Часть 15: Жар от пощёчины и холод от потери

***

Над Стамбулом вставало мрачное утро. Холодный ветер приблежавшейся зимы обдувал башни дворца, словно предвестник беды. Гарем был охвачен тревогой, когда прибыло письмо с печатью военного лагеря. Его передали в руки Кёсем Султан, которая с осторожностью развернула послание. Её взгляд приковался к строкам, а лицо оставалось неподвижным, словно высеченным из камня. Но в её глазах вспыхнуло что-то тёмное, почти угрожающее. «Султан Мурад Хан мёртв. Его отравили враги, не осмелившись встретиться с ним лицом к лицу.» Она знала, кто эти «враги». В этот момент её разум, острый, как клинок, понял: это её собственный приказ стал причиной гибели сына. Она медленно опустила письмо и посмотрела в окно. В саду цвели розы — его любимые. Он был её гордостью. Мурад, её воин, её тигр. Мужчина, который правил империей, но при этом не переставал быть её сыном. Её мальчиком, которому она однажды шептала сказки на ночь. — Аллах… что я сделала? Кёсем прижала пальцы к вискам, чувствуя, как гул боли растёт в голове. Её сердце разрывалось между матерью и правителем. — Я монстр, — прошептала она, обращаясь к отражению в зеркале. — Но монстр, необходимый для выживания империи. Я всегда знала, что ради власти придётся жертвовать. Но почему боль так сильна? Она отпрянула от зеркала, словно её лицо стало чужим. Её взгляд остался твёрдым. Она встала, выпрямив спину, как кости узы сковали её сомнения. — Трон превыше всего. Мурад знал это. Он бы сделал то же самое. Он был сыном своей матери. Хаджи Ага, стоявший у двери, шагнул вперёд. — Ваше величество? — Пусть готовят дэвлетлу-меджлис. Новость о смерти Мурада должна остаться между нами. Если что-то пойдёт не так, мы потеряем всё. Она подняла взгляд на своего верного помощника. — Ты считаешь меня чудовищем, Хаджи? — Я вижу вас как человека, способного на всё ради империи, госпожа. Её губы дрогнули в слабой, но горькой улыбке. — Да. Я мать, но прежде всего я Валиде. А теперь мне нужно избавить трон от угроз. Пусть приведут ко мне Суну. У меня есть вопросы к этой девчонке.

***

В покоях Турхан царила другая атмосфера. Свет мягко струился через окна, Атике и Турхан сидели рядом, беседуя. — Знаешь, ты стала для меня подругой, — с улыбкой сказала Атике, бросая косой взгляд на Сулеймана, который сидел неподалёку. — Даже не подругой, а настоящей сестрой. Турхан улыбнулась, её глаза блестели от эмоций. — Это для меня много значит, Атике Султан. Здесь, вдали от родины, где все считают тебя чужой, каждый тёплый взгляд бесценен. Я всегда думала, что вам, султанским дочерям, чужда простая дружба. Но вы другая. Вы… настоящая. Атике засмеялась и потянулась, чтобы взять Турхан за руку. — Не называй меня так. Просто Атике. И не забывай, что я всё ещё могу приказывать тебе, если ты меня рассердишь. Сулейман фыркнул. — И она ещё говорит, что ты ей как сестра. Посмотри, Турхан, как наша Атике Султан использует своё положение. Всё трое рассмеялись, но смех прервался, когда дверь распахнулась. Вошла Кёсем, её взгляд был острым, а шаги — быстрыми и целеустремлёнными. — Оставьте нас, — приказала она, но Сулейман и Атике замерли, взглянув на Турхан. — Вы забываете, госпожа, что я хранитель гарема. Я не оставлю свою сестру одну. Кёсем подошла ближе, не обращая внимания на его слова. — Это приказ! Не испытывай моего терпения, мальчик. Ты слишком долго пользовался своим положением. Теперь тебя ждёт темница. Уведите его. Стражники вошли в комнату и силой увели Сулеймана, несмотря на его попытки сопротивляться. — Валиде, вы не можете так поступать! — закричала Турхан, вставая. Но следующий шаг Кёсем был ошеломляющим: она резко ударила Турхан по щеке. — Ты ослушалась меня, — прошипела она. — Я ясно приказала пить настой. Ты поставила под угрозу не только свою жизнь, но и стабильность империи. Ты… ты посмела бросить вызов мне! — Валиде! — вмешалась Атике, вставая между ними. — Что вы делаете? Это уже переходит все границы! Мурад ещё султан, и такие слова против его ребёнка — это предательство. — Мурад мёртв, — холодно ответила Кёсем. — Его больше нет. Империя осталась без главы, и теперь я не позволю какой-то девчонке разрушить всё. Моли Аллаха, Турхан, чтобы это не был шехзаде. Всё замерло. Турхан почувствовала, как ноги подкашиваются, и схватилась за живот. Тепло, исходившее от её тела, словно покидало её, оставляя за собой пустоту. — Турхан! — воскликнула Атике, поддерживая её за плечи. — Ей плохо! Она потеряет ребёнка! Но Кёсем не обратила внимания. — Ей уже ничто не поможет. А ты, Атике, помни, кто твоя мать и чей трон мы должны защитить. Ты тоже будешь наказана за то, что встала на её сторону. Турхан опустилась на колени, едва держась за руку Атике. Её глаза потемнели, а губы шептали слова молитвы. Это был конец. Или, возможно, начало борьбы за выживание.