Часть 9

Прошла ровно неделя с того чёртового вечера на аукционе. Ни Хината, ни я не проронили ни слова друг другу. Между нами словно выросла стена — холодная, непроницаемая, и каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались в школе, в груди сжималось от смеси злости и боли. Сегодня была перемена, и я уже сидел с Шикамару, Киба и Саем на привычном месте — в углу школьного двора, где мы могли говорить без лишних ушей. — Блядь, — Киба рассмеялся, — прикиньте, моя новая тачка — просто пушка! Выхлоп такой, что уши зашибает, а скорость — как у ракеты! — Да у тебя скоро крыша сойдёт, — усмехнулся Сай, бросая пару ехидных взглядов. — Тормоза хоть подтяни, а то как в последний раз — чуть не устроил дтп. — Слушай, — ответил я, — скорость — это всё, остальное дело техники и привычки. Поедем вместе на этих выходных — покажу, как надо гонять. — Это если тебя не раскидают по первой же дыре, — подколол Шикамару, который вообще редко чем интересовался, кроме стратегии и учебы. В этот момент к нашей компании подошли Сакура и Ино. Как всегда, идеально накрашенные, с пронзительными взглядами и готовыми язвить словами. — О, какие милые мальчики собрались, — сказала Сакура, фыркая и кивая на меня. — Саске, опять со своими пацанами катаешься? Девушки-то не хватает? — Пока вы тут тренируетесь в сплетнях, мы занимаемся делом, — спокойно ответил я, не желая втягиваться в их игры. — Ха-ха, — усмехнулась Ино, — серьёзный такой, весь такой крутой. А на деле — просто пацан с игрушками. Шикамару с досадой посмотрел на них и вмешался: — Лучше бы молчали, чем позорились. Сакура и Ино бросили друг другу злобные взгляды, потом, не сказав ни слова, отошли в сторону, но я видел, как они ещё долго обсуждали нас с друзьями, строя свои козни. — Кстати, — начал я, — слышали про новую сделку у Конохи? Говорят, там серьёзные мутки, и ребята не дремлют. Может, стоит проверить, чем они там занимаются. — Да, — сказал Киба, — если эта сделка прокатит, можно будет поднять ставки. — А ты что думаешь? — спросил я у Шикамару. — Ну, мутки — это наше всё, — пожал плечами он. — Главное, чтобы никто не просрался и не налетел на бабки. Мы погрузились в обсуждение, перебрасываясь идеями и планами, когда в голове крутились мысли о том, как всё быстро стало так сложно. Хината. Мысли о ней цеплялись за мозг как заноза. Между нами сейчас холод, который ни один разговор не сможет растопить. Тайна, которую мы оба скрываем, тянет за собой груз — и этот груз может раздавить нас обоих, если кто-то сделает неверный шаг. И, чёрт возьми, никто из нас не готов к тому, чтобы отступить. Прошла ровно неделя с того чёртового вечера на аукционе. Ни Хината, ни я не проронили ни слова друг другу. Между нами словно выросла стена — холодная, непроницаемая, и каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались в школе, в груди сжималось от смеси злости и боли. Сегодня была перемена, и я уже сидел с Шикамару, Киба и Саем на привычном месте — в углу школьного двора, где мы могли говорить без лишних ушей. — Блядь, — Киба рассмеялся, — прикиньте, моя новая тачка — просто пушка! Выхлоп такой, что уши зашибает, а скорость — как у ракеты! — Да у тебя скоро крыша сойдёт, — усмехнулся Сай, бросая пару ехидных взглядов. — Тормоза хоть подтяни, а то как в последний раз — чуть не устроил дтп. — Слушай, — ответил я, — скорость — это всё, остальное дело техники и привычки. Поедем вместе на этих выходных — покажу, как надо гонять. — Это если тебя не раскидают по первой же дыре, — подколол Шикамару, который вообще редко чем интересовался, кроме стратегии и учебы. В этот момент к нашей компании подошли Сакура и Ино. Как всегда, идеально накрашенные, с пронзительными взглядами и готовыми язвить словами. — О, какие милые мальчики собрались, — сказала Сакура, фыркая и кивая на меня. — Саске, опять со своими пацанами катаешься? Девушки-то не хватает? — Пока вы тут тренируетесь в сплетнях, мы занимаемся делом, — спокойно ответил я, не желая втягиваться в их игры. — Ха-ха, — усмехнулась Ино, — серьёзный такой, весь такой крутой. А на деле — просто пацан с игрушками. Шикамару с досадой посмотрел на них и вмешался: — Лучше бы молчали, чем позорились. Сакура и Ино бросили друг другу злобные взгляды, потом, не сказав ни слова, отошли в сторону, но я видел, как они ещё долго обсуждали нас с друзьями, строя свои козни. — Кстати, — начал я, — слышали про новую сделку у Конохи? Говорят, там серьёзные мутки, и ребята не дремлют. Может, стоит проверить, чем они там занимаются. — Да, — сказал Киба, — если эта сделка прокатит, можно будет поднять ставки. — А ты что думаешь? — спросил я у Шикамару. — Ну, мутки — это наше всё, — пожал плечами он. — Главное, чтобы никто не просрался и не налетел на бабки. Мы погрузились в обсуждение, перебрасываясь идеями и планами, когда в голове крутились мысли о том, как всё быстро стало так сложно. Хината. Мысли о ней цеплялись за мозг как заноза. Между нами сейчас холод, который ни один разговор не сможет растопить. Тайна, которую мы оба скрываем, тянет за собой груз — и этот груз может раздавить нас обоих, если кто-то сделает неверный шаг. И, чёрт возьми, никто из нас не готов к тому, чтобы отступить. . Дальше сцена в клубе (я не знаю почему решила её именно тут).Знаю её логично. Клуб гудел басами, тела под ритмами качались в полутьме, запах алкоголя и пота смешивался с дымом сигарет. Саске стоял в тени, наблюдая, как Хината, держась за руку Наруто, пробирается сквозь толпу. В его глазах мелькнула тень раздражения — слишком близко они сейчас друг к другу. Вдруг из-за угла выскочила Сакура — глаза горели, губы сжаты, и она будто ждала именно этого момента. — Ну что, гнида, — холодно и с ехидцей произнесла она, — решила тут понтануться перед всеми? Хината обернулась, увидела Сакуру и улыбнулась, но эта улыбка была ядовитой и холодной. — Ах, Сакурочка, — прошипела она, — как же я тебя терпеть не могу, шлюха. — Да пошла ты нахуй, — выдала Сакура, не сдерживая злости, — слила мои фотки, сука, и теперь думаешь, что всё прокатит? — Слила, — ответила Хината, — и что? Ты сама такая же. Только сейчас ты выглядишь жалкой. Слова посыпались, как пули. Обе начали толкаться, хватать друг друга за волосы, сбивая с ног. Крики и ругань рвали воздух. — Ты сучка, я тебя сейчас порву! — орала Сакура, пытаясь укусить Хинату за плечо. — Давай, — бросила та, — я не из тех, кто боится тебя, шлюха. Саске шагнул вперёд, пытаясь разнять их, но его усилия были тщетны — девушки не слышали никого, кроме своей ярости. — Ёбаный капец, — пробормотал он, — как же достали вы обе. Наруто пытался вмешаться, но Хината едва взглянула на него, как будто говоря: «Не лезь». В этот момент Сакура с силой толкнула Хинату в сторону, и та упала на пол. — Вот сука, — шипела Сакура, — ты заплатишь за всё! Хината с трудом поднялась, глаза сверкали ненавистью, а губы выдали последнее: — Эта игра только начинается, шлюха. Когда Сакура и Хината наконец отпустили друг друга, напряжение в воздухе не спадало. Пацаны, которые наблюдали за всей этой сценой издалека, переглянулись и начали комментировать. — Ёб твою мать, — пробормотал один из друзей Саске, — эти суки совсем охуели. — Я хренею, — добавил другой, — срались, как будто им за это платят. Саске молчал, но в его взгляде читалась смесь раздражения и усталости. — Блядь, они всю хату подняли, — ворчал Наруто, покручивая руки, — это уже не шутки, надо что-то с этим делать. — Хината слишком далеко зашла, — сказал один из ребят, — сливать фотки Сакуры? Это пиздец. — А она — не подарок, — ответил Киба. — Только бы этот секрет не вылез наружу, — добавил третий, — тогда всем крышка. Сакура, отошедшая чуть в сторону, всё ещё дышала тяжело и искала глазами Саске. — Где этот ублюдок? — выдохнула она, — он должен был встать на мою сторону! Саске просто пожал плечами и ушёл дальше, оставляя за собой холодный след. В воздухе висела мысль — эта война только начинается, и пацанам придётся держать все карты при себе. Когда Сакура и Хината наконец отпустили друг друга, напряжение в воздухе не спадало. Пацаны, которые наблюдали за всей этой сценой издалека, переглянулись и начали комментировать. — Ёб твою мать, — пробормотал один из друзей Саске, — эти суки совсем охуели. — Я хренею, — добавил другой, — срались, как будто им за это платят. Саске молчал, но в его взгляде читалась смесь раздражения и усталости. — Блядь, они всю хату подняли, — ворчал Наруто, покручивая руки, — это уже не шутки, надо что-то с этим делать. — Хината слишком далеко зашла, — сказал один из ребят, — сливать фотки Сакуры? Это пиздец. — А она — не подарок, — ответил другой, — сама мутит какую-то фигню с Саске. — Только бы этот секрет не вылез наружу, — добавил третий, — тогда всем крышка. Сакура, отошедшая чуть в сторону, всё ещё дышала тяжело и искала глазами Саске. — Где этот ублюдок? — выдохнула она, — он должен был встать на мою сторону! Саске просто пожал плечами и ушёл дальше, оставляя за собой холодный след. В воздухе висела мысль — эта война только начинается, и пацанам придётся держать все карты при себе. Пока Хината рвала на Наруто душу, их ссору тихо наблюдали в тени Киба, Шикамару и пара других ребят из их круга. Они обменивались взглядами, понимая, что ситуация накаляется до предела. — Блядь, опять этот цирк, — пробурчал Шикамару, потирая переносицу, — когда же они перестанут друг другу вгонять ножи в спину? — Хината слишком жестко выкатала Наруто, — сказал Киба, — но с другой стороны, он реально был как стояк: стоял и молчал, пока её на эту срань бросали. — Саске, ты видел? — спросил один из ребят, глядя на него. Саске молча наблюдал, как Хината уходит, а Наруто стоит, весь в смятении. Его взгляд был холоден, но в глубине проскальзывала лёгкая тень сожаления. Когда Хината в последний раз обернулась и крикнула в сторону Наруто: — Ты даже не попытался меня защитить, мудак! Саске сжал кулаки, внутренне борясь с собой. — Она не права, — сказал он тихо, — но он тоже не герой. — Эй, Саске, — позвал его Киба, — пора бы уже что-то сделать, а то все эти игры кончятся по-хорошему. Саске не ответил, лишь еще раз посмотрел в сторону Наруто, который всё ещё стоял неподвижно. В клубе надвигалась буря, и никто из них не знал, как далеко она зайдёт. Шум клуба немного стих, когда Сакура, вся в раздражении и с горящими глазами, подошла к Саске. Её взгляд был смесью обиды и мольбы — словно ей нужна была его защита и внимание одновременно. — Саске, ну ты же понимаешь, да? — начала она тихо, чуть наклонившись ближе, — я же не виновата, что эти суки развалили мою репутацию… Ты мог бы хотя бы поддержать, быть рядом. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Она провела рукой по его плечу, пытаясь поймать его взгляд, но Саске оставался холодным и отстранённым. — Ты всегда такой? — прошептала она с лёгкой дрожью в голосе, — Когда мне плохо, ты просто стоишь в стороне… Это больно, Саске. В этот момент Киба, стоявший неподалёку, перебил разговор саркастическим тоном: — Господи, Сакура, ты же нас всех достала. Без твоих фоток мы и так уже знаем, что ты — добрая душа и ангелочек. — Он ухмыльнулся, бросая быстрый взгляд на всех вокруг, — Хватит ныть. Сакура отдернула руку, лицо её покраснело, но она не смогла скрыть, как сильно ей хотелось поддержки. Саске молчал, словно не зная, что сказать. Его мысли были далеко, но сейчас он стоял перед выбором — либо просто отвернуться и уйти, либо попытаться удержать ситуацию. Саске вышел из клуба, ощущая тяжесть всего происходящего. Холодный ночной воздух обдал лицо, словно пытаясь смыть остатки грязи и драмы, что висела в помещении. Он молча сел в чёрный внедорожник, и водитель без слов тронулся с места, оставляя позади шум и хаос клуба. По дороге мысли крутилось одно — встреча с Итачи. Через час машина остановилась у заброшенного склада на окраине города. В тени, под мерцанием единственного уличного фонаря, стояли Хидан и ещё один парень — высокий, с татуировками и неприветливым взглядом. — Ты опоздал, — сухо сказал Хидан, когда Саске подошёл. — Не время болтать и размениваться на ерунду. — Что случилось? — спросил Саске, не скрывая усталости. — Есть новые дела, — ответил Хидар, — и мы должны решить их быстро. Этот парень — Кэйд. Он поможет нам с «переговорами». Кэйд лишь кивнул в знак приветствия. — Всё серьёзно, — продолжил Итачи, — и твои проблемы в клубе — лишь мелочь по сравнению с тем, что идёт дальше. Саске пожал плечами, но в глазах была готовность. — Я слушаю. Ночь была глухой, холодной, как чёртова могила. Саске вышел из машины и сразу ощутил запах гари и дешёвого спирта. В темноте из-за склада появился Ворон — с виду херовый наркодилер, но с глазами, которые могли прожечь насквозь. — Ну что, сука, — начал Ворон, ухмыляясь, — слышал, ты крут, а? Тачка у тебя есть, и не какая-то шняга, а настоящее дерьмо. Там, по слухам, кое-что завалялось ценное. — Ты, блядь, уверен, что тебе нужно? — усмехнулся Саске, — не хочу вляпываться в твои наркоклопы. — Не хочешь — не лезь, — усмехнулся Ворон, — но тогда твои дружки из клуба получат по жопе, и поверь, им не понравится. — Ты угрожаешь? — Саске шагнул вперёд, глаза сверкали злостью. — Ага, угрожаю, ублюдок. Ты либо забираешь тачку, либо кончаешь, как собака. — Чёрт, — выдохнул Саске, — а я думал, мы уже сыграли в эти игры. — Слушай сюда, — Ворон ткнул пальцем в грудь, — это не игра, это война, сука. Забирай машину, прокачай её и не дай ни одному говнюку заглянуть туда, где спрятано наше дерьмо. — Понял, пиздуй, — плюнул Саске и развернулся, — но если кто-то полезет — я их порву нахуй. — Вот так и надо, — хохотнул Ворон, — а то мне твоё нытьё тут не нужно. Кэйд, стоявший в сторонке, бросил холодный взгляд и молчал, но по нему было понятно — это только начало. Саске влез в машину и завёл мотор, готовясь к тому, что ночь станет длинной и очень грязной. Саске вылез из машины, не успел сделать и шага, как сзади его шмякнули в спину. — Ты, пидор, думал, тут можно так по-бычьи шляться? — рыкнул один из них, корявый пацан с грязным лицом. — Ёб твою мать, да ты что, пизданулся нахуй? — выругался Саске, резко развернувшись и врезав тому кулаком по морде. Началась жесткая, грязная драка, где каждый удар пахнул кровью и гнилью. Кулаки летели как пули, трещали челюсти, ломались носы. — Заебал уже, сука! — кричал Саске, вгрызаясь в морду одному, кто пытался заломать руку. — Ты ебанутый? Сейчас на куски порву! Тот в ответ — рывком схватил за шею и попытался задушить, но Саске вцепился зубами в руку, сбросил с себя и влупил ногой в пах. — Блять, сука, как у тебя живучесть? — выпалил другой, получивший удар в подбородок, когда пытался влезть в драку. Кровь хлестала из разбитых носов, текла по лицам, заливала глаза и рот. Один из противников, с разбитой бровью и кровавой трещиной на губе, попытался скинуть Саске на землю — но получил коленом в ребра. — Сука, ты меня достал! — рычал он, сплевывая кровь, но Саске уже не собирался останавливаться. — Пошли нахуй все! — выругался Саске, с силой врезая по лицу главарю, — Заебали с этими своими мутками и пиздецом! Когда последний из них отшатнулся, едва стоя на ногах, Саске тяжело дышал, вся грудь горела от боли. Его лицо было покрыто ссадинами и кровью, но глаза сверкали дикой злобой. — Это ещё не конец, пиздаболы, — прохрипел он, — Я вернусь, и вы все пожалеете, что влезли в мою жизнь. Они разбежались в темноту, оставив Саске стоять один на разломанном асфальте, с пульсирующей болью и жаждой мести, которая только разгоралось. Саске тяжело дышал, каждая мышца горела, лицо горело адским огнём от свежих царапин и крови, смешанной с потом. Он вытер ладонью кровь с губ и посмотрел на разбитую машину — поломка была явно нешуточной. — Да нахуй эту дрянь, — пробормотал он, пихая ключи в карман. — Лучше пешком, чем ещё в какую хуйню вляпаюсь. Он шагнул в ночь, ковыляя по тёмным улицам, каждый шаг отдавался болью в боку. Внезапно на повороте появилась она — Хината. Её взгляд застыл, когда она увидела его. Чёрное короткое платье без лямок, идеально сидящее на стройной фигуре, и глаза, в которых читалась смесь шока и беспокойства. — Саске? — её голос дрогнул. — Ты… ты в порядке? Что с тобой случилось? Он посмотрел на неё, на её лицо, и в душе что-то сжалось. — Да ебать, кто бы ещё в такую херню вляпался, — прохрипел он, стараясь скрыть боль под маской равнодушия. — Не твое дело, Хината. Она шагнула ближе, осторожно касаясь его руки, но тут же отдернулась, будто обожглась. — Ты выглядишь как после мясорубки… — сказала она тихо, но в её голосе звучала настоящая тревога. — Мне похуй, — резко ответил Саске, но в его глазах мелькнуло что-то другое — сожаление, злость и… усталость. — Ты же знаешь, что я… — начала Хината, но он перебил её, шагнув назад. — Знаю, — сказал он хрипло. — И не лезь. Сейчас мне надо быть одному. Она посмотрела вслед его уходящей фигуре, и слёзы чуть заблестели на глазах. — Саске… — прошептала она, но он уже растворился в ночи, оставляя за собой только холод и боль. Хината смотрела ему вслед всего пару секунд — и рванула за ним, уверенно, будто приняла решение. — Саске, стой. — Голос уже не дрожал. Твёрдый, почти приказ. — Я с тобой. Он обернулся с раздражением: — Блядь, ты чё, не слышала? Я сказал — не лезь. — А я тебе сказала — мне плевать. Ты выглядишь так, будто завтра можешь сдохнуть. Они стояли посреди тёмной улицы. Лунный свет падал ей на плечи. Её платье, короткое, обтягивающее, чёрное как сама ночь, выделяло её на фоне этой бетонной тени. — Ты даже не представляешь, во что ты вляпался, — Саске щёлкнул пальцами от боли в суставе. — Это не твои сраные школьные разборки, не твои “ой, меня назвали сукой за спиной”, тут тебя могут, блядь, зарыть в канализацию, и никто не вспомнит. — Ты думаешь, я такая наивная? — Хината вскинула бровь. — Ты забыл, в какой семье я выросла? Мы не ангелочки, Саске. У нас тоже есть дерьмо, и я его видела с самого детства. Он помолчал. Заметно, что его зацепило. — Пошли. — коротко бросил он. — Мне надо забрать кое-что. Она молча зашагала рядом. — Ты вообще понимаешь, зачем лезешь? — спросил он глухо, пока они сворачивали в переулок. — Мы с тобой не пара. Мы даже не друзья, мы — ошибка. Одна, блядь, большая ошибка на заднем сидении. — Ну и что? — Она смотрела прямо перед собой. — Ты думал, я жалею? Что я буду плакать об этом? Типа “ой, какая я бедная”? Да пошёл ты. Это не была ошибка. Это был ты. Реальный. Без всех этих масок, понтов и грязи. — Пиздец ты романтичная. — Он усмехнулся криво, с болью в лице. — Только жаль, что я говно, а не герой в твоей тупой драме. Они остановились возле старого здания. Чужая квартира, которую он когда-то снял для “тихих дел”. — Заходи. Только не вздумай говорить потом, что я тебя втянул. — Он толкнул дверь. — Ты уже втянул. И давно. Они вошли внутрь. Комната была полутёмной, пахло пылью, виски и порохом. На столе лежала старая куртка, под ней — пистолет. Хината подошла ближе, смотрела на него. — Зачем ты вообще сюда пришёл? — спросила. — Что за херня происходит? Он сел на подоконник, закуривая. Дым расползался по комнате. — Там был человек. Не из местных. Знаешь, когда на твоё имя начинают охотиться, это не прикол. Это уже не школьный бал. Это не Хьюга и не Учиха. Это грязь, бабки, скорость и… выживание. Хината присела рядом. — Тогда скажи, зачем ты вообще появился в той ночи. В моей. Ты мог просто проехать мимо. Но ты остался. Ты — остался. Он замолчал. Взгляд стал тяжёлым. — Потому что мне похуй на многих. Но не на тебя. Блядь. Это пиздец как бесит, но не на тебя. Она смотрела на него. В глазах — всё: боль, растерянность, обида и что-то большее. — Тогда не делай вид, что между нами ничего не было. Что это просто “заднее сиденье”. Не ври мне, и не ври себе. Он затушил сигарету. Подошёл ближе. — Знаешь, в чём разница между нами? Ты хочешь всё сохранить, склеить, как будто можно. А я знаю — оно уже треснуло. Мы на грани. Ты — девочка из глянца, я — из канализации. И всё, что у нас было, — это грёбаная случайность. — Тогда почему ты не ушёл? — спросила она тихо. Он ничего не ответил. Просто стоял, глядя в её глаза. Тишина давила. Внутри — хаос. И всё, что между ними было, снова нависло в воздухе — невысказанное, болезненное, тянущее к чёрту. Хината вернулась с аптечкой. Поставила её на край кровати и молча села рядом, чуть ближе, чем надо. Край её короткого чёрного платья без лямок при этом задрался чуть выше бедра — не нарочно, но заметно. Саске краем глаза это увидел. Она, кажется, — нет. Или просто сделала вид. — Сними, — сказала она, глядя на его исполосованное тело. — Футболку. Он чуть прищурился. — Ты только раны обрабатывать собралась? Или у тебя в планах медицинский осмотр всего тела? — Не смешно. — Хината наклонилась ближе, голос стал ниже, спокойней. — Просто не двигайся. Саске потянулся, сжал край чёрной футболки и одним рывком стянул её через голову. Ткань упала на пол. Он остался в одних тёмных спортивных штанах. Тело — как из глянцевой фотосессии: рельефный пресс, бицепсы, на ключице старая тату, чуть ниже — свежие ссадины. Он знал, как выглядит. Знал, что смотрит она. И она знала, что он это знает. Но она промолчала. Проглотила взгляд. Поджала губы, будто сама пыталась подавить реакцию. — Перестань пялиться, — буркнул он, хотя улыбка скользнула по губам на долю секунды. — Я не пялюсь. — Хината склонилась к ране, её волосы упали на его плечо. — Я думаю, как тебе пришло в голову лезть на этих отморозков. — Не в первый раз, — выдохнул он. — Возможно, в последний, если не заткнёшься. Она аккуратно коснулась его живота — холодная салфетка, чуть влажная. Он резко вдохнул. Её рука — тонкая, уверенная, — легла на его бок, чтобы зафиксировать. Её дыхание — близко. Он чувствовал, как грудь прикасается к нему, пока она обрабатывает порез. — А ты не думала пойти в хирурги? — хрипло бросил он. — Тебе бы пошло. — А ты не думал, что в следующий раз я могу не успеть? — голос был тихим, но острым, как лезвие. Он посмотрел прямо в её глаза. — А тебе не казалось, что тебе похуй? Хината остановилась. — Я не такая, как ты думаешь. — Ты — именно такая. Холодная, колючая, красивая до чёртиков. И одна большая ходячая противоречие. Она резко встала. Положила бинт, пошла к аптечке. Молчание. Напряжение. Воздух, густой от неговорёного. Саске провёл рукой по лицу. — Скажи честно. После той ночи… ты жалела? Хината обернулась. Её платье слегка приспущено на одном плече, тень от лампы падает на ключицу. В её взгляде — столько эмоций, что он впервые за долгое время не смог их расшифровать. — Я не жалею, что почувствовала. — она подошла снова ближе. — Я жалею, что ты сделал вид, будто ничего не было. Он хотел что-то сказать, но замолчал. Она встала у его ног, глядя на него сверху вниз. — И да, Учиха. — она наклонилась чуть ближе, так, что волосы щекотнули его шею. — Я смотрела. На твою грудь, на твой пресс, на твои руки. Потому что, чёрт возьми, мне не всё равно. И, не дождавшись ответа, она снова села рядом. Только теперь — ближе, чем надо. Она снова вернулась к обработке раны. Его кожа пульсировала от жара — от боли ли, или от близости её пальцев, непонятно. Хината села ближе, чертовски ближе. Бёдро к бедру. Плечо скользнуло по его ключице, пока она осторожно наложила последний кусок бинта. — Готово, — сказала она, будто выдохнула. Он не ответил. Просто смотрел. Долго. Пронизывающе. — Чего уставился? — Она подняла глаза, но зря. В его взгляде — не просто напряжение. Там пожар. Там бесшумное «я помню всё». Вспышка той ночи, их дыхания, её стоны, его руки, её ногти у него на спине. Всё это вернулось за секунду. — Ты, блядь, сама не понимаешь, что со мной творишь, да? — голос у него сел, будто прогорел. Она чуть дёрнулась. Но не отстранилась. Только прикусила губу. Это его сорвало. Резко, почти грубо, он потянул её за руку и, прежде чем она успела что-то сказать, — посадил её к себе на колени. — Саске… — прошептала она, но в голосе не было ни протеста, ни страха. Только удивление. И дыхание сбилось. — Скажи, что хочешь уйти. — Его рука легла ей на талию, другая — на бедро. — Скажи, что это была ошибка. Что между нами ничего нет. И я тебя отпущу. Она смотрела в его глаза. Молчала. — Вот и молчи, — прошипел он, притягивая её ближе. Платье задралось, её кожа почти прижалась к его, она села боком, ноги чуть скользнули по его бедру. Его руки держали крепко, но не жёстко. Как будто он больше боялся, что она уйдёт, чем хотел удержать. — Ты меня ненавидишь, — прошептала она. — Мы не можем. Это неправильно. И всё, что было между ними, взорвалось в этом взгляде. Без слов. Без правил. Без шанса на спасение. Она не ответила. Не отстранилась. Губы приоткрылись — будто звала. Или уже давно звали, просто молча. Он медлил. Полсекунды. Секунду. Потом выдохнул резко, как будто больше не мог сдерживаться, и притянул её за затылок — рвано, жадно, будто вырывал это право на поцелуй из-под самого черта. Губы столкнулись. Никакой нежности — только жар, только злость, только всё то, что копилось между ними недели. Её пальцы вцепились в его шею, словно держалась за последнюю опору. Его рука скользнула по спине, остановилась на пояснице, чуть сжала. Пальцы дрожали. У неё — от разрыва. У него — от бешенства. Он поцеловал её глубже. Жёстче. Она ответила — так, будто срывалась. Будто в этом поцелуе — и боль, и ненависть, и запрет. — Твою мать… — выдохнул он, когда их губы разошлись. Она смотрела на него, дыхание рваное, губы припухшие от поцелуя. Взгляд — потерянный, но дикий. Она тяжело дышала, отводя взгляд, будто пыталась вернуть себе контроль. Он молчал. Лицо напряжённое. Челюсть сжата. Он будто очнулся. Вскинул голову, нахмурился. — Чёрт… — Он отстранился, но не резко — скорее, с долей шока. — Почему ты, блядь, сидишь на моих коленях? Хината резко поднялась. Села на край кровати, поправляя платье — край которого был задран, оставляя следы того, что только что произошло. Лицо всё ещё раскрасневшееся, губы приоткрыты, но голос — сухой: — Я помогала. С раной. — Помогала? — Саске хрипло усмехнулся. — Ты помогала, да? Это так теперь называется? — Хочешь обвинить — обвиняй. Но ты тоже не отстранился. Он резко поднялся, прошёлся по комнате, остановился у окна. На лице — замешательство, как будто всё ещё переваривал случившееся. Провёл рукой по волосам, выругался сквозь зубы. — Это ошибка, — сказал он, не поворачиваясь. — Мы так не должны. Это… — Это ничего, — оборвала она. — Забудь. Он обернулся. Глаза — тёмные, тяжёлые. — Ты думаешь, я смогу забыть? — Придётся, — бросила она, глядя ему прямо в лицо. — Потому что никто не должен об этом знать. Ни Наруто. Ни кто-то ещё. Саске подошёл ближе. Смотрел в упор. Слишком близко. — Тогда ты сейчас выйдешь отсюда, — тихо сказал он. — И мы оба сделаем вид, что этого не было. Она кивнула. Поднялась, не глядя на него. Он проводил её взглядом. Руки сжаты в кулаки. Когда дверь закрылась, он остался стоять в пустой комнате, не двигаясь. — Что за хуйня, — выдохнул он в пустоту. -он выруганулся.