Глава 14

— Просто стой спокойно, Кэйл. — Ничего не делай. Завтра тебе позволительно оставаться в постели, не вставая. Тебе это нравится, да? Считай, что это разовое мероприятие. Рука гладила его волосы, пока Кэйл невозмутимо откусывал кусок яблочного пирога. Как и сказал принц, родители навестят его за день до коронации. И как он и планировал, он не будет сидеть на месте до завтра. Считайте это исключением, поскольку ситуация того требует. — Я хорошо умею сохранять неподвижность, — ответил Кэйл, стараясь не улыбаться, не вызывать подозрений. Его семья знает его лучше всех. И они знают: если Кэйл улыбается, то он замышляет что-то недоброе. В голове у него пронеслось воспоминание о том, что сказал то же самое тогда, два года назад. Он сказал то же самое Эрику Уилсману и в итоге спас столицу от нападения разбойников. Это было не самое приятное воспоминание, но, по крайней мере, тогда он был ещё свободен. И на этот раз он позаботится о том, чтобы взорвать гору, а не пробить в ней дырочку. Свободный дух невозможно запереть в клетке. Рука, которая продолжала его гладить, казалась незнакомой и холодной, пока Кэйл жевал пищу, его глаза жаждали чего-то. Он был чересчур предсказуем? Но Чхве Хан и Альберу сказали, что он настолько хороший актёр, что мог бы выиграть награду, так что, наверное, нет. «Оставайся на месте». «Оставайся на месте». «Оставайся на месте». Боже, он слышал это уже сотни раз за один час. Они даже говорят это перед Лили и Басеном. Это и так очень неловко перед ними, но потом он понял, что его достоинство не имеет значения. Они, вероятно, лишили его этого достоинства. — Я понял. Пожалуйста, развлекайтесь. Кэйл откинулся на спинку кровати, внутренне вздохнув от утомительного общениия со своей так называемой семьей. Дерус посмотрел на сына мягко и бережно и заметил невозмутимое лицо Кэйла, которое, казалось немного грустным. — Я знаю, ты тоже хочешь пойти, но это слишком опасно. Просто оставайся здесь. — О-оребони… Я вернусь, чтобы увидеть тебя в следующий раз. — Хён-ним, пожалуйста, стой спокойно. Кэйл кивнул головой в одиннадцатый раз. Он сойдёт с ума, если снова услышит, как кто-то из них скажет «сиди смирно». Тц, кто они такие, чтобы говорить ему сидеть смирно? Если бы не его план, то… С другой стороны Эрухабен опирался на колонну, скрестив руки и наблюдая за их общением. Даже если дракон не проявлял интереса, всякий раз, когда Кэйл общался, он прислушивался. Когда его семья ушла, Эрухабен подошёл к кровати, на которой лежал Кэйл. Рыжеволосый начал нервничать, когда глаза древнего дракона изучали его тело. Вдруг на его лбу оказалась рука. Раньше она была тёплой, но теперь, в последние месяцы, она казалась далёкой и незнакомой. Дракон вздохнул, посмотрел на состояние Кэйла. Цепи крепко заперты, и он ничего не может сделать. Кто-то назвал бы эту изоляцию жестокой, иной бы сказал, что это жёсткая любовь. Сломайте непослушного ребёнка и подчините его своей воле. Так, чтобы он слушался вас и не говорил ни слова. Конечно, они не хотят, чтобы их герой сломался. Всё, чего они хотят — чтобы Кэйл принял новые условия, а они могли играть в семью. — Эрухабен-ним? — Я чувствую себя неловко. Кэйл едва не вздрогнул от его слов, задаваясь вопросом, знает ли дракон о его планах. — Завтра мы должны были прикрыть тебе глаза, заткнуть рот и привязать к кровати, но мы решили, что последние несколько недель ты вёл себя хорошо. Ого, он впрямь мог бы просто ничего не говорить. Дрожь пробежала по его спине, когда Кэйл обдумывал слова собеседнка. Теперь его глаза были закрыты большой рукой дракона, не дающей смотреть. — Считай это небольшое послабление наградой за хорошее поведение. Это небольшое послабление?! Что, чёрт возьми, они думают, это послабление?! Это ничем не отличается от любых других дней, которые он провёл здесь! И это определённо не награда. Быть запертым — это пытка! — Спасибо, Эрухабен-ним, — Кэйл нехотя, почти с горечью, ответил. Он ни капли не был благодарен. В этот момент они даже не обращались с ним как с человеком. Он был как изнеженная собака, которой дали слишком много ласки, и отняли выбор. Но он должен действовать. Он не может допустить, чтобы они что-то подозревали. Чхве Хан непроницаемо уставился на них двоих. Кэйл… Нет, Ким Рок Су всегда найдёт возможность. Не то чтобы он хотел усомниться в своей новой ипостаси, просто трудно поверить, что его новая ипостась примет всё добровольно. Тем не менее, ему необходимо присутствовать на коронации, и, к его большому разочарованию, он не сможет следить за своим сюзереном весь завтрашний день. Альберу необходимо верить, что Кэйл не сделает ничего глупого. Конечно, доверяя не Кэйлу — Кэйлу вообще нельзя доверять, он понял это после войны — а цепям, которые его сковывали. Может быть, пришло время этим воспользоваться? Чхве Хан покачал головой. Его Кэйл-ним никогда не простит им уничтожения остатков его достоинства и гордости, если они сделают это. Они поставили себе цель сломать его, если придётся, хотя на самом деле они бы предпочли этого не делать. И похоже, что Кэйл принял свою судьбу. Так что если всё так, как есть сейчас, то всё в порядке. Пока что нет необходимости в изменениях. С тех пор, как они решили запереть его, они были готовы увидеть разочарованное лицо своего героя и, возможно, даже заплакать, если он по-настоящему сильно пострадал. Чхве Хан также беспокоился, не попытается ли Кэйл что-нибудь сделать, пока они в отъезде. Но ведь он слушался в последние недели. Чхве Хан подумал, что Кэйл мог бы принять ситуацию. Даже если он этого не сделал, они позаботятся о том, чтобы он принял. Внезапно дверь открылась, и на пороге появились дети, несущие с какими-то подарками. — Человек, мы принесли ещё подарки! Кэйл почти застонал, почти. Он сдерживался, он не мог показать никаких отрицательных чувств. Подавлять, подавлять, подавлять. Как он всегда делал, будучи Ким Рок Су. До того, как всё это произошло, он чувствовал, что может показать свои настоящие эмоции тем, кого он называл семьей. Однако теперь он просто не чувствует себя уверенно. Он устал и задыхается. У него даже нет сил злиться. Всё, что ему нужно, — это немного свежего воздуха, чтобы прочистить разум. Он просто хочет увидеть голубое небо и облака. Разве это слишком много? Имеет ли он вообще на это право? И он смертельно устал от цветов: это единственное, что он видел из внешнего мира. Кэйла тревожит, когда ему приходится придумывать всевозможные планы, чтобы просто подышать свежим воздухом. Но пора расставить точки над «i». Может быть, в далёком будущем он исполнит план мести своей бывшей семье? Но сейчас ему нужно сосредоточиться на том, чтобы жить по-настоящему. Потому что он сам не знает, сможет ли он выбраться отсюда целым и невредимым.