Часть 10 Корлеоне

Густой дым от кальяна стелился над столом, в полумраке играла та самая расслабляющая, но грязная мелодия. Где-то в углу кто-то врубил саунд из NFS. Было шумно, но именно своим шумом. Здесь были свои. — Ну, чё, кто тебя размотал? — Киба прищурился, сделав глоток из банки. — Ты выглядишь как будто через асфальт проехался. — Дебилы из западной, — спокойно ответил Саске, откинувшись на спинку дивана. — Втроём. Не особо умно, но эффектно. — Блядь, вот уроды, — выругался Шикамару. — Надо бы им передать привет. — Уже передал, — спокойно бросил Саске. — Одна тачка горит. Вторая — в ремонте. Один в гипсе. Все переглянулись. Киба свистнул, стукнув по столу. — Ты псих, Учиха. Саске не ответил. Он был собранным, жёстким. И главное — ни слова про Хинату. Как будто её вообще не было в той ночи. В этот момент подошёл Наруто, развалился рядом, подкинул чипсы в рот и заговорил: — Бля, пацаны, прикиньте… Хината на меня в клубе наорала. Типа, что я не защитил её, когда та с Сакурой сцепилась. — А ты чё? — Шика растянулся, подперев щёку. — Да хуй знает, — Наруто фыркнул. — Я вообще охуел. Она орала так, будто я её кинул в канал. Саске усмехнулся. Один уголок губ. — Ну ты и мудак, — отрезал он. — Девка пошла на клуб, попала в махач, а ты как всегда – герой в тапках. — Да пошёл ты, — Наруто кинул в него подушку. — Лучше скажи, откуда у тебя лицо как у боксёра? — Я хоть лицо своё не прячу за юбкой своей девушки, — отрезал Саске. Парни заржали. Кто-то из угла: — Подъебал жёстко! Саске откинулся назад. Ему было плевать на клуб, драки, даже на разборки. Он сидел, курил и молчал. Внутри что-то кипело. Он смотрел в потолок, а в голове — только глаза Хинаты. И её руки. И её голос, резкий, когда она кричала на Наруто. И тот момент, когда она сидела у него на коленях… Только — никому ни слова. Ни одного. Свет над столом слегка погас — кто-то подкрутил диммер. Остальные расслабились, кто-то перешёл на геймпад, кто-то — на обсуждение новых гонок. Музыка теперь была грязной и рваной, с басами, от которых дрожали стены. Саске молчал. Он смотрел, как в стакане играет лёд, как отражается свет на глянце чёрного капота той самой тачки, что он привёз после вчерашнего месива. Спокойствие было фальшивым — изнутри всё шипело. Он чувствовал на себе взгляды — но не потому, что что-то заподозрили. Нет. Просто он был центром внимания. Как всегда. Лёд. Нервы на нуле. — Ты всё ещё кипишь? — Шика поднял бровь, кинув взгляд в его сторону. — Нет, — просто ответил Саске, не отрываясь от стакана. Он и правда не кипел. Он тлел. — Кстати, ты слышал, — встрял Киба, — сегодня в третьем районе поймали какого-то дилера. Говорят, связан с гонками. Может, тех, кто на тебя полез — крышует. — Все с кем-то связаны, — буркнул Саске. — Вопрос — кто останется, когда всё рухнет. — Говоришь как старик, — усмехнулся Наруто. — Зато не лезу, где не понимаю, — Саске взглянул на него быстро, срезал фразой, как лезвием. Наруто снова обиделся, но не подал вида. Сакура с Ино сидели чуть в стороне. Та притворялась, будто в него не смотрит, но жгла глазами, как на подиуме. Она не знала, но он чувствовал каждый её взгляд. Не потому что ему было важно — а потому что раздражало. Хорошо. Дальше сцена разворачивается в особняке Учиха. Мы покажем её как элитную, напряжённую, холодную — в духе семей, где власть, деньги и честь всегда важнее эмоций. Стиль — как в «Крёстном отце», серенада — это когда внешне всё тихо, а внутри — вулкан. ⸻ Фанфик. Сцена — «Особняк Учиха». POV Саске. В особняке было тихо. Не как в доме, а как в могиле, где за каждой стеной скрываются призраки прошлого. Саске зашёл, вытирая руки полотенцем — кровь ещё не до конца смылась. Щелчок дверцы, хруст гравия под подошвами, и уже в холле его ждал он. — Где ты был? Голос отца прозвучал ровно. Без эмоций. Без угроз. Это было хуже крика — потому что Саске знал: такие слова — как лезвие. Холодное, точное, без пощады. — Работал, — бросил он, не снимая кроссовок. — Работал? — переспросил Фуганда Учиха, подняв глаза от бокала. — Или устраивал очередные уличные разборки под «крышей» нашей фамилии? Саске затаился. Он не собирался объясняться. Особенно ему. — Ты присылал людей за мной? — холодно спросил он, подходя ближе. — Или это были те, кому ты не заплатил? — Остынь. Я — не твой враг, Саске. Я — твой отец. — Тогда, может, начнёшь себя так вести? Молчание. Только лёгкое звяканье льда в его бокале. Фугаку откинулся назад в кресле. Медленно. Грациозно. Почти издеваясь. — Ты думаешь, что можешь играть в эти игры без последствий? Ты не подросток из клуба, Саске. Ты — Учиха. — А ты думаешь, что я хочу им быть? — рванул он. — Думаешь, мне интересно слушать, как ты по телефону торгуешься с наркодилерами и чиновниками, будто мы продаём рыбу? — Мы продаём власть, — отрезал отец. — И ты, чёрт возьми, мой сын. У тебя кровь Учиха — и это не выбор, а приговор. На секунду повисла тишина. Острая, как бритва. Саске сжал кулаки. Хотелось врезать — по лицу, по духу, по фамилии. Но он просто отвернулся. — Знаешь, — тихо сказал он, — иногда я завидую людям без фамилии. — Это не зависть, — прорычал отец, — это слабость. — А может, человечность? Фугаку усмехнулся. Без радости. Он встал, приблизился, на голову выше сына, но в глазах Саске — уже не было страха. — Ты будешь делать то, что должен, — произнёс он. — Потому что иначе ты — никто. Даже не сын. Просто разочарование. И ушёл, оставив после себя только запах дорогого дыма и тяжесть наследия, которую Саске не просил нести. Он стоял у окна, упершись рукой в стекло. Сигарета медленно тлела между пальцами — он даже не курил, просто держал, чтобы не разбить что-нибудь к чёрту. Слова отца ещё гудели в голове: “ты — не сын, ты — разочарование…” — Твой мир — не мой. Он почти прошептал это, как заклинание. В этот момент загорелся экран. «Итачи». Он выдохнул, коротко. Сбросить — было бы просто. Ответить — значит снова играть. Он ответил. — Чего? — голос с хрипотцой, будто только что с ринга. — Ты снова сцепился с отцом? — голос Итачи был спокойным. Как у того, кто видел слишком много, чтобы удивляться. — Да пошёл он. — Саске сделал паузу. — И ты вместе с ним, если позвонил с его подачи. — Расслабься, — вздохнул Итачи. — Я звоню, потому что у меня информация. Тот мудак, что на тебя напал — не случайность. Саске развернулся. Сигарета погасла в пальцах. Он швырнул её в пепельницу. — Кто? — Позже. Сейчас важнее другое. Завтра — встреча. Неофициальная. Без отца. Без дяди. Только я, ты и… один человек. — Это опять мутки, да? — зло. — Это — игра, Саске. И ты уже на доске. Хочешь — сиди, молчи. Хочешь — двигай фигуры. Но одно знай: если не начнёшь играть сам, тобой сыграют. — Звучишь как старик. — Потому что я давно перестал быть пацаном, — коротко отрезал Итачи. — Завтра. В Корлеоне. Полночь. И не приводи своих школьных друзей-гонщиков. Это не тусовка. Пауза. — И Саске… — Что? — Ты выглядишь как дерьмо. Прими душ. Надень что-то, что не в крови. А то твоя элитность тает с каждой минутой. Сигнал сброса. Саске смотрел на экран, потом медленно опустил телефон. “Ты уже на доске.” Он выдохнул, сжал челюсть и прошёл в душевую. Бой ещё впереди. А у него на теле — следы прошлого раунда. Коридоры Корлеоне встречали привычной гулкой суетой. Кто-то вбегал на уроки, кто-то уже вешал ноги на парту в пустом кабинете, кто-то шептался у шкафчиков. Саске шёл, как обычно, в тени — строгий, дерзкий, с прищуром. На лице — ни капли сна, зато синяк на челюсти выглядел свежо, контрастно к его безупречной одежде. У шкафчиков уже стоял Наруто.Он заметил друга и хмыкнул: — Ты чё, снова со стариком бодался? Или это кто-то решил, что ты слишком хорош? Саске опёрся плечом о шкаф, выдохнул: — Старик как обычно, языком швыряется. Мол, я позор имени, мотаюсь с братом, а не подтираю зад политике семьи. — Хм… — Наруто на секунду посерьёзнел. — А Хината? Она… ну, не знаю. Вчера вылетела из клуба, как пуля. Орала на меня как ненормальная. За что — сам хрен поймёт. Саске усмехнулся, уголки губ чуть дрогнули: — Может, ты просто плохой парень. Неудивительно, что она психанула. — Да иди ты… — Наруто пихнул его локтем, но в голосе был смех. — Ты б слышал. Орала, мол, «ты даже не встал, когда я на полу была». Типа я должен был влететь и всех разнести. У меня что, лицензия на рыцаря? — Хината? — Саске приподнял бровь. — Ну, у неё, знаешь, бывают загоны. Особенно после… — он осёкся, но быстро перевёл взгляд. — После стресса. — Вот именно. Что-то с ней не так. Скрывает что-то. Не знаю… — Наруто потер затылок. — Она стала… жёстче. Саске не ответил. Просто молча смотрел на шеренгу шкафчиков, будто за ними можно было спрятать правду. — Ой, — продолжал Киба, — кстати, а ты чё с Хинатой не тусуешь больше, а? — он подмигнул. — Она чё, узнала, что у тебя член, как у младшего брата Шино? Толпа взорвалась. Наруто бросил в него крышкой от бутылки: — Иди нахуй, Киба. — Да не, серьёзно. Вы видели, как она вчера на него орала? — Киба вытянулся, пародируя Хинату, — «Ты даже не защитил меня, как ты мог, я там одна была, а ты стоял и нюхал воздух!» — перекошенный голос с тонкой интонацией. — Бля, — выдохнул Шикамару, — ты ещё скажи, что она тебя в клуб затащила, чтобы ты её обнимал, как подружку. Наруто фыркнул: — Да у неё загоны просто. Она в последнее время как будто с катушек слетела. То орёт, то молчит, то смотрит, как будто я ей жизнь сломал. — А может, сломал? — подкинул Чоджи, жуя. — Ты ж любишь врубать “я хороший”, а потом исчезать, как тень. Все захохотали. Только Саске не смеялся. Он смотрел в пол, будто считывал что-то между линий асфальта, что-то, что не имело права всплыть. — Ладно, хер с ней, — махнул рукой Киба. — Лучше скажите, кто в пятницу гоняет? У нас новый заезд, и ставки будут выше. — Я в деле, — бросил Саске тихо. Все сразу стихли на секунду. Даже Наруто повернул голову: — Точно? С твоей рожей? — Именно с ней. Пауза. Потом Шикамару пожал плечами: — Ну, тогда хавайтесь. Он врубится по полной. Киба хлопнул в ладони: — Гонка века, сучара! И тут звонок снова собрал всех по углам. Но в воздухе ещё повисала пацанская энергия, грубая, дерзкая и живая. Корлеоне дышала как улица, пахла металлом и сигаретами, и в каждом взгляде мелькали недосказанности, тайны и история, которую лучше никому не знать. Саске не ждал. Плевать, кто смотрит. Плевать, где они. Он увидел её — и в голове что-то щёлкнуло. Достаточно. — Иди сюда, — бросил он, подойдя сзади и хватая Хинату за локоть. — Ты чё творишь, блять?! — она развернулась, вырываясь. Он не ответил. Просто повёл. Точнее — потащил. Коридор, пустой угол, дверь в раздевалку для старших классов. Захлопнул за собой с таким звуком, будто сейчас начнётся допрос. — Ты, сука, знала? — его голос был глухим, злым, но не кричащим. Та самая опасная тишина, которая бывает перед тем, как сорвётся тормоз. — Саске, — она отступила на шаг. — Я понятия не имею, о чём ты… Он ударил кулаком по металлическому шкафчику сбоку. Звук отдался по всей бетонной коробке, пыль слетела с решётки вентиляции. — Не начинай меня за нос водить, Хьюга. Я сейчас не твой ёбаный парень с глазами как у щенка. Я хочу знать, кто это сделал. — Сделал что?! — голос сорвался. — Я не… — Слил видео. — Он подошёл ближе. — Видео с балкона. Где была ты. Где была Сакура. Где был я. Хината посмотрела на него. Жёстко. Гневно. С вызовом. — Думаешь, это я? — Думаю, ты в этом дерьме по уши. Как и я. — Он усмехнулся. — Мы оба — грязные, блядь, до крови. Только разница в том, что ты всё ещё пытаешься из себя строить порядочную принцессу. Она подошла к нему вплотную. Лицо в лицо. — Не тебе, блядь, судить, кто я. Особенно после того, что ты сделал. Ты трахнул меня, а потом вернулся к своей элитной жизни, как ни в чём не бывало. — Ой, только не пизди, что ты не хотела, — прошипел он. — Ты вцепилась в меня, как будто я твой последний кислород. Она резко ударила его в грудь, оттолкнув. Он не сдвинулся. — Ты отвратительный. Он усмехнулся — мрачно, зло. Но в его взгляде — блеск, почти больной. — И всё равно ты на моей кровати была первой. Не твой Наруто. Я. Вот в чём весь пиздец, Хината. Она замолчала. Дыхание сбилось. Он подошёл вплотную. — Если узнаю, что это была ты — лично добьюсь, чтобы у тебя вся жизнь пошла по пизде. А если это был кто-то другой — я всё равно доберусь. Так что или ты говоришь мне всё сейчас… или жди, когда я сам вытащу это из кого-то с кишками на полу. Он схватил её за подбородок. Наклонился ближе. — Ты знаешь, что я могу. Она смотрела ему в глаза. Ни слова. Только дыхание. Только напряжение, как перед выстрелом. Он резко отпустил. Развернулся. И ушёл, хлопнув дверью. Оставив её одну. В пустой раздевалке. С холодом в груди Саске молча вышел из раздевалки, бросив холодный взгляд на Хинату, не сказав ни слова. Коридор встретил его эхом шагов, а он быстро скрылся за углом, не оглядываясь. Хината осталась сидеть на скамейке, тяжело дыша. Тихие слезы скатывались по щекам, губы дрожали, и в груди всё горело от боли и обиды. Она сжала кулаки, пытаясь заглушить рыдания. Чёрт, как же я всё просрала… Спать с ним, когда встречаюсь с лучшим другом — это пиздец, — думала она, — и теперь никто не должен узнать. Вокруг гремели голоса одноклассников, звучал гул перемены, но для неё мир сузился до одного холодного коридора и жгучей пустоты внутри. Она тихо всхлипнула, пытаясь сдержать себя, и с трудом поднялась с лавочки, стараясь скрыть слёзы и боль.