Часть 2

Бри Ван де Камп вошла в больницу с четким намерением не поддаваться панике. За время пути в больницу она снова вернулась к своему привычному состоянию. Её лицо было спокойным, руки – сжаты в кулаки, но не из-за страха, а из-за решимости держать себя в руках. Она знала, что теперь самое важное – сохранять спокойствие и терпение.    Войдя в больницу, Бри направилась к стойке регистрации, чтобы узнать о состоянии своего мужа.   — Добрый день, я… извините, —  замолчала на мгновение, пытаясь собрать мысли, а потом с улыбкой и холодной вежливостью спросила. — Мой муж, доктор Ван де Капм, он еще в операционной?   Регистратор Емма Вилсон подняла голову и внимательно взглянула на Бри. В её глазах отражались усталость и беспокойство, но что-то в её внешности заставило женщину за стойкой на мгновение замереть. Обычно такие, как она, приходят в больницу с выражением на лице, которое нельзя скрыть — измученные, опустошённые, с тенью страха и слёз на ресницах. А эта женщина… Она выглядела как-то странно спокойной, как будто ничего не происходило. Не грустной, не сбитой с толку, не отчаявшейся. Сдержанная, даже холодная в своём спокойствии.   Миссис Вилсон не могла понять, что в этом было — удивление или восхищение. Обычно такие переживания, как операция близкого человека, оставляют след в глазах. А у неё… ни тени сомнений или страха. Всё было под контролем. Это, конечно, не могло не удивить.   Бри, в свою очередь, не заметила этого наблюдения. Она продолжала стоять, ожидая ответа, стараясь сохранить холодную вежливость и внешнюю невозмутимость.    — Операция еще идёт. Можете подождать рядом с операционной, четвертый этаж направо по коридору. — Ответила женщина, после того как просмотрела записи в компьютере. Голос её был спокойным, почти механическим.   Бри поблагодарила её и направилась к лифту. Внутри неё все оставалось напряжённо-сдержанным, без лишних переживаний, которые могли бы выдать её настоящее состояние. Операция ещё шла, и это давало ей минимальное чувство контроля. Только ждать. Больше ничего.   Лифт остановился, и миссис Ван де Камп вышла на этаж, где находились операционные. Тут было всё так, как она ожидала – стерильно, тихо и без эмоций. На стенах тускло горели лампы, а в воздухе витал запах дезинфицирующих средств. Бри ощущала себя как на фоне этого пространства, почти прозрачной, незаметной для окружающих.   Пройдя мимо нескольких пустых палат, она оказалась у дверей операционной, где уже сидели несколько человек, не говоря ни слова. Бри присела на одно из свободных мест, стараясь выглядеть максимально спокойно, хотя мысли были всё-таки далеко от её привычной хладнокровности. Она не хотела звонить детям — не хотела тревожить их, особенно когда ситуация оставалась такой неопределённой. К тому же, они всегда любили Рекса больше, чем её. Бри это знала, но никогда не показывала, как это её задевает. Она была строгой и требовательной матерью, а вот Рекс — всегда был тем, кто мог утешить, понять, вызвать радость. Они скучали по нему даже когда он просто был на работе. И сейчас она не могла представить, как сказать им, что с их отцом может быть что-то серьёзное. Дети не нуждались в её тревогах и переживаниях.   Часы тянулись мучительно долго, но Бри продолжала сидеть ровно, сжимая ладони, не давая себе сползти в волну паники. Она знала, что если начнёт волноваться, всё расползётся, как домино. Сейчас главное — не поддаваться слабости.   Люди вокруг неё менялись, кто-то только заходил, кто-то уже выходил, другие, не выдержав напряжения, покидали зал, едва не глядя в сторону операционной. Но она не двигалась, не позволяла себе встать и сменить положение, хотя ноги уже начинали ныть от усталости. Бри всё так же оставалась у двери операционной, как будто сама её стойкость могла повлиять на то, что происходит за этими стенами. За каждым шагом медсестры, за каждым шорохом она прислушивалась, надеясь уловить хоть какой-то знак, хоть малейшее подтверждение, что с её мужем всё будет в порядке.   Прошло некоторое время, когда вдруг по коридору быстро побежали два врача.   Бри резко встала, не в силах оставаться сидеть, и поспешила сделать несколько шагов навстречу.   — Простите, что-то случилось? Пожалуйста, скажите что-то… у меня сейчас у мужа опера... — её голос прозвучал напряжённо, сердце бешено застучало в груди.   Их лица были напряжёнными, но они не обратили на женщину никакого внимания, как будто она и не существовала. Бри осталась стоять в полном молчании, чувствуя, как в её груди нарастает тревога. Операционная дверь закрылась за ними с громким щелчком, оставив в воздухе только тяжёлое молчание и ощущение неизбежности.   Бри застыла на месте, чувствуя, как её внутренности сжимаются от тревоги. Что это значит? Почему они так спешат? Что не так с Рексом? Её дыхание стало коротким, а ладони потели. Она почувствовала, как адреналин начинает бурлить в её венах. Почему никто не скажет, что происходит?    Она снова села и попыталась сделать вид, что всё в порядке. Но теперь это было трудно. Очень трудно. В её груди горела тревога, но она не позволяла себе её выдать. Не здесь. Не сейчас. Бри скользнула взглядом по своим рукам, сжимающим сумку, и вновь заставила себя расслабить пальцы.   Приблизительно где-то через час дверь снова открылась, и в коридор вышел тот самый доктор Колман, который был коллегой Рекса и его лечущим врачем. Бри узнала его сразу — они з женой не раз бывали у них дома на званых ужинах. Он кивнул ей, и она, несмотря на весь внутренний накал, встретила его взгляд с тем же спокойствием и сдержанной улыбкой.   Джон Колман не стал терять времени и сразу сказал:   — Не буду скрывать: операция прошла тяжело. Ситуация на даний момент остаётся не совсем стабильной. Ближайшие 24 часа будут для него решающеми. Бри, мы сделали все возможное и теперь от нас ничего не зависит. Я знаю, что это нелегко, но сейчас важно, чтобы ты и твоя семья оставалась сильной, независимо от того, что произойдёт.   Бри почувствовала, как земля постепенно уходит из-под ног. Нестабильно. 24 часа. Эти слова звучали как приговор. Она не могла поверить, что услышала это. Не могла понять, что делать с этой информацией. Джон продолжал говорить, но Бри уже не слышала его. Все слова слились в одно.    — Когда я могу его увидеть? — это было единственное, что она успела сказать. Её голос звучал сдержанно, как будто она не могла позволить себе проявить эмоции, хотя в груди было пусто и холодно.   Доктор посмотрел на неё, не спеша ответить. Он знал, что такие вопросы не могут быть простыми, особенно когда речь идет о близких людях. Но, видя её сдержанность, он постарался говорить как можно более деликатно.   — Можешь подойти к реанимации через несколько минут, — сказал он, голос его был тихим, но решительным. – Но будь готова к тому, что его состояние тяжёлое. Прости, мне нужно идти. Бри, время будет играть ключевую роль, и мы будем внимательно следить за его состоянием.   Миссис Ван де Камп поблагодарила доктора Колмана и направилась к лифту. Внутри её головы было тихо, будто всё лишнее выветрилось, а оставались только холод и пустота. Сердце продолжало биться, но она не ощущала его. Всё словно притупилось.    Лифт ехал медленно, и Бри ощущала, как время растягивается, как резина, готовая порваться. Когда двери открылись на нужном этаже, она едва почувствовала свои ноги. Они были тяжёлыми, и каждый шаг даётся с трудом, но она продолжала идти, не обращая внимания на людей, которые проносились мимо, как тени.   Реанимация. Двери открылись, и её встретил запах дезинфицирующих средств и стерильности. Всё было так же, как в операционной, и одновременно — как-то по-другому. Здесь было тихо, только мерный звук аппаратуры и редкие шаги медсестёр. Бри подошла к стойке, где её встретила медсестра, которая взглянула на неё с сочувствием, но ничего не сказала. Слова, как и везде, казались лишними.   — Можете пройти, — сказала она, указывая на дверь, за которой находилась реанимация. — Только, пожалуйста, наденьте халат. В реанимации требуется соблюдать строгие санитарные нормы.   — Благодарю, — тихо сказала Бри, кивнув. На её лице на мгновение появилась вежливая улыбка, но как только она закончила фразу, улыбка исчезла, оставив только холодную, непроницаемую маску.   Халат был холодным, как всё это место, и когда она накинула его на плечи, почувствовала, как этот жест подчеркивает её отчужденность от мира, который здесь, в больнице, был столь далеким и чуждым.   Бри почувствовала, как её сердце с каждым шагом начало стучать быстрее. Это было не больно, не остро, а скорее как тихий, но настойчивый стук внутри груди. Она поднялась и шагнула в коридор, ведущий к палатам. Туда, где, по сути, ничего не было известно, кроме одной страшной вещи — всё оставалось в руках судьбы. Её шаги звучали глухо, а впереди — туманная неизвестность.   Когда она подошла к двери, то увидела, как через стекло медсестра поправляет аппаратуру. Рекс был на виду. Всё так, как она ожидала — его тело лежало неподвижно. На аппаратах — пульс, дыхание. Всё это было жизненно важным, но казалось далёким и холодным. Бри не могла смотреть на него долго. Она знала, что её муж борется, но не могла понять, как ему помочь. Как помочь, когда даже сама не знала, как быть?   Собравшись с силами, Бри наконец шагнула внутрь. Тихо подошла к его кровати. Она стояла рядом, смотря на его лицо, которое казалось таким знакомым и одновременно чужим. Рекс был там, но словно потерян в каком-то другом мире, в другом состоянии. Её взгляд скользил по его лицу, по беспомощно опущенным рукам, по аппарату, который продолжал фиксировать его жизненные функции.   Бри почувствовала, как что-то сдерживает её, как будто она не могла нарушить этот баланс, этот хрупкий момент между жизнью и смертью. Она стояла и смотрела на него, но одновременно хотела отстраниться, не позволить себе слишком близко подходить, чтобы не почувствовать ту пустоту и отчаяние, которые она не могла вместить.   Тем не менее, этот внутренний барьер вскоре стал слишком тяжёлым. Внезапно она поняла, что всё, что она может сделать — это быть рядом, просто сейчас быть с ним, ради него, ради их детей, ради самой себя. Бри села на стульчик рядом с кроватью, чувствуя, как её тело напрягается от усталости, от нервного напряжения.   — Рекс, — прошептала она, проводя пальцами по его руке. – Ты справишься.    Она взяла его руку крепче, закрыла глаза, пытаясь собрать себя. Но вдруг, когда на мгновение ей показалось, что все силы её оставляют, она почувствовала, как нечто горячее накатывает на глаза. Лёгкая дрожь прошла по её телу, и, несмотря на все её усилия, слёзы начали тихо стекать по щекам.   Никто не мог видеть её слабость. Она не могла позволить себе потерять контроль, не могла позволить себе слёзы, но внутреннее напряжение стало слишком сильным, и она не могла больше сдерживаться.   Тихо, незаметно для окружающих, она всхлипнула, и слёзы потекли, несмотря на её усилия скрыть их. Это было мгновение, когда, кажется, весь мир вокруг исчезал, и она оставалась одна, в этом белом, холодном пространстве, с мужем, которого она не могла спасти.   В груди было холодно, как никогда. И, как никогда раньше, Бри почувствовала, как тяжело быть сильной, когда так страшно.