Глава 10

Прошел почти месяц с тех пор, как он был заключён во дворце. С частыми визитами родителей, тявканьем детей, суетой взрослых можно с уверенностью сказать, что он никогда не бывает одинок. Его привилегия пользоваться ванной длится максимум двадцать минут, поэтому он использует её как может, когда остаётся один. Его старый жуткий дворецкий и все, у кого хороший слух, всегда могут слышать, что он делает, но он один в комнате, оттого это важно. Они сказали, что спать большую часть дня вредно для здоровья, его сон сократился на один час. Сказать, что он был в ярости — ничего не сказать. Они не только хотели контролировать его жизнь, но и имели наглость решать, в какое время он должен спать, заявляя, что составленный ими график был более здоровым. В любом случае, проснувшись, он должен был хоть как-то себя занять. Он не хотел разговаривать с остальными, поэтому поиск занятий, сам по себе стал развлечением. Либо это… либо отвлечение. Казалось, что они хотят присвоить всё, что у него есть, будь то его привычки, разум, тело, сердце и душа. Они очень эгоистичны. Даже отбросы не так эгоистичны, как они.

***

В последнее время у Кэйла появилась новая привычка, тоже не очень хорошая. Его руки. Да, он немного нервничает, если не держит что-то. Также участились его попытки возиться с руками: он обрывал лепестки цветов, переворачивал книги, давил игрушки — теребил всё, с что попало ему в руки. Может быть, он беспокоится о своём плане побега? Остальные, похоже, понимают его новую привычку, поэтому, если они видят, что его руки пусты, они передают ему книгу или какую-нибудь игрушку из хаотично разбросанных по полу. Иначе Кэйл чешет пальцы вместо предмета. Они нашли его новую привычку милой, если не считать чесания рук. Ещё начал бросаться вещами. Буквально. — Кэйл-ним, ты пострадаешь! Чхве Хан тревожился, остановив своего сеньора — тот бросил в цепь ещё одну вазу, надеясь, что она сломается. Делать это при них было глупо, но это хороший способ снять стресс и проверить, насколько прочны цепи. Плюс, они никогда не оставляли его одного, так что у него не было выбора, кроме как делать это при них. Пока стекло разлеталось повсюду, Эрухабен использовал свою магию, чтобы осколки не попали рыжеволосого. Он щёлкнул языком от раздражения, схватив запястье Кэйла. — Цепи не настолько слабы, чтобы их можно было порвать несколькими вазами. Перестань бессмысленно тратить свою энергию и просто будь паинькой. Они не хотели, чтобы Кэйл пострадал. С другой стороны, Кэйлу страшно хотелось швырять в них вещами. Останавливало лишь страх, что они прикончат его. — Ты не хочешь мне помочь? Кэйл поднял закованные в цепи запястья. Древний дракон фыркнул в ответ на его просьбу. — А ты не хочешь вести себя как полагается? Садись, Кэйл. Рыжего насильно подняли магией и усадили на диван. Дракон подошёл к нему и сел напротив. Кэйл собирался что-то сказать, но его вмиг перебили. — Если ты скажешь какую-то чушь, я заткну тебе рот. Кэйл раздражённо закрыл рот. Дракон взял книгу по стереометрии и открыл её, листая страницы. Кэйл чесал тыльную сторону левой руки правой, злясь, что его заставили сидеть, как собаку. — Кэйл-ним, Его Высочество принёс тебе ещё книг. Чхве Хан положил перед ним стопку книг, так как он уже закончил читать последнюю партию. Кэйл наконец остановился, взял верхнюю книгу сверху, открыл её и начал читать. Ведь ему всё равно нечего делать, почему бы не использовать это время для чтения? Кажется, Чхве Хан специально положил книгу перед собой, чтобы иметь возможность что-то сделать. Если задуматься, то такая ежедневная жизнь изматывала. Прошёл почти месяц с тех пор, как он выходил на солнце. Сказать, что он всегда завидует, видя, как кто-то выходит за двери — ничего не сказать. Кажется, его сердце заживёт через месяц или около того. Если он продолжит вести себя так, будто ничего не планирует, то они будут относиться к нему с меньшим подозрением. — Человек, погладь меня, — потребовал Раон, подталкивая ладонь Кэйла так, чтобы она оказалась у него на голове. Дети чувствовали, что их наставник не уделял им достаточно внимания в последнее время. И Кэйл был мягче с детьми, чем другие, даже в своём положении. Он послушно ведёт себя, как ему велено. Ещё он старается не вымещать на них свой гнев, ибо они дети и не должны страдать из-за его заключения. Т-с! Кэйл помотал головой. Заставлять детей держать его в заключении? Даже отброс не стал бы этого делать. Рыжий вздохнул, поглаживая чешую Раона — ему чуть лучше. Дракон замахал крыльями от восторга. — Примерь это! Он держала в руке роскошную чёрную блузку, украшенную рубиновым камнем возле воротника и несколькими оборками, что делало её нарядной. За эти дни у Он также появилась новая привычка. Кажется, он теперь кукла, примеряющая новые и роскошные вещи каждый день. Кажется, это то, что носил бы старый Кэйл, это даже в его стиле. Но Кэйлу больше нравилась пижама, и он был не в настроении искренне развлекать детей. — Позже, — ответил он, не глядя на неё, равнодушно перелистывая страницы книги и бегло просматривая их. Он нахмурилась. Кэйл обычно всегда слушает, что они говорят, даже если он ворчит и жалуется. Они заметили — ведь это очевидно — что Кэйл разбрасывает вещи, как будто хочет пострадать. Как и ожидалось, его опасно оставлять одного. Кто знает, если Кэйл где-нибудь споткнётся и ударится о камень, он может поранить голову и впасть в кому! Он медленно пошла к своему дедушке, угрюмо приняв облик кошки, и Раон быстро подхватил её на руки, погладив по мягкой шёрстке. — Молодой мастер. — Я понял, это ужин. — Хохо. Я думал, мне снова придется тебя кормить. Это случалось уже много раз, и, вероятно, случится снова, но сегодня ему совсем не хотелось есть. — Клянусь, если это случится снова, следующая ваза, которую я швырну, будет в тебя. — Я с нетерпением жду этого, Хохо. Его молодой хозяин, будто щенок, смелеет с каждым днём, хотя это не совсем хорошо. Они все ещё могут это исправить, это не повод для беспокойства. Это всего лишь часть процесса адаптации к новой жизни. Серьёзно, его молодой хозяин действительно похож на собаку. Кэйл встал и пошёл к своему обычному столу, где он ел. У него не было выбора, есть ему или нет. Не сделай он этого, они бы все равно засунули ему это в глотку. Он всегда чувствовал себя полным. Фактически, настолько полным, что это подавляло. Он уже не был таким худым, как месяц назад, и на его костях появилось немного мяса, но он все ещё был худым. «Они, наверное, хотят откормить меня, как свинью, а потом убить…» — Кэйл вздрогнул. В глубине души он знает, что они этого не сделают, но всё равно так думает. Теперь, похоже, они не рассчитывали ни на что, кроме как заботиться о нём. Просто как-то странно. Быть пленником у людей, которые тебе дороги. Это обидно и раздражает. Почему у него нет права голоса в этом вопросе, почему его заставляют делать всё, что они хотят, почему за ним все время следят, и всё это ради его же блага? Ради его же блага или из эгоистических побуждений они хотят обеспечить его безопасность? Может быть, они настолько привязались к нему, ведь он свёл их вместе, что думают, что если он уйдёт, они разойдутся? Было ли ошибкой, что я вообще встретил Чхве Хана? В его голове начали копиться многочисленные сожаления. Он больше не чувствует себя прежним. Он чувствует себя… странно. Он не знает, как это описать, но он ненавидит это чувство. Теперь он был готов буквально убить, чтобы хоть мельком увидеть солнечный свет.

***

— Выпусти меня, хён. Кэйл нахмурился, глядя на этого бесящего принца, который сосредоточил все свое внимание на стопке бумаг перед ним. «Я постараюсь любить вас, ребята, если вы меня выпустите». Глаза Кэйла были почти умоляющими, с долей угрозы, конечно. Он не лгал, когда говорил, что тоже начнет бросать в них вещи — только не в детей. Потому что они тут не причём. — Хён, я правда не пострадаю. Я никуда не уйду. Мы можем вернуться к нормальной жизни. Я забуду, что это когда-либо произошло, если ты меня выпустишь. Глубоко внутри у него оставалсь надежда, что они смогут вернуться к нормальной жизни. И он снова сможет почувствовать тепло своей семьи, а не эту бесполезную чрезмерную опеку. — Почему ты всегда игнорируешь меня, когда я говорю об этом? Волосы Кэйла закрыли ему глаза, когда он сжал подушку на коленях. Кэйла заставили сесть рядом с принцем, и он буквально прилип к нему, снова. Когда он пытался пересесть на другой диван или на свою кровать, рука Альберу ложилась на его талию и тянула вниз, а затем он говорил: — Сиди спокойно. Это разочаровывало всё сильнее. Естественно, он слишком слаб по сравнению с этими монстрами, когда у него нет его способностей. Ох, как он скучал по своим способностям, хотя никогда в этом не признается. Просто ему уже всё надоело. А ведь ещё и месяца не прошло! — Хён, — голос Кэйла был беспокойным, когда он схватил принца-тёмного эльфа за рукав и потянул его. — Тонсен, перестань меня беспокоить. Я сейчас работаю. Левая рука Альберу потянулась, чтобы погладить рыжего по волосам, чего Кэйл избегал, как мог. Кэйл вздохнул. Маленькая часть его всё ещё верит, что если он сможет убедить их… Он будет умолять их — они могут изменить свое мнение. Но они даже не слышат его! Как это несправедливо! Кэйл откинулся на спинку дивана, устав от вынужденного соседства с их стражем за последние несколько недель, и крепко обнял подушку. — Я бы хотел, чтобы мы никогда не встречались, — выпалил он. Это заставило Альберу прекратить писать. Он широко раскрыл глаза и посмотрел на своего младшего брата, который безучастно смотрел в потолок. Чхве Хан, который также стоял у двери, напрягся, испуская немного темной ауры. — Кэйл, как бы сильно ты ни хотел уйти, всему есть пределы, — пригрозил Альберу. Он хотел, чтобы они никогда не встречались? Без Кэйла у них не было семьи. Кэйл был основой их отношений. Для них Кэйл был их прекрасным рыжим героем. Их герой, такой слабый и хрупкий, иногда мог быть сильным. Они хотят сохранить его и заботиться о нём, чтобы он не пострадал. Все их действия были расплатой за всю доброту, которую Кэйл сделал для них, и для того, чтобы убедиться, что он не пострадал. — Кэйл-ним, пожалуйста, скажи мне, что ты не это имел в виду. Чхве Хан подошёл к ним обоим с обидой на лице. Ах, да. Все пошло под откос после того, как он встретил Чхве Хана. Для героя встреча с Чхве Ханом была самым большим сожалением. Но даже так, хорошие воспоминания затмевали плохие. Их было трудно ненавидеть. По крайней мере, Кэйл не будет их ненавидеть прямо сейчас, но если так будет продолжаться, то… Он будет их презирать. — Если бы мы никогда не встретились, я бы не застрял здесь. Я бы не кашлял кровью и не терпел всю боль, через которую мне пришлось пройти. Я бы хотел, чтобы Бог Смерти никогда не посылал меня сюда! Всё, что он сдерживал, сейчас выплеснулось сюда. — Мне даже не нужно встречаться с этим проклятым наследным принцем, и не нужно ввязываться во все это дерьмо по спасению континента. Разве я уже недостаточно настрадался? Почему я должен оставаться в этом месте, которое не лучше тюрьмы? — он продолжал, все ещё глядя в пространство, даже не замечая выражения лиц обоих. — Ты устал, Кэйл? — рассмеялся Альберу, услышав это бормотание. — Это всегда было ради твоего же блага, Кэйл-ним. — Это неважно. Мы можем сказать то тебе, столько раз, сколько ты хочешь, — Альберу обнял Кэйла за шею, как коала. Даже если Кэйл сейчас его оттолкнёт, принц не сдвинется с места, поэтому Кэйл ничего не сделал. — Ты, кажется, никогда не понимаешь, сколько бы раз мы тебе ни говорили. Из-за тебя мы сейчас так счастливы. И ты продолжаешь так волновать нас, что у нас нет выбора, кроме как сделать это. Альберу откинул прядь волос, которая мешала взгляду брата. — Ты нарушил обещания, ты заставил нас волноваться, ты принял плохие решения, ты никогда не полагаешься на нас и никогда не доверяешь нам, — продолжил Чхве Хан, опускаясь на колени перед Кэйлом, который, казалось, задремал. — Кэйл-ним, пожалуйста, пойми, мы вынуждены это сделать… Ты устаёшь от нас, или ненавидишь нас, или задыхаешься. Пока ты в безопасности, нам всё равно, что ты чувствуешь по отношению к нам. Чхве Хан схватил его за руки, слегка сжав их. Они примут любые эмоции Кэйла. — Хотя лучше принять и полюбить нас, — вставил Альберу. Кэйл до сих пор не понимает собственной глупости. — Эгоисты. Вы, ребята, эгоистичны. — Это не имеет значения. Мы не допустим того, что ты скажешь или сделаешь, если посчитаем, что это может тебе навредить. — Вы, ребята, сумасшедшие… — его голос дрогнул, когда он пробормотал это, в его непроницаемых глазах была боль, а лица слегка дёрнулось. — Мы в здравом уме. Кэйл, ты просто этого не знаешь, но ты тот, кто не в своем уме. Мы все не можем быть сумасшедшими, верно? Кэйл, ты этого не понимаешь, поэтому ты и не соглашаешься. Все эти драки и травмы испортили твой образ мышления. Просто позволь нам сделать всю работу за тебя. Почему? Почему у Кэйла ничего не получается? Рыжий был уверен, что всё будет идеально, если он просто будет терпеливым. Но становится только… хуже? Почему? — Я не сумасшедший… Вы, ребята, — прошептал Кэйл, словно в очередной раз опровергая это. — Кэйл, мы не можем все быть сумасшедшими. Когда Кэйл услышал это, у него словно что-то оборвалось в голове.