Выводя на эмоции.

Январь. Морозные узоры, расцветшие на стекле, как будто пытались украсить мир, но для Колетт всё было иначе. Снаружи был обычный школьный день, но в её душе—лишь глухая пустота. Она сидела на последней парте, смотря в окно, стараясь игнорировать едва заметные перешёптывания вокруг. Одноклассники, казалось, даже не замечали её, но Колетт не жаловалась—так было проще, когда ты невидима. Только Эдгар. Парень из параллели. И он почему-то, всегда знал, где она. Всегда находил её, как бы она ни пыталась затеряться в толпе. Неожиданно её обдало ледяной водой, выбив из раздумий и заставив вздрогнуть. Холод стекал по волосам и одежде, оставляя мокрые пятна на её кардигане под которым была белая, мятая рубашка. Её лицо обожгло от стыда, когда она услышала знакомый голос. —И ты ничего мне не сделаешь, верно Колетт?—сказал Эдгар с ухмылкой, держа пустую бутылку в руке. Его глаза искрились вызовом и злобой. Колетт молча посмотрела на него, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Она не могла позволить себе реагировать, не могла дать ему то, чего он ждал. Просто встала и направилась в сторону уборной, её холодная одежда липла к телу, оставляя ощущение липкой неуютности. Эдгар последовал за ней, не отставая. —Ну же, скажи что-нибудь.—насмешливо требовал он.—Мне нужно знать, что ты чувствуешь. Она остановилась перед дверью женской уборной, обернулась и посмотрела на него с опустошённым взглядом. —Что ты хочешь, чтобы я сказала?—едва слышно прошептала она, её голос дрожал, как и весь её вид. —Ну, например, “Эдгар, я тебя так ненавижу!”—усмехнулся он, ожидая, что это вызовет хотя бы проблеск эмоций на её лице. Она знала, что любое её слово будет только топливом для его насмешек. Повернувшись к нему спиной, она закрыла дверь, и оставшись в одиночестве, медленно подошла к сушилке для рук. Её белые волосы были насквозь мокрыми, как и одежда, и не было никакого способа высушить их вовремя. Ей придётся идти в класс в этом виде, снова подставив себя под осуждающие взгляды и насмешки. Когда она наконец вернулась в класс, её встретил раздражённый голос учителя. —Опять опаздываешь, Колетт? Садись уже!—его голос был полон презрения, и Колетт снова почувствовала, как её унижение множится. Она опустила голову, медленно прошла к своей парте, осознавая, что внимание всего класса сейчас сосредоточено на её мокрой одежде и беспорядочных прядях волос, прилипших к лицу. Её лицо было холодным и покрасневшим, как от стыда, так и от холода. Она знала, что никто не собирается спросить, что с ней случилось, никто не подаст ей руку помощи. После уроков она, не глядя ни на кого, покинула школу и медленно направилась домой, чувствуя тяжесть каждого своего шага. Её старая квартира встречала её затхлым запахом алкоголя и прокуренных сигарет. Мать, снова пьяная, даже не взглянула на неё, а лишь кричала что-то оскорбительное. Едва войдя в квартиру, Колетт услышала резкий голос. —Шлюха малолетняя! Что ты тут делаешь? Проваливай отсюда! Эти слова, так привычные, уже не задевали её, но всё равно оставляли неприятный осадок. Её комната была единственным укрытием в этом мире, но сегодня она чувствовала себя настолько одинокой, что стены комнаты словно давили на неё. Она сняла сумку через плечо, быстро переоделась и выбежала из квартиры, оставив позади запах перегара и дешёвого спиртного. С лестничной площадки она поднялась на крышу дома, где открывался вид на холодный, серый город. Она подошла к самому краю, глядя вниз на застывший асфальт. Её сердце бешено колотилось, и холодный ветер бил ей в лицо, обжигая кожу. “Вот я сейчас прыгну и всё закончится”, думала она. “Я ничего не почувствую, и это будет освобождение”. Она закрыла глаза, представив, как боль уйдёт, и останется только покой. Но что-то внутри остановило её. Какой-то крошечный огонёк надежды или страх, что её всё-таки кто-то может ждать, пусть даже не здесь, не сейчас. Её охватило странное ощущение, что, возможно, где-то в этом мире она кому-то дорога, что кто-то когда-нибудь сможет увидеть её настоящую. Но это было лишь призрачное чувство, едва уловимое, и, возможно, ложное. —Я не могу это сделать.—тихо сказала она себе, отходя от края. Страх боли, страх неизвестности удержал её. Она знала, что не готова сделать этот последний шаг, хотя, казалось, весь мир будто бы подталкивал её к нему. Сев на холодный бетон, она уткнулась лицом в колени и позволила слезам вытечь наружу. Эти слёзы были не о чём-то конкретном, а обо всём сразу—о безнадёжности, о несправедливости, о глубокой пустоте внутри, которую никто не замечал. Она просто хотела, чтобы её кто-то услышал, кто-то понял. Скоро стемнело, и Колетт вернулась в квартиру, стараясь как можно тише открыть дверь, чтобы не разбудить мать. В своей комнате она легла на кровать, устало смотря в потолок. В её душе была только тихая надежда, что когда-нибудь её жизнь изменится, что, возможно, кто-то поймёт её и протянет руку, чтобы вытащить её из этого одиночества.

***

На следующее утро Колетт, как всегда, встала рано. Сегодня не было настроения на хоть что-то, но в школе было спокойнее чем дома. Она еле смогла подняться с кровати и дойти к стулу напротив её кровати. Там лежали много её вещей которые она неохотно скидывала вещи после улицы. Она взяла от туда белую вчерашнюю рубашку с длинными рукавами и широкие черные брюки. Такой одеждой она никак не выделялась от серой массы. Ну а кто сказал что та того хотела? Ей нравилось быть приведением в своем класса. Она вновь пошла в школу с мыслью, что день будет похож на вчерашний—пустой и не вкусный. Она вышла из дома и направилась в сторону школы, её шаги были быстрыми и уверенными, но внутри неё не было ни одной мысли, кроме как бы скорее добраться до этого места, где она снова должна будет скрываться снова от одного лица. Проходя мимо серых домов и таких же улиц, Колетт не замечала людей, проходящих мимо. Всё сливалось в одно целое—шум машин, разговоры на улице, а её собственные мысли мешали слушать то что было вокруг, не находя себе места, оставались скрытыми внутри. Но как только она подошла к школе, Эдгар появился как всегда—сзади, и его голос ударил её, как плеть. —Привет, дура.—усмехнулся он, помахав рукой со спины, как бы показывая, что это очередная шутка.—Твоя мамаша ещё ничего не натворила с тобой? Как странно. Колетт стиснула зубы и едва слышно сказала. —Заткнись. Эдгар продолжил свою игру, подходя ещё ближе, что его теплое дыхание, дышало прямо к её шее заставляя ту вздрогнуть. —Ты умеешь что-то говорить кроме шёпота?—усмехнулся он и шагнул за ней, чтобы следовать за ней до самого класса. Их классы можно сказать были соседними на втором этаже. В этот момент она уже не обращала внимания на других, лишь бы Эдгар отвязался. Она прошла в класс, все снова не обращали на неё даже капли внимания. Всё было как всегда—холодная атмосфера, постоянное ощущение чуждости и изоляции. Но в этот день Колетт не могла избавиться от мысли, что Эдгар её не отпускает. Прошло несколько часов, и Эдгар пришёл домой, где его встретила мама. Пайпер, блондика с пучком, с голубыми глазами, была занята выпечкой от того что булочными изделиями и сладким кремом пропах даже сам подъед. Эдгар подошел к своей двери ища ключи в кармане куртки. Найдя холодный метал он всунул его в дверную скважину. Щелчок. И Эдгар открыл дверь своей квартиры. Из коридора сразу нарисовалась его мать. В своем привычном розовом фартуке. —Привет, Эдгар.—сказала она, подходя к нему с тёплой улыбкой.—Отец поехал на стрижку, его волосы сильно отросли. Эдгар кивнул, не проявив интереса. —Ага, понял.—ответил он, скрывая свои мысли. Пайпер, заметив его холодные как всегда ответы, предложила. —Я только что испекла вишневый пирог. Хочешь? Он лишь покачал головой и прошёл в свою комнату. Открыв дверь своей комнаты со скрипом. Он вошёл в комнату. Включив настольную лампу, он быстро раскрыл рюкзак и достал оттуда то, что ему так давно было нужно—резинку Колетт. Его лицо изменилось, и он почувствовал, как его дыхание замедлилось. Он улыбнулся. Сегодня он смог сделать это. —Это было не легко... Шум маминой работы в квартире был привычной картиной для него. Его взгляд снова только и держался на предмете, который он украл у предмета своего обожания. Он стиснул резинку для волос в своей руке. Её маленький предмет был для него не просто вещью. Это был ещё один способ удержать её, быть рядом с ней, даже если она не знала об этом. Он стоял и смотрел так на украденный его руками предмет, и почувствовал, как медленно внизу живота все скручивалось. По телу шли приятные мурашки, а сердце так и норовило выскочить из груди. Это все свидетельствовало о приближающимся экстазе. Почему он так тянулся к Колетт? Почему его мир стал так тесно связан с её присутствием? Он сжал резинку сильнее, чувствуя, как его тело реагирует на это. Эдгар стоял, сжимая в руках резинку Колетт, и его дыхание становилось всё тяжелее. Он чувствовал, как что-то темное и напряжённое накапливается внутри. Взгляд был прикован к тому предмету, что напоминал ему о Колетт. Его мысли хаотично переплетались, и он не мог остановить это чувство–не мог понять, почему оно было таким сильным. Он не мог оторваться от этого. И вдргу он заметил-её волосы, её маленькая резинка… всё это так близко и одновременно так недостижимо. —Ебать, тут её волосы!— вырвалось у него. Он стоял и, не осознавая, как, громко говорил эти слова, словно пытаясь напиться её присутствия через этот маленький объект. В это мгновение дверь его комнаты открылась. Войдя, его мать Пайпер посмотрела на сына с недовольным взглядом. —Эдгар, что за хрень? Ты материшься?—сказала она с лёгким укором, наклоняя голову. Эдгар, всё ещё сжимающий резинку, сразу замер, ощущая, как его лицо покрывается жаром от неловкости. Он мог бы попытаться оправдаться или сказать что-то, но он знал, что это было бы бессмысленно. Его мать не понимала, да и, по сути, никто не мог бы понять его безумную одержимость. —Прости.—пробормотал он, делая шаг назад и пытаясь спрятать резинку за руками. —Это... Это само вырвалось! Пайпер, не уверенная в его словах, всё равно сделала вид, что не заметила. —Ну хорошо... Слушай, ты не хочешь помочь мне с тортом? Я уж вообще не успеваю отдать заказ. яда и ты как-то совсем отдалился. Эдгар не знал, как реагировать. Он чувствовал, что его нервная система была на грани. Ощущение, что он не мог оторваться от той резинки, от того, что она оставила за собой, захватывало его полностью. И чем больше он пытался это скрыть, тем сильнее это становилось. —Не сейчас.—сказал он с усиливающимся напряжением в голосе.—Я занят. Пайпер нахмурилась, она чувствовала как в последние два года Эдгар отдалялся все дальше, и дальше от семьи. —Хорошо, но не забудь поесть.—С этими словами она закрыла за собой дверь. Эдгар остался один. Он снова вернулся к резинке, не осознавая, что его желание продолжать это превращается в нечто гораздо более похотливое. В этот момент ему не было интересно ничего, кроме того, что связывало его с Колетт. Эдгар снова почувствовал, как кровь стучит в висках, пока он глядел на резинку Колетт, которую держал в руках. Воспоминания о ней заполонили его мысли. Казалось, что в этой маленькой вещи заключено что-то неуловимое, что притягивало его, как магнит, заставляя чувствовать её присутствие. На мгновение он закрыл глаза, представляя, как она завязывает волосы, используя эту резинку. Её лицо, обычно отстранённое и задумчивое, всплыло у него перед глазами. Это было почти болезненно—желание быть рядом, чтобы почувствовать её, понять, что скрывается за этой молчаливой маской. Он отвлёкся от мыслей, когда услышал приглушённый звук сообщения. Быстро положив резинку в ящик стола, он взял телефон и увидел уведомление от одного из одноклассников. Фэнг звал его на встречу, чтобы обсудить совместный проект. Но желание оставаться одному, сосредоточенному на мыслях о Колетт, было слишком сильным. —Сегодня не смогу, много дел.—быстро набрал он в ответ и вернулся к своему месту, усевшись за стол. Эдгар отвлёкся от своих мыслей, когда телефон снова завибрировал. Он взял его, и на экране высветилось сообщение от Фэнга. Открыв его, Эдгар увидел короткую фразу, в которой чувствовалась насмешка и лёгкая раздражённость. —Опять о своей любимойКолетт думаешь?—написал Фэнг. Эдгар почувствовал, как по его телу пробежала волна неловкости. Даже не видя его, он мог представить себе самодовольное выражение на лице Фэнга. Однако, вместо того чтобы ответить, он просто убрал телефон, понимая, что не хочет обсуждать с кем-либо слишком глубоко свои чувства к Колетт—даже если это была правда. Эдгар знал, что то чувство, которое он испытывал к Колетт, было для него слишком важным, слишком глубоким, чтобы просто от него избавиться. Он обожал её всем своим сердцем, и мысль о том, что это чувство могло бы когда-нибудь исчезнуть, пугала его. Оно стало частью его, чем-то, что наполняло каждый его день смыслом. Вместо того чтобы отогнать эти мысли, он лишь крепче держался за них, как за нечто дорогое и недосягаемое. Эдгар сидел в своей комнате, погружённый в тишину и свои мысли о Колетт. Её образ будто парил рядом с ним, как тень, как призрак, который он не мог отпустить и не хотел отпускать. Ему казалось, что без этого чувства он потеряет что-то важное в себе, что оно и есть часть его настоящей сущности. Он смотрел в окно, наблюдая за снегопадом, представляя, как Колетт идёт по заснеженной улице. Её белые волосы сливаются с зимним пейзажем, а взгляд, пусть и скрытый для него, остаётся в его воображении задумчивым, холодным, но такой притягательный. Он представлял, как мог бы подойти к ней не издеваясь, как бы заговорил—но что он мог сказать? На самом деле, он и сам не знал. Каждая попытка представить разговор с ней заканчивалась тем, что она смотрела на него с лёгкой усмешкой или, наоборот, с безразличием. Он понимал, что, скорее всего, её не интересует кто-то вроде него, но это не мешало его чувствам. Ему хотелось увидеть её снова, увидеть даже мельком—просто чтобы понять, что она реальна, что она не является лишь его мечтой. Решив не отгонять это желание, он накинул куртку и вышел на улицу, зная, что у неё сегодня занятия в художественной школы. Может быть, он сможет хотя бы случайно её встретить. Эдгар шагнул на улицу, и холодный воздух сразу же окутал его, напоминая, что скоро зима вступит в свои права. Снег ложился пушистым, нетронутым ковром, приглушая все звуки города, будто делая его мир вокруг более таинственным и умиротворённым. Свет фонарей отражался от снежинок, сверкая золотыми искрами, когда он шёл вдоль пустынной аллеи. Деревья стояли голые и черные, их ветви тянулись к небу, похожие на тонкие пальцы, пытающиеся достать до звёзд. По мере того, как он приближался к художественной школе, его сердце начинало биться быстрее. Он знал, что это лишь надежда, но она заставляла его идти дальше, несмотря на мороз. Эдгар представлял, как видит её—может, она выйдет из школы и задержится у ворот, поправляя свою куртку или аккуратно заправляя волосы за ухо. Этот простой образ согревал его, наполняя светом среди черной бездны. Наконец, он остановился у здания художественной школы, наблюдая за входом с некоторой отстранённостью. Школа выглядела уютно, в окнах горел тёплый свет, изредка виднелись тени учеников, которые, вероятно, как и он, стремились выразить себя через искусство. Эдгар уже почти сливался с тенью у ворот художественной школы, пытаясь остаться незаметным, как услышал знакомый голос за спиной. —Ну и что ты здесь забыл?—раздалось сзади, и Эдгар узнал в этом тоне лёгкую насмешку. Он обернулся и увидел Фэнга, который стоял, скрестив руки, с лёгкой усмешкой на лице. Его фиолетовые волосы, собранные в небрежный хвост, выглядели контрастно на фоне снега, а глаза поблескивали с лёгким интересом и даже подозрением. —Чего тебе?—Эдгар старался не показывать своего смущения, но чувствовал, как к щекам приливает жар. —Ты что, думал, я не замечу?—Фэнг прищурился, с хитрой улыбкой.—Я знаю что ты ходить в художку что бы рисовать Колетт обнаженный, да? Эдгар смутился, но старался не выдать раздражение. Он не собирался говорить Фэнгу о своих мыслях и уж точно не хотел, чтобы тот знал о его привычке наблюдать за Колетт. —Да иди ты.—буркнул Эдгар, пытаясь пройти мимо него. Но Фэнг перегородил ему дорогу и усмехнулся ещё шире, словно нашёл повод для веселья. —Так-так, значит, я прав.—заметил он, не отрывая взгляда от Эдгара.—Ну так иди и скажи ей что-нибудь. Только обижать и задевать её и умеешь. Эдгар хотел что-то ответить, но не мог подобрать слова. Фэнг продолжал смотреть на него, ожидая, что он сделает. Эдгар почувствовал, как его терпение на исходе. Он уже не мог просто игнорировать насмешки Фэнга, которые пробирались глубже, чем просто раздражение. Внутри его всё кипело, и напряжение стало почти невыносимым. Он не хотел бы, чтобы Фэнг продолжал так с ним обращаться, но, одновременно, знал, что разговоры с ним никогда не приведут ни к чему хорошему. —Ты что, совсем с ума сошел?—резко бросил Эдгар, пытаясь как-то вернуть контроль над ситуацией. Фэнг всё так же стоял с лёгкой улыбкой, его глаза сверкали озорством. Он, казалось, получал удовольствие от того, что вывел Эдгара из себя. —Не кипятись, не кипятись.—сказал он, разжав руки и невозмутимо переводя взгляд на дверь школы.—Ты просто с ума сходишь от этой Колетт, не можешь остановиться. Я ж тебя понял. А вот только на деле ты ничего не делаешь. Эдгар стиснул зубы, стараясь успокоиться, но его нервы всё равно не сдавались. Фэнг был прав в одном—Эдгар не знал, что именно делать. Всё, что он знал, это что он хочет быть рядом с Колетт, что бы это ни значило. —Иди ты к черту, Фэнг. Я не собираюсь ничего тебе объяснять.—буркнул Эдгар и попытался снова пройти мимо. Но Фэнг, как всегда, не собирался отпускать так легко. —Не переживай, я не буду тебя мучать.—сказал он, чуть насмешливо.—Просто помни, что когда-нибудь ты сам всё поймешь. Эдгар шагнул вперёд, не обращая больше внимания на Фэнга, и замедленно направился к дверям школы. Внутри его снова начала расти эта необъяснимая тревога. Всё, что он мог делать—это двигаться дальше и надеяться, что ему удастся хотя бы один раз встретиться с Колетт, чтобы понять, что будет дальше. Эдгар на мгновение замер, потом, не удержавшись, произнёс, с чуть сдержанным раздражением: —Чёрт с тобой, Фэнг, пошли вместе. Всё равно не могу спокойно быть один.—Он посмотрел на Фэнга с некоторой настороженностью, словно его слова уже утратили всякий смысл, но всё равно хотелось, чтобы тот согласился. Фэнг, казалось, не ожидал такого поворота событий, но его улыбка не исчезла. Он приподнял бровь, оценивающе посмотрев на Эдгара. —Ого, ты что, меня приглашаешь?—Фэнг коротко рассмеялся, размахивая руками, как будто думал о чём-то своём.—Ладно, пошли. Могу тебе помочь с твоими чертежами, если хочешь. Эдгар почувствовал, как что-то в нём расслабилось, хотя внутреннее напряжение всё ещё оставалось. Он не был уверен, что это хорошая идея—идти в художку с Фэнгом. Но сейчас ему было всё равно, главное было не оставаться в этом одиночестве. Он хотел хоть немного почувствовать, что находится на одной волне с кем-то, даже если это был Фэнг. —Пошли уже.—сказал Эдгар, не оглядываясь. Фэнг усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого, они пошли вместе в сторону школы, оставив за собой следы на снегу.

***

После того как они провели время в художественной школе, Эдгар и Фэнг шли по пути, в котором Эдгар чувствовал странное напряжение, почти как будто не хотел возвращаться домой. Каждый шаг отдавался эхом в его голове, где снова и снова возникала мысль о Колетт. Он так хотел её увидеть, хоть на секундочку, и эта мысль не давала ему покоя. —Ну и как ты там?—Фэнг заметил, как Эдгар в очередной раз задумался. Эдгар остановился, пытаясь скрыть своё состояние за коротким ответом. —Нормально, просто устал немного.—Он не хотел говорить о том, что его мысли были полностью заняты Колетт. Фэнг, несмотря на свою привычную насмешку, словно почувствовал, что в воздухе витает что-то большее, что-то, что Эдгар не решался выразить словами. —Не думай, что ты меня обманешь.—с интересом сказал Фэнг.—На твоем лице все написано. Эдгар только вздохнул и, не отвечая, продолжил свой путь. Он понимал, что скрывать свои чувства от Фэнга бесполезно, но в то же время не хотел открывать его всему миру. Они продолжили идти вместе, каждый поглощён своими мыслями, но с ощущением, что что-то важное всё-таки осталось несказанным. Когда Эдгар вернулся домой, он почувствовал, как напряжение внутри него нарастает. Он вошел в свою комнату и сразу закрыл за собой дверь. Внутри было тихо, и только звуки улицы, доносящиеся через окно, нарушали тишину. Он снял куртку и бросил её на кровать, пытаясь выкинуть из головы всё, что с ним происходило сегодня. Он был уставшим, но это не было причиной его беспокойства. Мысли о Колетт снова вернулись, захватывая его полностью. Он уже не мог отделаться от этого сюжетов в голове где она она всё время рядом с ним, но реальность была далеко не такой. Он всё ещё думал о том, как встретил Фэнга у художественной школы. Кажется, даже это короткое общение с ним, с его насмешками, стало частью его внутреннего напряжения. Эдгар посмотрел на своё отражение в зеркале, пытаясь найти хоть какое-то успокоение, но не мог. Он взял телефон, снова открыв чат с Фэнгом, но прежде чем что-то написать, он резко замер. Ответить на насмешку? Или сказать что-то про Колетт? Всё, что ему хотелось—это прекратить беспокойство и хотя бы немного успокоиться. Сейчас ему не хотелось ни с кем говорить, ни с кем делиться своими мыслями. Он снова сел на кровать, в руках был тот же телефон с фото из пол тяжка Колетт, которое он фотографировал сегодня, и долго смотрел на неё. Этого было достаточно, чтобы снова почувствовать, что она—не просто кто-то, а нечто, что он уже не может отпустить. Эдгар встал с кровати, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. Он знал, что должен как-то успокоиться, хотя бы на мгновение, и решил сходить в туалет умыться. Он медленно направился по коридору, стараясь не думать о том, что снова переполняло его мысли. Когда он проходил мимо кухни, из-за открытой двери до него донеслись голоса родителей. —Ты что, с ума сошла?—голос его отца, Рико, был низким и агрессивным. Эдгар замер на месте, не решаясь сделать следующий шаг. —Что я сделала?—ответила Пайпер, её голос звучал устало, но напряжённо.—Я не знаю почему он себя так ведет. —Но это не оправдание, Пайпер! Ты как мать должна знать! Эдгар почувствовал, как его сердце сжалось. Он редко слушал такие разговоры родителей, потому что обычно старался избегать их ссор. Но сейчас его внимание было захвачено, и он не мог оторваться. —Мне нету дела то его жизни в школе! Я тебе что, виновата в том, что он такой? —Не кричи! Ты вечно всё на меня валишь, а он… Эдгар почувствовал, как его плечи сжимаются, а внутри появляется неприятное чувство. Он всегда знал, что у родителей были свои проблемы, но сегодня это казалось особенно тяжёлым. Он развернулся и сделал шаг назад, чтобы не слышать больше. Хотел было вернуться в свою комнату, но остановился на мгновение, чувствуя, как слова родителей всё равно продолжают звучать в его голове. Он тихо прошел в туалет, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Но внутри его всё равно оставалось это чувство. Эдгар глубоко вздохнул, как будто пытаясь вытряхнуть из себя все накопившиеся чувства. Он вернулся в свою комнату, закрыв за собой дверь. В темноте, только с приглушённым светом уличных фонарей, он осознал, как устал. Физически—нет, но морально. Всё, что происходило сегодня, с его мыслями о Колетт, с разговорами родителей, с его внутренним напряжением—всё это, словно цепь, тянуло его вниз. Он подошёл к кровати и подложил под голову подушку, стараясь устроиться поудобнее. Вспышки мыслей снова начали захватывать его разум, но теперь ему было всё равно. Он не хотел думать, не хотел чувствовать. Просто хотел отдохнуть. Эдгар зарывался в одеяло, прикрывая лицо, и закрыл глаза. Ему казалось, что в этот момент всё исчезает—и Колетт, и Фэнг, и напряжение между его родителями. Только тишина и лёгкий холод, проникающий из-за окна. Скоро его тело расслабилось, дыхание стало ровным. Эдгар погрузился в сон, но в глубине души всё равно оставался какой-то укол тревоги.