Альберу напевал, прежде чем встать и подойти. Приблизившись, Альберу наклонился к лицу сидящего на диване Кэйла,. — Мне жаль, тонсен. Ты не можешь уйти, — сказал он с улыбкой. — Почему снова? Я не вижу причин оставаться. Спокойствие. Кэйл оставался спокойным. — Ну, уходить тоже нет причин. Но есть же?! Он хочет потратить все свои деньги, которые он заработал на этой войне! У него такое чувство, что он просто ходит по кругу в этом разговоре. — Скажи: ничего, если мы задержим тебя здесь надолго? Хотя выражение его лица оставалось дружелюбным, глаза его были тёмными и затуманенными. Что за? Это становится немного жутко. Кэйл посмотрел на Чхве Хана в поисках помощи, но к его удивлению, мастер меча только уставился и ничего не сказал. Означает ли это, что Чхве Хан также согласился на это? — Не будь смешным, хён. Я не хочу здесь оставаться. Они не выпускают его. Они всегда следят за ним, как будто он может натворить бед, если они отвернутся хотя бы на секунду. Они продолжают обращаться с ним, как с ребёнком. Они держали его прикованным — что он за чёртова птица в клетке? И зачем, опять же? Ради чего и кого? — Но тебе нужно оставаться в безопасности. Кэйл был теперь совсем сбит с толку. — Я и так в безопасности. Разве есть ещё какая-то опасность? — спросил Кэйл. Даже если бы и была, зачем держать его здесь, когда он мог бы избавиться от угрозы? Альберу положил руку на его тонкое плечо. — Нет, Кэйл. Мы должны обеспечить твою безопасность. — Я не уверен, что понял, Ваше Высочество. Пожалуйста, объясните. Кто вообще может мне навредить? С ним дракон и мастер меча. Любой, кто с ним свяжется, умрёт! — Ты. Нам нужно уберечь тебя от самого себя. Эээ… он убьёт сам себя, или что? — Что за чушь ты несёшь! Кэйл отбросил от себя руку Альберу. Он теперь действительно был зол. Этот разговор моментально стал безумным. Принц продолжает нести чушь, и Кэйл не собирался ничего из этого терпеть. — Ты не можете позаботиться о себе сам. Вот в чём причина. Но не волнуйся, для этого и существуют семьи. Тебе больше не придётся даже пытаться заботиться о себе. Мы сделаем это за тебя. С-сумасшедший. Они что, сошли с ума, потому что он сам себя зарезал? Ну, ни один нормальный человек не зарезал бы себя, но… — Кэйл, просто расслабься. Мы все сделаем за тебя. — Простите, Ваше Высочество. Но если честно, это лечение не в моем вкусе, и я прекрасно могу о себе позаботиться. Плюс, это уже просто на грани безумия. Вот почему они такие странные? Неужели они думали, что он не способен сам о себе позаботиться? — Ха! Ты всегда так говоришь. Но потом ты уходишь и получаешь травму. Мне жаль, Кэйл, но мы больше не можем доверять тебе, как раньше. — То есть, вы серьёзно собираетесь запереть меня вот так на всю оставшуюся жизнь? — Абсолютно серьёзно. — Мои родители этого не разрешат. — Твои родители согласились на это. Наступила тишина. Чхве Хан по-прежнему не помогал, а дети молчали. Кэйл почувствовал легкую боль в сердце. Совсем другую. Он чувствовал себя… преданным? — Я сбегу. — Конечно. Пробуй, сколько хочешь, — сказал Альберу с сияющей улыбкой. Кэйл теперь знал, что происходит, но никак не хотел в это верить. Если бы ему удалось убедить их, то, возможно, он мог бы освободиться. Он посмотрел на цепи у себя на запястье, активируя древнюю силу, он она была подавлена, и цепи засветились синим, не давая ей выйти наружу. Только слабый порыв ветра вырвался из его руки. Кэйл прикусил губу, чувствуя, что шансы на побег ничтожны, поскольку за ним круглосуточно наблюдают. Шансы ничтожны, но они есть. Кэйл крепко сжал кулак, прежде чем посмотреть на своего хёна. Его хён был уверен, что он сможет удержать его здесь, как птицу. — Что случилось, Кэйл? О чём ты думаешь? Ты можешь рассказать своему хёну? Снова этот тон, как будто говорит с ребёнком. Этот насмешливый тон. — Все в этом замешаны? — голос Кэйла дрожал, как будто он не мог в это поверить. — Это было для твоего же блага. Так что, все в этом замешаны. Означает ли это… ему не на кого положиться, чтобы сбежать? Ким Роксу всегда был один. Полагался только на себя. Это было для него нормой. Это было для него обычным. Его сердце сжалось, когда Альберу нахмурил брови, произнеся это. Кэйл неожиданно громко рассмеялся. Он почти хотел заплакать от бессильной злобы. Все молчали, наблюдая, как он смеётся — не верили. — Вы издеваетесь? Чем я это заслужил? Конечно, я был отбросом, но не до такой степени, чтобы меня пришлось вот так запереть! Его внезапно обняли, как он сам всегда делал, когда случалась беда, или война заканчивалась поражением. Теперь объятия были просто отвратительными. — Ты ничего плохого не сделал и ты не мусор. Мы просто посчитали, что ты не способен заботиться о себе сам, поэтому мы делаем это за тебя. Кэйл не понимал. Он не мог понять этого безумия. Неужели он и впрямь застрянет в этой гигантской комнате навсегда? — Я никогда не просил тебя заботиться обо мне. Его голос… шёпот, звучал слабо. Он чувствовал много эмоций: гнев, боль, печаль и предательство, хотя он не показывал этого. Они никогда не будут доверять ему. Нет, доверяли ли они ему когда-либо после того инцидента? Он не хочет, чтобы его заперли, он не хочет, чтобы о нём так заботились, он не хочет, чтобы за ним все время следили, как будто он ничего не может сделать сам, и ему всё время нужна помощь. — Тебе придётся привыкнуть к этому, Кэйл, — Альберу нежно проговорил, мягко поглаживая его волосы. Ему легко говорить, он не заперт! Кэйл у нужно уйти отсюда.

***

Кэйл сидел на диване, сгорбившись, как будто думал о чём-то. Альберу выпустил его из объятий, а Раон вернулся с чаем. — Мы оставим тебя в покое, чтобы ты привёл свои мысли в порядок. Подумай об этом, Кэйл. Всё не так уж и плохо, правда? Тебе лучше не выдумывать планы, которые могут вызвать у меня головную боль. Опять. Таким тоном. Это раздражало. Они были уверены, что он не сможет выбраться, по крайней мере, с его слабым телом. Кэйл закрыл глаза, чтобы отгородиться от мира, он даже не взял в руки стакан с лимонадом. Послышались шаги, дверь открылась, потом закрылась. Раздался громкий щелчок — дверь заперта, хотя он даже не мог до неё дотянуться, это было лишним. И показало, насколько они больше ему не доверяют. Кэйл, наконец, увидел, насколько безумными сделались его товарищи по команде. И он почувствовал себя глупым, что не понял этого раньше. Он ощущал, что он единственный благоразумный. Впервые почти за неделю он остался один. Тишина освежала, это был новый тип покоя, когда за ним никто не наблюдал. Кэйл медленно открыл глаза, моргая снова и снова. Он хочет отрицать это ещё больше, он хочет оставаться в неведении. Но он не мог. Потому что это неправильно. Всё в этом заключении ради безопасности неправильно. Он должен уйти. Кэйл начал мысленно планировать побег.