Из белого в коричневый

Свет. Как от него было больно. Голова уже не болела, а трещала по швам. Словно мозг уже опух от всего произошедшего, да так, что в голове не помещался. Звон в ушах заглушал всё, одежда была насквозь мокрой от пота. Тошнота тоже не прибавляла приятных ощущений. Всё тело было настолько вялым и беспомощным, что Уля бы испугалась за себя, соображай она хоть что то. Она могла только слабо дышать и едва морщиться от яркости всего вокруг. Немного прийдя в себя, Белова попыталась осмотреться. Когда все места в лаборатории выглядят почти одинаково, трудно понять, где ты. Но сейчас она могла увидеть две пары ног и что то слышать. Кажется, двое мужчин о чём то горячо спорили. Девочка немного приподнялась, но (то ли от оглушающего крика, то ли от боли и слабости) опять упала. Только тогда голоса вдруг затихли, а один из спорящих обернулся к ней. – Поглядите-ка, уже проснулась! – По наигранно-весёлому тону 911 сразу узнала доктора Актёрова. – Как спалось? Что снилось? Аномалия хотела ответить, но язык онемел. Учёный сел рядом с ней на корточки и потрепал по светлым волосам. – Ну принцесса, ну Рапунцель... – Прокомментировал он в пол тона. – Где я? – Смогла выдавить из себя Ульяна. – Ну, эм, – мужчина огляделся, подбирая слово, – тренировочный зал это. Будем тебя учить, – он подбодряюще ухмыльнулся. Другой учёный всё ещё стоял в стороне. Окончательно опомнившись, Уля забегала глазами по комнате и увидела в углу белый мешок на верёвке. – Что там? – Уже чётче, но всё ещё мямля, спросила она. Актёров повернул голову. – Игрушки, они нам понадобятся. Накатил особо сильный приступ тошноты, и 911 на автомате прикрыла рот рукой. Сопровождающий с долей беспокойства вытаращился на неё. Когда рвотные позывы отступили, то девочка, оперевшись рукой об пол и приняв странное положение "полу-четверенек", ответила на взгляд мужчины. – Мне плохо, – жалобно простонала Ульяна, – очень. – Вижу, – отрезал он. Аномалия хотела попроситься к врачу, но вспомнила вчерашние опыты и поняла, что знает ответ. – (В мешке игрушки), – пронеслось пугающе резко и чётко в голове, и девочка тут же поняла, что это чистая правда. – Как думаешь, – сказал Актёров с ухмылкой, – что там? – Игрушки, – тихо, но уверенно ответила она. Лицо учёного в миг стало серьёзным и немного озабоченным. Он смотрел на 911 ещё пару секунд, а потом повернулся к коллеге. – Достань оттуда что-нибудь, – скомандовал мужчина. Его голос был куда суровей, чем когда он говорил с подопытной. Его напарник послушался. Он открыл мешок, достал оттуда белого плюшевого мишку и посадил на пол. Потом удалился в сторону. Учёный помог Уле встать. Она, стараясь не потерять равновесие и не упасть, подошла к игрушке. Уголки рта мишки были опущенны вниз, одних из глаз-пуговиц держался явно слабее другого. Напугано, аномалия смотрела на учёных, ожидая приказа. Актёров снова повернулся к другому учёному. – Ассистент, инструкцию. Названый одарил коллегу едва раздражённым взглядом, снова подошёл к мешку и достал из него помятый лист бумаги, который передал мужчине. Он пробежался глазами по тексту, в миг построил тёмлую улыбку и посмотрел на светловолосую. – Какого цвета ты хотела-бы его сделать? – Дружелюбно поинтересовался Актёров. Малышка нервно мяла пальцами белую кофту. Ей вспомнился мишка, с которым она играла в свой последний вечер в приюте. Ответ назвался сам собой. – Коричневого, – почти прошептала Уля, – как тот, с которым я играла- – Вытяни руку, – оборвал её учёный. Девочка замолчала и послушалась. Ноги стали словно плюшевыми. Она не могла знать, что будет дальше, да и от нервов мозг отказывался работать. Ульяна могла только ждать следующих указаний и надеятся, что не разозлит учёных. – Представь этого мишку коричневым, хорошо? – Это звучало, скорее, как просьба, а не как приказ. Даже вспоминая вчерашнее, хотелось думать, что это было только недоразумение, и снова поверить этому добродушному тону. Аномалия лишь еле заметно кивнула. Тёмные глаза скользнули по бумаге вновь, послышался следующий приказ. – Сосредоточь на нём свой взгляд. Теперь думай о том, как он становится коричневым. Только об этом и думай. Девочка, даже не думая о другом варианте, послушалась. Она сщурила свой взгляд на игрушке. В её мыслях всё повторялось: "Коричневый, коричневый, коричневый". Она не понимала, как именно надо представлять его коричневым, о чём конкретно думать. Она просто пыталась, потому что слушалась. – Направь в руку всю энергию! – Повышенным голосом скомандовал Актёров. Уля растопырив пальцы и напрягла руку так сильно, как могла. Вспомнив про мысли, она продолжила говорить себе: "Коричневый медведь, коричневый..." – Что есть мочи! Будто от этого жизнь зависит! – Продолжал мужчина. В его голове это, наверное, было подбадривание, но светловолосую передёрнуло от крика. Потом она, конечно, приняла исходное положение. Коричневый. Полностью. С ног до головы – как дерево, только без листьев. Рука уже начала уставать. – ПРОСТО СДЕЛАЙ ЭТО! – Заорал учёный. Уля, внезапно для всей комнаты, закрыла уши руками, сгорбилась и начала рыдать. Она упала на пол, прижала колени к себе, походя на беспомощного котёнка. Рыдала Ульяна не слишком громко, но и не беззвучно. – Прекратите! Я... Я-я домой хочу! В п-приют! Не кричите т-так! – Сквозь всхлипы 911 отчаянно пыталась донести что-то этим бездушным халатникам. Она вдруг поняла, куда попала, что происходит и как не хочет здесь быть. Это не сон, нет. От неё требуют непонятно чего, даже не объясняя, что делать. Бьют, чтобы она сказала то, чего сама не знает. И даже сейчас на неё кричат. Малышка дрожала, ненавидя всё вокруг себя. Вот бы это просто закончилось. Не важно, как, почему и чем, лишь бы закончилось. Потому что она больше не может. Ещё один опыт девочка не вынесет. Ещё одна "простая" просьба этих людей, и светловолосая заревёт так, что глаза вытекут, а голос исчезнет. Другого и быть не может.

***

Аномалия заметила возле себя ноги только тогда, когда они были совсем близко. Учёный нагнулся к 911, и сначала она подумала, что тот будет опять изображать героя. Но Уля ошиблась. Актёров схватил её за волосы и, крайне грубо дёрнув наверх, поставил на ноги. – У нас нет времени на твой характер, – серьёзно, с долей раздражения изложил он. – Пробуй ещё раз, – мужчина толкнул девочку туда, где она до этого стояла, и отошёл. Малышку трясло. Дыхание всё ещё было сильно сбито, а из глаз текли слёзы. Ни о какой сосредоточенности и речи идти не могло. От жидкости мишка размывался перед глазами. – Я не... – Начала девочка, но вовремя поняла, что сделает только хуже. Она вытянула перед собой руку, проморгавшить, посмотрела на игрушку, снова напрягла руку и стала повторять уже вслух, хоть и тихо: "Коричневый, коричневый, коричневый..." Через час несколько ворсинок на правом ухе плюшевого мишки и вправду стали нужного цвета.

***

Прошла неделя. Днём Уля послушно выполняла приказы, а ночью – тихо рыдала, зовя тётю Олю или других детей. Тоска давила, как давит пресс – медленно, но необратимо. Поделиться ей было не с кем, а даже если бы и была такая возможность, то девочка бы просто не смогла. Аномалии было так больно и плохо здесь, что она не смогла бы это выразить словами. Это нельзя объяснить, это надо чувствовать. Поводок. Он туго натянут на шее. Тело сидит на каких то бумагах. На них было много стрелок, линий и непонятный знаков, а чья-то рука продолжала вырисовывать их всё больше и больше. Уля бегает по огромному рисунку глазами, пытаясь их понять, но всё чщетно. "Не бойся, тебе не обязательно в этом разбираться. Просто скажи, что будет... Например, завтра", – голос спокоен, слегка безмятежен. Девочка не может выдавить из себя ничего, кроме "эээ" и мычания. Она не знает. "Это реально важно", – уже суровей торопит её голос. В голову ничего не приходит. Нет даже внятных мыслей, не то, что предсказания. "Я с тобой говорю! Это важно!" – Эти крики только мешают Ульяне сосредоточиться. Незнакомая рука прекращает чертить и хватает 911 за волосы. "Почему ты даже это сделать не можешь?!" – И резкий толчок вперёд, заставляющий упасть. "Бесполезная!" Девочка вытаращила глаза на белую стену, чувствуя, как онемело её тело. Сначала она была встревоженна событиями сна, но потом очень обрадовалась. – (Наконец смогу им что то сказать), – подумала она. Послышался звук движения металла. Это открылась дверь в камеру. Радость улетучилась, а аномалия сжалась, словно пытаясь спрятаться. – 911! У нас для тебя необычный эксперимент! Идём! – Голос Актёрова звучал по-странному воодушивлённо. Названная его настроение не разделяла – ей нечему было радоваться, если её не собираются отпустить. Несмотря на всё нежелание, Белова встала и подошла к учёному. Тот крепко взял её за руку и куда-то повёл. Голова кружилась, ноги сплетались между собой и с трудом не роняли их хозяйку. Окружающие звуки сливались в мерзкий гул. Ох, как хотелось есть и спать. Открылась дверь очередной комнаты. Во внимание бросилось то, что там не было ничего и никого. Даже Актёров, заведя Улю, сразу же удалился. Она помотала головой. Да, Ульяне не показалось. Малышка подошла к стене и села, оперевшись об неё спиной. Сил стоять просто не было. Красные волосы ярко и чётко показались в мыслях. 911 оживилась – неужели это то, о чём она думает?! Такая встреча стала бы ужасно волнительный, но появился бы шанс наконец извиниться, ведь всю эту неделю малышку терзал стыд. Дверь открыли снова. Да, всё так и есть. В комнату ввели Каролину – вернее сказать, затолкали. Она скалилась на учёных, но, увидев аномалию, слегка успокоилась. Успокоилась, никак не обрадовалась. Она подошла к Уле, сковывая её презрительным взглядом. – Что скажешь? Неужели, с небес сошло неведомое чудо и я оказалась права? – Тон тоже не предвещал ничего хорошего. – Мне жаль... Жаль, что я тебе нагрубила и толкнула. Прости меня, пожалуйста. – Жаль? – Она ухмыльнулась. – А мне вот вообще не жаль, что я сейчас сделаю вот так. Каролина толкнула подругу (насколько это можно было сейчас назвать) в плечо. На лице 911 было видно непонимание. – Я же извинилась! – Это не звучало, как упрёк, а больше походило на удивление. – А я тебя простила? Ты – просто жалкая, глупая девчонка! Я тебе не подружка! – Эти слова уже задели Белову. – Я не жалкая и не глупая! Сама такая! – Обиделась она. – Ой-ой, ну так докажи! Ударь меня! – Я не такая! Я не хочу тебя бить! – Просто ударь, вот так! – Девочка ударила Улю чуть выше правой стороны груди. Что-то треснуло. – Ну и ударю! – С обиженным криком аномалия ответила кулаком в то же место. Ещё один треск. Каролина немного пошатнулась и отошла назад под силой удара. – А-ай, – простонала она, – отлично! Молодец! На бокс тебя надо! – Девочка показала рукой большой палец. Ульяна совсем перестала понимать, что происходит. Вот они вроде ссорились, а теперь Каролина её дружелюбным тоном хвалит. Вдруг 84 залезла рукой под кофту и достала оттуда треснутое белое устройство. Всё ещё недоумевая, Уля тоже подарила ладошкой под одеждой и нашла там ту же самую непонятную штуку. – Чего?... – Теперь нас не прослушивают и за нами не подглядывают! Вот молодец, а? – Она показала рукой в сторону. 911 посмотрела туда и увидела окно в отдельное помещение. Там, обычно, стоят учёные, отдающие через микрофон приказы и наблюдающие за ходом эксперимента, но сейчас там никого не было. – А... Куда они- – Там был только один, он пошёл за новыми микрофонами. Остальные на срочном совещании, – Каролина объясняла всё спокойно и буднично. – Не зря я вручную всех их ломала... – Кого? – Ну микрофоны, как у нас с тобой... Были, – аномалия наигранно прокашлялась, её голос стал менее задорным. – Ты прости за эти слова и за то, что ударила, я не хотела. А за тот случай я тебя прощаю конечно. Девочка в ступоре складывала все детали плана 84. Под конец осознания она улыбнулась – её простили! – Прощаю конечно... – Малышка не смела поверить в примирение после этой драки. – Хорошо, ближе к делу, – аномалия хлопнула в ладоши, – это всё было не просто так. Я должна тебе кое- что рассказать...