Монолог

– Иди смирно. Холодный женский голос. До такого равнодушный, что аж тошно. Но куда сильнее, чем тон, отвращают слова, сказанные им. "Смирно". Это слово заставляет сжать кулаки до дрожи и вдавливать друг в друга зубы так, словно желаешь их раздавить. Металлические цепь, наручники и намордник сковывали, оставляя потом на коже красноватые отметены. Движения были бы не столь манящими, если бы не их ограничение. Сейчас же каждый атом юного тела не желал подчиняться. Голова сама собой дёрнулась. Цепь вздрогнула от резкого натяжения ведущей руки. – Смирно! Я с тобой говорю! Одно движение головой развеяло холод. Повтор ненавистного слова заставил уровень раздражение опять резко подскачить. Злоба рычала внутри грознее любой дворовой собаки, от которой прячешься в детстве. Она нуждалась в свободе. Нуждалась в том, чтобы её выплеснули наружу. От заточения же скреблась изнутри. Может, поэтому от злости так часто болит голова? А головка-то и правда разболелась. Мозг не выносил напряжения, но боль была уже такой обыденностью, что почти не ощущалась. Зато ощущалось отсутствие справедливости. Витало в воздухе, доставляя дискомфорт от каждого вдоха. Как впились в душу те лавандовые детские глаза, неверящие в то, что всё так плохо. Переполненные шоком, непониманием и ужасом, который перекрыло отрицание. Как мучительно понимать, что ещё одну невинную душу поработят ради мнимой пользы обществу. И цепь дёрнулась. – Можно? – Постучавшись, сказала женщина. Каролину наконец вывели из рассуждений. От негодования она даже забыла, куда идёт. Перед ней возвышалась дверь в мед. кабинет. Девочка со своей сопровождающей зашли внутрь, а другой сотрудник снаружи запер дверь. Сидевший за своим столом врач, казалось, не поверил своим глазам, когда увидел №84. С пол минуты он молчал. – Стойте, разве... – Опешил мужчина. – Специальный мед. кабинет сейчас недоступен по некоторым причинам. Аномалий фиолетового и розового уровней проверяют в специально отведённом помещении. – Мне... Не стоит это делать, – распереживался работник. – Это просто аномалия, если случиться что – вколим ей транквилизатор. – Ладно, – пробормотал врач, всё ещё нервничая. Красноволосую раздели до нижнего белья. Запах латексных перчаток стал обыденным, появляясь в конце каждой недели. Врач окинул девочку оценивающим взглядом, потом начал прикасаться к снежно-белой коже стетоскопом, заставляя тело немного напрягаться от холода металла. Далее последовали остальные базовые процедуры. – Как... Твоё самочувствие в последнее время? – С некоторой опаской спросил мужчина. – Неплохо, – ответила аномалия с небольшим удивлением. Обычно, обращаются не к ней, а к её сопровождающей. – Вот и хорошо... Ну, вы свободны, – он поднял взгляд на женщину, – Ей надо ещё что то проверять? – Нет. До свидания.

***

– Знаешь, что там? Тело так крепко привязанно к стулу, что даже дышать сложно. Перед глазами маячет что то, похожее на коробку, накрытую белым полотном. За ним – учёный. – Понятия не имею. – А ты подумай. Прислушайся, например. Последнее Каролина и вправду сделала. Из под ткани доносилось слабое пищание. Красноволосая подняла на наблюдавшего недоумённый взгляд. – Там что, какие то грызуны? – Они самые. На последней фразе учёный отдёрнул полотно. Под ним оказалась клетка с, минимум, 20 хомяками-джунгариками. Им явно было тесно внутри. От вида пушистых зверьков с большими глазами 84 невольно улыбнулась, но вдруг перестала. Немного нахмурившись, она уставилась на мужчину в паре метрах от себя. – А что мне надо с ними сделать? – Немного обеспокоенно поинтересовалась подопытная. – Подумай. Последовал недовольный вздох. Каролина уставилась на хомяков. Они ходили, забирались друг на друга, пытались подняться по решётчатым стенкам. Кукольные глазки испуганно смотрели вокруг. – (Что с ними можно сделать? Покормить? Погладить? А что с ними сделать могут заставить меня? Может...) Девочка могла бы отпрянуть от клетки, но из-за верёвок вышло лишь убрать голову назад. Сердцебиение немного участилось от догадки. Напряжённым было дыхание, взгляд, да и всё тело. – Измени свои волосы, – строгий приказ учёного не обнадёживал. Поймав в виде ответа только негодующие глаза, в которых читался полный отказ подчиняться, он добавил, – живо. №84 замкнула веки, выдохнула и на чём то очень сильно сосредоточилась. Красные пряди начали соединяться между собой, создавая 7 более крупных. Те, в свою очередь, еле заметно переставали походить на волосы и покрывались блестящей чешуёй. Мужчина в халате успел только ещё пару раз моргнуть, перед тем, как на него уставились 14 хищных глаз. Потом добавилась ещё одна пара девичьих, когда аномалия опять начала смотреть на учёного. – Я не стану убивать их. Ты меня не заставишь. Учёный нагнулся, опёрся рукой об стол. – Станешь, – явно заученным движением он достал откуда-то карманный нож и приставил его лезвием к горлу подопытной. – Ты уже не дерзкая, а глупая, если перечишь нам. Делай, что веленно. Глаза и Каролины, и всех змей на её голове наполнились консентратом ненависти. Укусить его – не вариант, проверяли. Вдруг, обкусаные в мясо губы дернула ухмылка. – Я нужна вам живой, забыл? Настолько офигел от того, что я не трусиха? Это ж база, это знать надо, не? – Из попытки сделать тон издевательским вышел только нервный смешок. Мужчина отошёл от аномалии и переключил внимание на клетку. Без какой либо аккуратности, он достал оттуда одного грызуна и приставил нож уже к нему. – Не укусишь его сама – я убью его. Так убедительней? Только успокоившеесе тело снова охватила дрожь. Джунгарик пищал и извивался от грубо сжимающей его руки. Человек в халате, тем временем, продолжил командирским тоном: – Выбирай быстрее. Ох, эти секунды длились вечно. Вид любых грызунов, а особенно мелких, всегда успокаивал Коралину. Однако не сейчас. Сейчас путь к такому нужному утешению преграждала дилемма. Как можно позволить невинному умереть? А как можно убить его? Как!? Мысли уже не были связным потоком – они стали обрывками отчаянных криков безо всякого контекста. Злость? Паника? Растеряность? Всё вместе. Пульс. Дрожь. Дыхание. Всё словно размывалось. Может даже, так оно и есть. А хомяк всё дёргается и пищит... Нет, надо собраться. Надо попытаться извлечь максимум из этой ситуации. Мысли немного прояснились. В руках мужчины он точно умрёт. С другой стороны яд... А хотя, с чего вдруг ей стоит быть уверенной, что яд смертелен? – Дайте его мне, – пробормотала 84. Учёному незачем было задерживать опыт, так что он незамедлительно выполнил просьбу. В близи кроха казался ещё беззащитнее. Заметно нехотя, девочка поднесла животное к голове. Красная змейка аж отпрянула от предложенной добычи, но аномалия взяла её под свой контроль настолько, насколько это было возможно. Надо рассчитать всё до миллиметра, лишь бы оставить шанс, что хомяк выживет. Живот скрутило, ноги и язык немели. Девочка закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Послышался громкий писк, от которого хотелось поскорее закрыть уши. – Отлично, – мужчина глубо отобрал кровоточащего хомячка и закрыл его в отдельном прозрачном коробке, – Теперь следующего и другой змеёй. Такую процедуру 84 проделала ещё с 7 зверьками. Их туго бинтовали, белая марля и ватки за секунды становились алыми. ‎Красноволосая вдруг так зажмурилась, что видела перед собой цветные узоры. От писка гудела голова, ладони потели от нервов. ‎ ‎Когда подопытная потянулась за очередным животным, её остановили жёстким сжатием запястья. ‎ ‎– Стоп. Сиди пока. ‎ ‎Наконец, Каролина позволила себе открыть глаза. Она проморгалась, чтобы снова начать видеть. ‎ ‎Мужчина в халате говорил по специальной, окрашенной в белый рации. Он вёл диалог как можно тише. "Чтобы я не подслушала", – догадалась девочка. Учёный внимательно слушал своего собеседника, потом что то повышенным тоном переспросил, расширил глаза и сообщил, что скоро будет. Выученными движениями он подбежал к аномалии, приковал её руки к стулу, выскочил из комнаты и запер дверь. ‎ ‎Помещение погрузилось в странную тишину. Только оставшиеся джунгарики иногда пищали. ‎ ‎– (Осмотрюсь в кой то веки), – подметила 84. ‎ ‎Впрочем, осматривать было особо нечего. Почти пустая белая комната, чуть менее освещённая, чем всё здание ОПИА. Аномалия уставилась в одну точку, невольно вонзив ногти во влажные ладони. Хотелось бы иметь больше понимания о том, что произошло полтора часа назад. Не о поведении Ульяны, а о том, куда, зачем и почему её потащили. Сама Каролина удивилась тому, что только сейчас об этом подумала. Скорее всего, уход учёного сейчас имел к этому какое то отношение. Пару секунд осознания – и девочку передёрнуло. – Какого чёрта? – Ошеломлённо проронила она. Пазл сложился, да так чётко, что не оставалось сомнений. В один момент 84 обо всё догадалась. Её новую подругу подозревают в особой аномальности, ещё и далеко не факт, что безосновательно. – О-офигеть, а... Какого... – Слова сами выходили изо рта, пусть и почти беззвучно. На мнгновенье красноволосая посочувствовала Уле, но потом подумала, что лучше побеспокоиться о себе. На какие изощерённые опыты может натолкнуть учёных наличие двух одарённых подопытных? Думать невозможно. На неё вновь накатила паника. Остатки стабильности, благодоря которым она ещё не сошла с ума окончательно, могли напрочь улетучиться. Нельзя было всё так оставить. Надо что то менять, или здесь Каролина и сдохнет. Перебирая варианты, девочка дошла до одного, который заставил её приоткрыть рот, поразившись от собственной гениальности – надо изучить себя лучше, чем успели это сделать они.

***

Никогда ещё, будучи скованной цепями, 84 не чувствовала такой лёгкости и радостного возбуждения. Решительный настрой не могло остановить ничего. Несмотря на давящую усталость, огорчала мысль, что настало время ложиться спать. С другой стороны, самой Каролине было бы сейчас на руку отдохнуть и набраться сил. Перед знакомой уже давно дверью её сопровождающая остановилась. – Пришли. Спокойной ночи. Дверь открылась, а дальше, как обычно, всё в тумане. Только спокойствие, тишина и сладкое чувство безопасности.