Глава 11

Прошло ещё две недели, и Кэйл начал бросать вещи в своих бывших товарищей. Он даже пытался навредить себе в ванной, разбивая зеркала и нанося порезы. После этого Раон больше никогда не оставлял его одного в ванной. Будь то игрушки, книги или подушки — каждый раз, когда кто-то пытается с ним поговорить или просто разозлить его, он бросал в них вещи. Хотя он и пытался контролировать себя, когда дети были рядом. Он не хотел влиять на них ещё хуже. Но даже если он более терпим к детям, то этого нельзя сказать о взрослых — Кэйл считал, что они всё испортили. — Кэйл-ним, пожалуйста! Даже несмотря на мольбы Чхве Хана, который умело увернулся от подушки, Кэйл всё равно отказался есть свой обед. Это стало возможным только потому, что его дворецкий отправился на восточный континент с его сыном. Но Кэйл совершенно не хотел знать, что произойдёт, если он вернётся и услышит об этом. В комнате с Локом был только Чхве Хан. Но этого было достаточно, чтобы Кэйл почувствовал себя уверенно, потому что они оба были людьми, более мягкими по сравнению с другими. — Молодой мастер Кэйл… вы должны… поесть… — Чхве Хан беспокойно сжал пальцы, а на глазах у него появились слёзы. — Я не умру, если пропущу один прием пищи, ублюдки, -. Кэйл резко прошептал, зная, что они оба могут услышать, что он говорит. Он не был голоден, но они ведут себя так, будто он умрёт в тот момент, когда пропустит прием пищи! Им больно, что Кэйл был таким непослушным. Они просто хотели заботиться о нём, но сам Кэйл усложнял им жизнь. Представьте, если бы у Кэйла их не было… он бы голодал! К счастью для Кэйла, древний дракон чинил барьер мирового древа и был занят другими делами. Даже принц был занят бумажной работой и подготовкой к восхождению на трон. Вероятно, это был первый раз за долгое время, когда охрана настолько ослабла, и Кэйл веселился, заставляя остальных нервничать. Даже если из-за ограничений он не мог сделать многого, такие мелочи позволяли ему чувствовать, что он сопротивляется им и хоть немного контролирует собственную жизнь. Печально, что он вынужден столько делать лишь для того, чтобы это почувствовать. Но как только он выйдет на свободу, воля наконец вернётся к нему. Конечно, если он выйдет.

***

— Эрухабен-ним, как поживает молодой господин? — весело спросил Пендрик золотого дракона, который помогал им обезопасить деревню эльфов. Дракон вздохнул, словно чувствуя тяжесть всего на своих плечах. Пендрик опустил взгляд, словно жалея дракона. Медленно, осторожно они планируют изолировать своего рыжего героя. Однако, похоже, что этот человек сопротивлялся, надеясь, что имеет хоть малый контроль над своим собственным телом. К сожалению для Кэйла, он больше не имел права принимать решения самостоятельно. Это и привело его к бунту. Древний дракон услышал от остальных новости о непослушании Кэйла. Он захотел немедленно вернуться назад, чтобы герой не мог больше бросаться вещами, но у него слишком много других дел. По крайней мере, его утешало, что рыжеволосый герой не мог никуда пойти и был заперт в комнате под надёжной охраной. — Понятно… Не волнуйся, придёт время, и он примет всё, что ты с ним делаешь, Эрухабен-ним! Он не сделает этого. По крайней мере, не по своей воле. Им придётся импровизировать. На свой страх и риск. Они также приняли некоторые меры, если Кэйл продолжит бунт. Однако они не хотели их применять, ибо это бесчеловечно. Золотой дракон загудел. Решив про себя: как только вернётся, он серьёзно поговорит со своим воспитанником. Это может быть просто его характер, но, возможно, они поступали так небрежно в последнее время. Им следовало бы уделять больше внимания потребностям Кэйла. Кэйлу нужно больше внимания и любви, чтобы он больше не был плохим. И Эрухабен боялся дать ему их.

***

— Кэйл. Человек вздрогнул, услышав, как кто-то произнёс его имя. Древний дракон не шутил, когда сказал, что заткнёт ему рот, если он заговорит. Кэйл велел древнему дракону снова отпустить его, и в ответ получил лишь то, что его рот был плотно закрыт на весь день. С того дня Кэйл больше никогда не разговаривал с драконом. Будь то из злости или из-за травмы. Кстати, дракон сказал всем, что хочет серьёзно поговорить со своим воспитанником наедине, поэтому все вышли из комнаты. — Кэйл, прости. Кэйл навострил уши. Этот высокомерный дракон извиняется? За его плен? Да, это то, за что следует извиняться первым, и он простит всех, если его отпустят. Ещё не поздно, он ещё не сошёл с ума. Но ему всё равно не хотелось отвечать дракону, поэтому он остался неподвижен под одеялом. — Похоже, мы проявили невнимательность. Хм? Разве это не поворот не туда? Что случилось с извинениями за то, что он в ловушке? — Ты ещё так молод, и мы не уделяли тебе достаточно внимания. Подождите. За ним следят сутки напролёт, каждый день? Пожалуйста, не говорите, что с ним будут строже. Ему всё равно придётся на время застрять, прежде чем он покинет эту адскую дыру. Внезапно Кэйл почувствовал руку на своей голове. Дракон сидел на кровати и гладил героя по волосам. У Кэйла вдруг возникло плохое предчувствие — очень, очень плохое предчувствие. — Кажется… нам нужно быть строже. Бровь Кэйла дёрнулась. Почему его плохие предчувствия никогда не ошибались? Он разговаривал таким тоном, словно с непослушным ребёнком, а не с нормальным взрослым. — Дитя, я знаю, что тебе трудно приспособиться к новому месту. Но ты много раз переходил черту. Я слышал, ты сегодня даже не обедал. Ты собираешься голодать? Кэйл сжал одеяло и стиснул зубы, услышав его слова. Дракон продолжил: — Я не понимаю, почему ты сопротивляешься. Никто тебя не обижает, никто не говорит о тебе плохо, и все здесь заботятся о тебе. На несколько секунд воцарилась тишина. — Ты ведь понимаешь, что если ты продолжишь так себя вести, у нас тоже не останется выбора, кроме как принять более суровые меры, да? — пригрозил пожилой дракон. И эта угроза реально напугала Кэйла. Он не хотел знать, какие «суровые» меры они для него приготовили. Однако, несмотря ни на что, Кэйл собирался молчать, он слишком боялся что-то сказать. Казалось, его дух сломлен. Но что такое заключённый, если он ни разу не попытался сбежать? — Все ещё не хочешь разговаривать? Рука опустилась к его плечам — старший дракон потянул Кэйла, вынуждая их смотреть друг на друга. Эрухабену пришлось остановиться, когда он увидел, как по лицу молодого человека скатились слёзы, хотя тот по-прежнему сохранял твёрдое выражение лица. Кэйл был напуган. Его ребёнок напуган. Его ребёнок дрожал. Он плакал. Эрухабен неосознанно использовал драконий страх и совершенно забыл его отключить. Его ребёнок слабее обычного человека, так как же он мог противостоять драконьему страху? Он чувствовал себя виноватым. Он должен был уделять больше внимания. Ничто другое не имеет значения, кроме Кэйла. Он должен убедиться, что с Кэйлом всё в порядке. Его родительские инстинкты включились. Родительские инстинкты, которые он приобрёл за годы путешествий с группой. А драконы обыкновенно были собственниками своих владений. И его слёзы Кэйла только обостряли ситуацию. Кэйл не знал, что это будут не последние слёзы, которые он прольёт за время взаперти. Кэйл безотчётно сделал дракона более оберегающим. Лицо Эрухабена немного дрогнуло, он почти забыл, что хотел сказать. — Кэйл, не плачь. С каждой секундой казалось, что авторитет дракона растёт. Он неправильно понял слёзы молодого человека. Он плакал, потому что ему надоело быть пленником, потому что его предали, и от зависти к тем, кто имеет власть над своим телом. Но Эрухабен думал, что это потому, что они пренебрегали им. — Мне жаль. Пожалуйста, перестань плакать. Извинения высокомерного древнего дракона прозвучали искренне, когда он попытался вытереть слезы. Древний дракон, который, вероятно, никогда не извинялся за всю свою жизнь, извинился. — Постарайся понять, пожалуйста, Кэйл. Мы делаем это для тебя. Ты будешь здесь счастлив. Кэйл, мы сделаем тебя счастливым здесь. Кэйл внутренне покачал головой. Пока что лучше огласиться. Он должен сделать вид, что попробует понять его. — Ответь мне, Кэйл. Ты понимаешь, что это ради твоего же блага? — Да. Чёрт возьми, он останется заперт. Ответ Кэйла был бесстрастным, но те, кто долго с ним был, решили что он впрямь постарается понять. Губы дракона дрогнули, когда он медленно подтянул рыжеволосого героя к себе в объятия. — Хороший мальчик. Кэйл сдержался и не вздрогнул — не хотел вызывать подозрения у дракона. Однако он никак не мог привыкнуть, что с ним разговаривают, словно с ребёнком. Длинноволосый дракон шептал сладкие похвалы на ухо Кэйлу, словно гордясь его решением и желая утешить его. Его ребёнок самый лучший, и он драгоценен. Эрухабен любит своего ребёнка, и он сделает всё, чтобы защитить его. Однако даже если Кэйл скажет, что он останется, он не останется. Он сбежит. Нет. Он должен сбежать. Медленно, но верно со временем каждый всё сильнее сходит с ума, даже сам Кэйл.

***

Когда золотой дракон вышел из комнаты, явно в хорошем настроении, Чхве Хан торопливо устремился к нему. — Поймёт ли он? — Он должен понять. Он сказал мне, что поймёт. Чхве Хан кивнул, глядя на дверь, за которой сидел его мастер. — Похоже, мы не уделяли ему достаточно внимания, поэтому он так часто устраивал истерики. Лицо Чхве Хана прояснилось от осознания. — Так вот почему Кэйл-ним был таким трудным в последнее время! Всезнающий древний дракон кивнул. — Мы пренебрегали им. И это была наша вина. Обязательно уделяйте ему больше внимания и больше разговаривайте с ним. Скажите детям, чтобы они тоже больше играли с ним. Я принесу ему больше подарков, когда приеду в следующий раз. Кэйл ведь его ребёнок. Ему нужно много внимания и заботы, чтобы он мог понять их стремление защитить его. — О, и он тоже плакал. — Кэйл-ним плакал?! — Да, он плакал, потому что мы пренебрегали им. Но не волнуйся, я успокоил его, сказав, что мы будем уделять ему больше внимания. Дракон не знал, что заставил Кэйла почувствовать себя хуже всего. — О нет… Мне тоже придётся его утешить позже. Когда разговор закончился, и Чхве Хан согласился со словами дракона, дракон пошёл по тихому коридору, почти напевая. Приятно разобраться в ситуации.

***

Похоже, лекарства им пока не понадобятся.