2. Союзник

Октавия добилась успеха в переговорах с Гемункулом — впрочем, она в себе и не сомневалась (в отличие от некоторых). Подняв угловатый черный ключ от клетки, который Тервантьяс раздражённо бросил к её ногам, она подумала о том, чтобы выяснить судьбу силовой брони Астартес, но, зная переменчивое настроение ксеноса, решила не искушать судьбу и забрать сначала свой трофей. Снова приближаясь к клетке, Октавия даже не пыталась скрыть самодовольную усмешку. Астартес, увидев ключ в её руке, медленно поднялся, выпрямляясь во весь свой немалый рост. Сложно было сказать, впечатлен ли он, но его подозрения на её счёт, похоже, только усилились. Впрочем, клетка открылась, и он явно не собирался оставаться в ней дольше необходимого. Выпустив Астартес, Октавия невольно попятилась, ощутив себя маленькой и хрупкой, едва ли не игрушечной рядом с ним — и дело было не только в том, что она едва дотягивала макушкой до его груди… — Твоя очередь представляться, — сказала она, усилием воли восстаналивая привычную невозмутимую уверенность в себе. — Гадриэль, — ответил он. — Сержант второй роты Ультрамаринов. Октавия склонила голову на бок, переваривая эту информацию. — И как же тебя занесло в Коморру, сержант? — спросила она. — Мой отряд попал в засаду ксеносов, — ответил он, и, судя по мимолетному выражению его взгляда, это воспоминание было крайне неприятным — если не сказать болезненным —даже по меркам Астартес. Явно не собираясь развивать эту тему, сержант прошёл мимо Октавии к оружейному шкафу у стены. Дернув дверцу и поняв, что она заперта, он двинул по ней ногой; с третьего удара створка поддалась, обнажая содержимое шкафа. Октавия удивилась, что резкие звуки не всполошили весь зверинец — ближайшие чудища даже ушами не повели, лишь наблюдая за людьми с почти разумным, плотоядным интересом. Сержант, тем временем, достал из взломанного шкафа массивный болт-пистолет Астартес; быстро осмотрел его, проверил и зарядил. Октавия, прислонившись к стене, наблюдала за ним с искренним любопытством: в его отточенно-профессиональных движениях сквозило что-то почти заботливое по отношению к оружию. — Что насчёт моих доспехов? — спросил сержант, поворачиваясь к ней. — Пока не знаю, — ответила Октавия. — Мне важнее было вытащить сначала тебя самого. Он кивнул, принимая её аргумент. — Значит, нам нужно поговорить с Гемункулом. Октавия невольно усмехнулась: в его исполнении слово «поговорить» прозвучало весьма… зловеще. — Он нам ещё нужен, — на всякий случай предупредила она. — Ты ведь не попытаешься его убить? — Зависит от результатов нашего разговора. Октавия подавила вздох. Зная характер Тервантьяса, результат этот будет плачевным. — Позволь тогда говорить буду я, — сказала она. — На всякий случай. Мы сейчас не в лучшем положении, чтобы атаковать Гемункула в его же логове. Сержант смерил её изучающим взглядом и качнул головой: — Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет. Октавия победно улыбнулась. Вместе они проделали путь обратно в лабораторию Гемункула — только затем, чтобы выяснить, что в их планы придется внести изменения: Тервантьяс закончил свои жуткие манипуляции и исчез. Должно быть, скрылся во внутренних помещениях Оперы, куда образцы не допускались категорически. Октавия обвела взглядом помещение и обратилась к одному из помощников Гемункула, который приводил в порядок хирургический стол после вивисекции: — Когда вернётся твой хозяин, ксенос? Друкари обернулся и смерил её голодным, алчущим взглядом. — Снова будешь выпрашивать подачки, мон-кай? Насколько сильно ты хочешь узнать ответ? Если опустишься на колени и попросишь как следует, я, возможно, снизойду до тебя. Октавия вспыхнула. Гемункул хотя бы был на вершине местной пищевой цепочки. Сохранять вежливость в общении с этим у неё просто не оставалось моральных сил — и гнев, который она крепко держала под замком, обжег её изнутри. Ксенос глумливо улыбнулся, и Октавия поняла, что до боли в пальцах сжала рукоять силового меча. Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться и надменно улыбнулась: — Я вижу свою ошибку… Простой мелкий серф вроде тебя едва ли посвящён в планы своего хозяина. Чёрные глаза ксеноса опасно сузились. — О, не думай, что несколько острых слов способны скрыть твою слабость. Жалкая мон-кай, как тебя корежит от необходимости лебезить перед нами в надежде отсрочить неизбежный конец. Твоя мелкая душонка, как на ладони — твоя гордость, твой долг, твоя жалость к себе подобным — всего лишь кровоточащая рана, источник пищи для тех, кто выше тебя во всем… Друкари протянул к ней руку, словно намереваясь коснуться когтями лица — и отпрянул, когда дуло болт-пистолета Астартес едва не ткнулось ему в нос. Встретившись взглядом с владельцем оружия, ксенос предпочёл замолчать. Скользнув к другому концу стола, он вернулся к своему занятию. Сержант с явной неохотой опустил пистолет. — Переговоры не всегда идут, как задумано, Лорд-Капитан? — спросил он, глядя на неё. — Твой способ нам тоже не особо помог, — заметила Октавия, хотя вовсе не была недовольна его действиями. Она снова обвела взглядом помещение и повела плечом. — Не вижу смысла оставаться здесь и терять время в ожидании его возвращения. Моим людям нужно отдохнуть перед завтрашним боем на арене. Сержант, нахмурясь, помедлил — ему явно не нравилась идея оставить свой доспех у друкари — но всё же согласился с ней, и они вместе зашагали к выходу. — Я полагаю, у вас уже есть временный лагерь? — спросил он по дороге. — Нет, но у меня есть одно подходящее место на примете, — ответила Октавия. — Местные называют его Ямой. Сейчас там заправляет один мерзкий тип, называющий себя Комиссаром… — Посмотрев на сержанта, она заметила: — О, вижу, ты о нем слышал. — Да, — сказал Гадриэль, и по его тону стало ясно, что Комиссара ждала весьма незавидная судьба. — Хорошо, — кивнула Октавия. — Загвоздка в том, что под его началом служат вполне достойные солдаты Империума, которые искренне верят в его ложь. Я хочу раскрыть им глаза на их командира. И, надеюсь, они прислушаются, потому что у меня нет ни малейшего желания их убивать. Сержант взглянул на неё. — Редкое проявление здравомыслия для этого места, — сказал он. — Да, я заметила, — согласилась Октавия. — Поэтому и хочу покинуть Коморру, пока это здравомыслие ещё при мне. Они дошли до массивных ворот, что вели на улицы Коморры и вышли наружу. — Лорд-Капитан, — немедленно устремился ей навстречу сенешаль и замер, увидев её спутника. — Не стой столбом, Абеляр, — сказала ему Октавия с мягкой иронией. — Иди сообщи остальным, что у меня хорошие новости. — Слушаюсь, Лорд-Капитан, — ответил Абеляр, справившись с первоначальным изумлением, и отправился выполнять поручение. Октавия повернулась к сержанту. Он стоял, с отвращением глядя на острые шпили и башни Коморры, что уходили в бесконечность, освещенную тусклыми полумертвыми светилами. Октавии пришло в голову, что он, должно быть, уже очень давно не видел нормальной имперской архитектуры — и настоящего неба. — Шерин, — услышала она за спиной голос Джай. — Напомни мне больше никогда не сомневаться в твоей способности удивлять. Октавия усмехнулась. «Ну что ж, — подумала она, встречая взгляд Астартес. — Пора познакомить тебя с моей свитой».