9. Цена выживания

Прежде чем гули успели подобраться слишком близко, Вульпес закрыл дверь и, без лишней суеты, снова подпёр её диваном. И хотя внешне мужчина оставался спокойным, его разум быстро перебирал варианты событий. Один облучённый даже не заставил бы вспотеть. Два – лёгкая разминка. Но их там было по меньшей мере пятеро, если, конечно, на шум не сбегутся новые. Тихий, широкий шаг быстро нёс его по этажу, пока глаза сканировали доступный хлам на предмет полезности. Расстрелять с удобной позиции? Заманить в ловушку? Сжечь вместе с хижиной? А может всё одновременно? – Нет. Это было бы слишком рискованно, к тому же энергозатратно. Да и Умбра по-прежнему оставалась непредсказуемым фактором. Тем временем о дверь глухо ударилась чья-то туша. Хрипы, сопение и чавканье смешались с завываниями ветра. И, пока гули «ужинали» свежим мясом, Вульпес предусмотрительно дистанцировался на второй этаж. Фрументарий, в итоге, счёл это наиболее рациональным решением. Но удивляло другое – Умбра до сих пор пряталась, и более того, пряталась неплохо. — Достаточно практики, — он негромко обратился к пространству комнаты, зная что девушка затаилась где-то рядом. Однако в ответ не услышал ни единого звука. Ни единого шороха. Выбрав самую дальнюю комнату этажа, фрументарий уселся на пол в относительно чистом углу. Собственное дыхание становилось всё ровнее и тише, а уши продолжали улавливать яростное рычание гулей. Они уйдут. Закончат рвать найденную плоть и потеряют след. Если конечно не привлекать их внимание. И если Умбра не совершит ошибку. Глупость. Какую странную, глупую тактику он выбрал. Элли выглядывала из-за угла, неподвижно сидя на полу под склоном крыши. Она до сих пор не могла понять странное решение мужчины. С одной стороны, Вульпес тоже прятался. Тоже использовал скрытность, как и Элл. С другой... эти дикие существа продолжали ломиться внутрь и стучать о дверь, а он просто сидел? Пытаться сбежать, по её мнению, было бы разумнее. Но в целом, его отвратительное поведение имело некоторые плюсы. Точнее один: на злости и раздражении его личностью, Элли держала себя в руках. Упорно терпела и головную боль, и странные отклонения в восприятии, и даже усталость. Воодушевлялась от идеи «подёргать кота за усы» или, переиначивая мысль – «лиса за уши». Его спокойствие и непоколебимость казались наигранными в столь критической ситуации, и, несмотря на тревогу, Элл хотелось проверить их на прочность. Всё-равно им недолго осталось. Она вздрогнула от особенно шумного рычания гуля, настойчиво царапающего стены здания. Но в этот раз с губ не слетело ни единого звука. Мимолётное чувство гордости охватило её, вызвав улыбку. И всё же, Элли медленно двинулась по полу вглубь комнаты. Ведь, как бы ни было противно соглашаться с выбранной им стратегией, сидеть почти над входом в атакуемое здание становилось невыносимо. Внутри всё кричало о конце пути. О неизбежности смерти в этой старой, вонючей хижине. О бессмысленном и неудачном путешествии в Мохаве. Зачем вообще она отправилась в Ниптон? Ладно это. Почему пошла на поводу у любопытства и осталась смотреть на разборки? Нужно было бежать после первого же выстрела. Бежать и прятаться как можно дальше, а не лезть в самую гущу событий. Засада... И всё из-за одного заносчивого элемента. Достаточно? Нет, не думаю. Я уже вошла во вкус, — споря с ним в собственной голове, девушка задержала дыхание. Неровности дощатого пола впивались в коленки и ладони сквозь ткань, пока она преодолевала расстояние до неподвижного лисьего силуэта. Помещение постепенно погружалось в темноту. Временное затишье снаружи вновь сменилось нечленораздельными воплями, а по двери кто-то стукнул и, судя по всему, сполз вниз. Выдох и вдох должны были потеряться в потоке шума. Подтверждение этому Элли нашла в непоколебимых, острых чертах лица Вульпеса – он сидел, прислонившись спиной к стене и будто бы не дышал, лишь отстранённо, совсем как в медитативном трансе, смотрел в одну точку куда-то вверх. Нет, он точно её не слышал. Парадоксальное веселье захватило всё её существо, контрастируя с животным ужасом от угрозы за дверью. И, замерев сбоку от Вульпеса, Элл немного приподнялась. Хрип. Внезапный сдавленный хрип прямо возле уха раздался именно в тот момент, когда фрументарий почувствовал лёгкое колебание воздуха над своей головой. Руки инстинктивно рванули вперёд, хватая прозрачное существо с минимальным шумом. Конечно, Вульпес знал что Умбра где-то поблизости. Что она прячется, упрямо избегая его общества. Это было бы не только логично, но и полезно в текущей ситуации. Но, увы, энергетическая батарея в её пятой точке сыграла не вовремя. — Не терпится умереть? — с тихим, ядовитым шипением, он усадил девушку на пол и притянул к нагруднику брони. Ладонь жёстко вжалась в челюсть, удерживая её от очередной неуместной шутки или звука. Взгляд метнулся сквозь тонкие балки вниз, к дёргающейся двери и подрагивающему рядом дивану. Гули всё не унимались, и, отчасти вина лежала на ёрзающей в его руках невидимке. Да, не полностью. Но пальцы не удержались и впились в щёки девушки чуть сильнее, чем было необходимо. Эйфория. Эйфория от успешного опыта скрытности поглотила Элл. Подумать только, она смогла подобраться достаточно близко и даже успела изобразить хрипение гуля, прежде чем Вульпес остановил её. Это недовольное лицо, полное замешательства отпечаталось в памяти забавным пятном. И даже грубые, мерзкие прикосновения не могли затмить искреннюю радость от мелкой пакости. Вот только злорадство длилось недолго. Что-то снова скрипнуло внизу и превратилось в хаотичный, неразборчивый грохот. Топот гулей донёсся до ушей настолько чётко, что всё внутри сжалось и похолодело от ужаса. Они шлёпали по липкому полу, хрипло втягивая воздух своими изуродованными носами. Искали... Вульпес вдруг показался не таким уж страшным, но Элл быстро одёрнула себя от бредовых мыслей. Хотя то, как спокойно он продолжал сидеть на месте и крепко удерживать её от любых движений, немного обнадёживало. Самую малость. Риски. С каждым шагом, с каждым искажённым вдохом этих уродов, риски росли. И хотя обнаружение, скорее всего, не привело бы к смерти. Доза радиации от столкновения могла стать нежелательным осложнением. А вылазка и без того выдалась насыщенной. Но помимо прочего, в странный ступор фрументария вгоняла роль няньки, внезапно свалившаяся на голову. Вот только усилий и ценного времени было вложено уже достаточно, чтобы просто скормить уникальный инструмент облучённым дегенератам. Non. И в прошлой жалкой жизни, и в этой, Лис оставит их ни с чем, а сам выйдет сухим из воды. Однако то, как Умбра вздрагивала при каждом резком звуке, утомляло. Подпитывало презрение к её слабости. К тому, что она вообще могла себе эту слабость позволить. Вульпес не мог. Как и другие легионеры. Слабость означала смерть, и хорошо если быструю. Но она, по всей видимости, едва ли понимала как устроен мир. Наконец, чрезмерная суета в его руках сменилась неподвижностью и тихим дыханием, согревающим ладонь. Чудно. Давно пора. Даже раньше, чем их смогли бы найти. Хотя гули пытались. О, как они пытались. Бегали по первому этажу прямо под ними и жадно похрипывали. Вот только сгнившие мозги не выдержали сложной концепции лестницы, и оставили своих обладателей без свежей плоти. Опустошение. Недавний всплеск энергии сменился опустошением. Пульсация в висках нарастала. Но хуже всего ощущалась беспомощность. Ведь если раньше Элли могла хотя бы бежать или самостоятельно прятаться, то теперь эта возможность исчезла. Контроль над собственной жизнью ускользал сквозь пальцы. А всё что ей оставалось – довериться плану человека, который этого доверия совершенно не заслуживал. Элл вонзила ногти в собственные ладони, когда головная боль сдавила череп невидимыми тисками. Сдерживалась как могла, лишь бы сохранить хрупкую неподвижность. Но всё рухнуло от лапы гуля, внезапно появившейся словно из ниоткуда и вцепившейся в прозрачную ступню. Элли резко одёрнула ногу, согнув её в колене и непроизвольно вскрикнула в жёсткую, напряжённую ладонь. Плоть. Кусок плоти Вэриуса прилетел с первого этажа сразу после влажного хруста костей и жадного чавканья облучённых. Ничего критичного. Гули наконец нашли себе занятие и отвлеклись от их поисков. Но Умбра... она снова бесила своим идиотским страхом. А из-за чего? Из-за куска мёртвого мяса? Жалкое существо. И хотя её не было видно, шорох от внезапного движения был совершенно неуместным. — Успокойся или я сам скину тебя им, — едва слышно пообещал Вульпес, плотнее прижав ладонь к её рту. Тишина. Слова свинцом осели в ушах, полностью заглушая остальные звуки. Но неужели он не видел прямой угрозы? Она с трудом заставила себя открыть глаза и разочарованно скрипнула зубами – очередной визуальный обман. Просто рука в полутьме комнаты, которая уже не казалась чем-то шокирующим. Просто рука его соратника, который, наверняка доверял Вульпесу. И ведь, её конечности могла постичь та же участь буквально в ближайшие секунды. Или часы. Или дни? Глаза вдруг намокли и Элли практически перестала дышать. Лишь бы он не заметил. Лишь бы не пришлось проверять его слова на практике. — Умница, — тот же тихий голос, что угрожал ей минуту назад, вернул Элл в реальность. Смешался с приглушённым чавканьем внизу и проник под кожу, отравляя её сладким ядом одобрения. Реакция. Возможно, Умбра не заметила собственных реакций. Но Вульпес был достаточно проницательным, чтобы обратить внимание на мелкие детали. Щёки под его ладонью потеплели, а дыхание стало глубже. Тело, которое всё это время сохраняло напряжение, вдруг обмякло в его руках. Интересно... Злорадствующая ухмылка осталась вне поля её зрения, как и хитрый прищур его глаз. Облегчение из-за ослабления угрозы? Или же крохи одобрения вызвали столь унизительную податливость? Не важно. Каждую эмоцию можно было собрать и использовать. А страх, между тем, всё больше подталкивал Умбру к нему. Возможно неосознанно, но заставлял жаться ближе от каждого звука и давить затылком ещё свежую рану на его предплечье. Вульпес незаметно поморщился и сглотнул скудную слюну, напомнившую о том, как сильно в горле пересохло. Тем не менее он не оттолкнул невидимку, наоборот, чуть напряг руку под её весом, чтобы усилить давление на рану – ноющая боль бодрила и помогала оставаться бдительным, не более. Гули постепенно разбредались, покидая хижину. Разглядеть обстановку детально в темноте уже не было возможности, но судя по звукам, внутри оставалось не больше двух существ. Он удовлетворённо прикрыл глаза и наконец позволил себе вдохнуть глубже. Ситуация стабилизировалась, а ещё через пару минут воздух в его руках преобразовался в задремавшее существо. Перегрузка организма, вероятно. Но так даже лучше. Собственное тело стойко выдерживало усталость и похуже этой, но часов пять пути до Коттонвуд-Коув в данном случае, могло принести больше проблем чем пользы. А тащить свалившуюся от усталости Умбру совершенно не входило в его планы. Хотя бы несколько часов сна были крайне необходимы.

* * *

Холод. Настойчиво пробирался в костную ткань. Заполнял каждую клеточку ещё бодрствующего организма, подъедая остатки тепла, а слишком знакомая капсула моментально вызвала приступ клаустрофобии. Элли изо всех сил ударила стеклянную поверхность ладонями прежде чем сделать ещё несколько резких выпадов. Ничего, никакого эффекта. Разве что конечности становились всё неподвижнее и слабее с каждым движением. Но почему? Почему она не спала? Это было неправильно. Сначала отключение сознания, затем заморозка. Или отец что-то напутал? Прильнув лицом к стеклу, Элл наконец позволила своему телу ослабнуть. Темнота постепенно проглатывала её. Собственное дыхание приглушилось и сменилось звоном в ушах. Лишь тогда она заметила её... такой родной, но далёкий образ. Ободряющую улыбку на лице и смутные очертания проводков на приподнявшемся запястье. Но попытка поднять ладонь и хотя бы сквозь стекло ощутить близость с матерью не увенчалась успехом. Быстро утекающей энергии хватило, разве что, заторможено моргнуть и бессильно продолжить наблюдение за кончиками пальцев, скользящим по разделяющей их поверхности. А когда всё вокруг содрогнулось и сжирающий пространство огонь добрался до них, осталось не так много. Холодная криокапсула и разъедающее одиночество.

* * *

Сон Умбры был поверхностным и беспокойным, тело настойчиво клонилось вбок. Его собственная нога чуть съехала в сторону, сдвинув подгнивший край ковра в волнообразную складку. Видел бы эту картину Ланий, пришел бы в ярость. Но мысль о его реакции заставила Вульпеса беззвучно усмехнуться... Конечно, он не считал Легата глупым, скорее... не гибким. У каждого была своя задача, своя территория и оба выполняли работу хорошо. Вот только заслуги фрументариев Ланий предпочитал обесценивать, что не могло не нервировать. К счастью для Легиона, Цезарь отличался невероятной мудростью. Находил пользу в разнообразии методов и перенимал лучшие практики древнего Рима, а Вульпес охотно учился у него. Минуты тянулись медленно, а темнота и тихое дыхание заставляли фрументария зевать, напоминая о раздражающих ограничениях человеческого организма. Тем временем, ещё одна голова с кривоватым контуром черепа мелькнула внизу и, приглушённо похрюкивая, исчезла в ночной пустоши. Лишь дверца телепалась от ветра, глухо ударяясь о сдвинутый пылесборник. В целом, сейчас уже можно было попробовать подремать – вероятность нападения снизилась. Снизилась, но, увы, не исчезла, ведь где-то в глубине первого этажа слонялся еще один мутировавший дегенерат. Рёв. Гортанный рёв вырвал Элли из кошмарного сна, возвращая в не менее кошмарную реальность. Звук ощущался неестественно громким, будто его источник находился где-то совсем рядом. Над ней, возле или под? Сложно было понять в полусонном состоянии. Сил с трудом хватило чтобы чуть шевельнуться и тревожно осмотреть тёмное пространство, ища любые признаки дикого гуля. Но несмотря на опасения, никаких гнилых носов или лап перед ней не появилось. Только знакомый топот босых ног на нижнем этаже продолжал надоедливо напоминать о фоновой угрозе. Первичное напряжение спало и Элл облегчённо выдохнула, зажмурившись. Но девушка быстро распахнула глаза обратно от почти забытого ощущения – от тепла живого человека, о которого она всё ещё сонно опиралась. Никаких теперь агрессивных нападок, сжиманий, только нейтральный тактильный контакт. Элли снова зевнула. — Выспалась? — гипнотизирующий голос пробивался сквозь дымку тяжёлого, тянущего обратно сна. И хотя новый всплеск тревоги на секунду кольнул под рёбрами, он тут же заглох под тяжестью всё ещё уставшего тела. Элл тихо выругалась, должно быть – неразборчиво, и хаотично повела руками в пространстве, пытаясь отмахнуться от попыток прервать так необходимый ей отдых. — О, удобно спать на руках у «военного преступника»? — с издёвкой промурлыкал Вульпес, вплетая пальцы в её и без того спутавшиеся пряди. Ярость вспыхнула моментально, сжигая усталость до состояния ничтожного пепла. Но как только Элли рванула вперёд, чтобы создать дистанцию, кожа на её голове загорелась из-за натянувшихся словно струны волос. Чёрт знает чем перепачканная множество раз ладонь вновь перекрыла кислород, утягивая дрожащее от агрессии тело обратно. А несколько беспорядочных ударов ногой по его, предположительно, голени, сделали только хуже и Вульпес возомнил себя споровым растением. — Предсказуемо, эмоционально..., — тихо измывался фрументарий, сдавливая концентрацию хаотичного гнева напряжёнными конечностями, — но абсолютно неэффективно. Шумная возня не осталась незамеченной и топот гуля снизу стал активнее, дополнившись очередными хрипами, которые, впрочем, уже не особо пугали. Больше напрягало отсутствие воздуха и невозможность высвободиться. Каждое движение моментально подавлялось с пугающей лёгкостью. На мгновение Элл даже показалось, что он задушит её по неосторожности, забыв обо всех целях и логике. — Не вовремя, да? Неуместно? — лишь немного опустив ладонь, Вульпес дал ей втянуть воздух носом и продолжил отчитывать за какие-то безобидные шутки, — запомни этот момент. На случай, если снова решишь чудить в рискованной ситуации. Какой же мстительный урод... Да чего она вообще ожидала от такого подлого человека? Потеряла бдительность и сразу поплатилась. Заслуженно? Не факт. Но позволить себе обманываться или расслабляться в его присутствии было нельзя. Она скрипнула зубами, пока пыталась мысленно выжечь это умозаключение на внутренней части своих век. Забавно. Как же забавно было наблюдать за её метаниями. За потоком нефильтрованных, неконтролируемых эмоций, хаотично рвущихся наружу. Чувствовать бесполезное сопротивление в каждой клеточке её тела, разбивающееся о закалённую сталь его собственных мышц, почти механически реагирующих на жалкую борьбу. — Sic, Umbra. Сейчас ты будешь молчать, — он наконец отпустил перепуганное, снова невидимое существо и поднялся с пола, позволяя ей скрыться где-то в темноте. Вульпес знал что она не станет шуметь. Не станет бежать. Не станет стрелять в собственную ногу. В любом случае, особых проблем не создаст. И, быстро размяв затёкшее от неудобного положения тело, фрументарий направился к лестнице. С каждым тихим, осторожным, но уверенным движением он становился всё более сосредоточенным. Глаза сузились, сканируя пространство на наличие хоть малейшего признака активности. Но кроме беспорядка в виде перевёрнутой мебели и разорванного на ошмётки трупа ничего обнаружено не было. Разве что дверь беспокойно телепалась от ветра. Рука, всё это время сжимавшая рукоять «Потрошителя», взметнулась вверх и активировала оружие, заполнив ночную тишину звучным стрекотанием. Гнилая туша всё же нашла арку и вывалилась из дальней комнаты в коридор, нечеловеческим рывками преодолевая расстояние. Кислая вонь обдала фрументария одновременно с костлявой кистью, пронёсшейся ровно там, где мгновение назад был его голова. Перило лестницы скрипнуло от резкого удара, протестуя против незаслуженной агрессии, а гуль сипло прорычал и дёрнул голову вбок. Медлить не было никакого желания и, вывернувшись обратно к уродцу, Вульпес провёл зазубренным лезвием вдоль сморщенной шеи. Зубчики провалились в мерзкую мякоть, разрывая плоть и перемалывая кость с хрустящим треском. Отвернувшись от гнилостных брызг, фрументарий вскочил на лестницу, стряхивая с руки и оружия следы захлёбывающегося существа. И только когда гуль окончательно упал, с застывшими в боевой готовности когтями, Вульпес вновь спустился вниз. Он небрежно оттолкнул гниль со своего пути и приблизился к скрипучей двери. Тишина. Никакого шума в округе не появилось, а все остальные, похоже, уползли обратно в Сёрчлайт. Лишь собачий вой доносился до его слуха вместе с очередным потоком прохладного, ночного ветра. Тоска. Гнетущая тоска накрывала Элли, пока она наблюдала сквозь перекладину за Вульпесом. За тем, как он снова баррикадирует вход в помещение и уходит куда-то вглубь этажа. Чем именно мужчина там занимался, знать не очень-то и хотелось. Но судя по стуку металлических дверц и последующим плескающимся звукам, он что-то мыл. Была ли у него вода или нечто иное? Элл не была уверена. Тем не менее горло сдавило иссушающей жаждой. Опустившись обратно на пол, Элл скрестила ноги и подпёрла голову руками. Мысли путались, а мозг отказывался нормально функционировать и трезво рассуждать. Особенно несвоевременным казался холод, усиливающийся с каждой минутой. Но не тот, что заставлял поёжиться из-за смены погоды, другой – поглощающий изнутри до озноба и покалывания во всех конечностях. Заряд импланта иссяк. — Откуда ты? — как ни в чём не бывало, Вульпес снова инициировал общение, едва успев подняться наверх. Прежняя агрессия, похоже, испарилась. Элли нехотя отключила имплант. Однако вопрос проигнорировала и демонстративно отвернулась, рассматривая плавающую в мутном лунном свете пыль. С чего бы вдруг ей вообще откровенничать после столь отвратительного отношения? У них был уговор – помощь в обмен на устройство. Любезность и вежливость нигде не фигурировала, так что хрен ему, а не общение. — Bene, — он расселся на полу, вытянув ноги поперёк прохода и облокотившись о перегородку, — я думал предложить немного воды и еды, но, полагаю, упрямый характер не позволит тебе принять это... Кретин. Притворная забота вызвала у Элл один лишь негатив. И хотя внешне она осталась неподвижной, раздражение из-за того, что Вульпес прав, захлёстывало. Брать подачки после всего произошедшего за последнее время, казалось унизительным и мерзким. С другой стороны, соответствовать его прогнозам поведения тоже не хотелось. А по итогу? Она оставалась в глупом положении при любом раскладе. Элли глубоко вдохнула, заметив боковым зрением как он что-то жуёт. Сухо сглотнув, девушка мечтательно вспоминала о восхитительной бутылочке воды, которую у неё стащили детишки. Ах, как бы она ценила теперь каждую капельку, каждый крошечный глоток. Вот только сейчас кроме горстки крышек и сомнительной компании у неё ничего не осталось. А вообще, удивительно что этот психопат не забрал абсолютно всё из её карманов. — Не нужны мне подачки, — наконец обернувшись к нему, Элл выпрямилась и постаралась придать уставшему голосу максимально деловой тон, — сколько крышек хочешь за глоток воды и... немного еды? Точно различить выражение его лица возможности не было, но сомнений в том, что Вульпес поперхнулся ночным перекусом, не оставалось. И что его так смутило в её вопросе? Элли нахмурилась, обхватив ладонями сжимающийся от голода живот. Развлечение. До чего занимательное развлечение эта девчонка устраивала посреди ночи. Фрументарий быстро прожевал сушёное мясо и удовлетворённо зажмурился, подбирая наиболее подходящий ответ. Сон снова отошёл на второй план. — Дай ка подумать..., — почти отстранённо пробормотал Вульпес. Конечно, он помнил сколько у неё крышек и просто не мог не уколоть её, назвав большее число, — предположим, тридцать одну. Повисло долгое молчание, нарушаемое, разве что, отдалённым гулом ветра. Каждая секунда её очевидного замешательства взращивала в нём жестокое веселье. Но прежде чем Вульпес успел придумать что-нибудь ещё, Умбра поднялась и побрела в сторону лестницы. Неприемлемо. — Далеко собралась? — как только её силуэт безрассудно перешагнул через его ноги, фрументарий перехватил голень ладонью, не позволяя девушке пройти дальше, — знаешь, в Легионе женщинам не нужно платить за еду. Всё необходимое для жизни своевременно предоставляется... Он поймал себя на мысли, что ждёт новых вызовов. Протеста в её действиях – попытки ударить или даже укусить... увы, ничего из этого не случилось. Лишь озадаченное молчание в неподвижности и какой-то странный презрительный смешок. — Так вы..., — понизив голос до шёпота, будто их кто-то вообще мог услышать в этой дыре, Умбра медленно повернула голову, — комми? — Повтори, — моргнув в недоумении, Вульпес дёрнул и без того неустойчивую ногу обратно, вынуждая девушку вернуться в допустимую для пребывания зону. — Эй! Чем ты опять недоволен? — едва удержавшись от падения, Умбра вцепилась в поручень балкончика и с возмущённым шипением опустилась на пол, — возможно это прозвучало грубо, но ведь коммунизм и патриотизм несовместимы, разве нет? — Коммунизм? Ignorans es, — с презрением фыркнул Вульпес, делая глоток воды из небольшой фляжки, — судишь через призму устаревших систем, которым место на свалке истории. — Но разве..., — девчонка всё не унималась, продолжая назойливо выводить его из себя. — Не трать ограниченную энергию на рассуждение о том, чего не понимаешь, — фрументарий скривился в раздражении и достал кусочек сушёного геккона наиболее чистой рукой. Её сравнение, несомненно, было занимательным. Но что девушка могла понимать в политике или устройстве общества? Глупость. Одно лишь обсуждение подобных тем с ней казалось оскорбительным. — Вот как мы поступим. Сначала ты прекратишь упрямиться и поешь, — протянув ей перекус и фляжку с водой, Вульпес терпеливо дождался пока она примет их, после чего удовлетворённо кивнул, — затем повернёшься вон к той двери и будешь внимательно следить за обстановкой. — А ты? А если... кто-то снова появится? — с подозрением принюхавшись к мясу, Умбра отвела его в сторону и, блеснув фляжкой в полумраке, сделала пару мелких глотков. — Тихо разбудишь. У меня чуткий сон, — отстранённо заметил Вульпес, устраиваясь поудобнее на относительно комфортном полу, — ничего сложного, даже ты справишься. — Погоди, что значит это «даже»? — передразнив его манеру речи, девушка хаотично помахала конечностями в воздухе, по всей видимости, пытаясь отмахнуться от оскорбительного для неё замечания, — к твоему сведению, подобное отношение не слишком то мотивирует... — Вот как? — он действительно старался звучать почти вежливо, но яд просачивался в каждое слово, скатывающееся с языка, — может в следующий раз сама испачкаешь руки? Покажешь, что способна на большее... — Чудесная мысль, — опёршись подбородком о перекладину, она наконец начала есть — займусь этим, как только ты заснёшь. — O quam curiosum, Umbra, — довольно прикрыв веки, Вульпес сосредоточился на погружении в сон, хотя всё его тело до сих пор оставалось напряжённым, — буду ждать с нетерпением.