Глава 4.2

***

      Между Рейнирой и Лейной витает странное напряжение, некоторая холодность, которой не было, когда они виделись в последний раз. Они молча идут по пляжу, пробираясь сквозь воющий ветер, который хлещет их волосы и плащи и цепляется за лица. Это не лучший день для прогулки, но с гостями, толпящимися в замке, пляж — единственное место, где они могут поговорить без помех.       Не то чтобы они много говорили. Лейна молчит, как мать, и не меняет выражения лица с тех пор, как Рейнира и Деймон прибыли в Дрифтмарк. Ее отстраненность продолжается даже когда девушки остаются наедине. Обручение явно не радует дочь Дрифтмарка, и Рейнира едва ли может винить девушку. Она встретила Лазалло Иррела во время приветственного пира, и мужчина не произвел на нее впечатления — не то чтобы он очень старался. Тем не менее, она решает затронуть эту тему, хотя бы для того, чтобы заполнить неловкое молчание.       — Ну, и он какой? — Взгляд Лейны прикован к морю, где над темно-синей гладью между облаков летают Караксес и Сиракс. Ветер треплет ее серебристые локоны, и она с проклятием на губах откидывает непослушные пряди за ухо.       — Он не тот, кого я хочу видеть своим мужем, — наконец говорит она резким голосом. Рейнира вздрогнула, узнав слова, которыми она успокаивала свою кузину пару лун назад. Она также почувствовала легкий укол совести, увидев печаль, скрывающуюся в голубых глазах Лейны, хотя этого было недостаточно, чтобы пожалеть о своих действиях. Она сжала руку девушки, призывая ее говорить. Она не могла предложить Лейне решение ее проблем, но могла выслушать. Рука Лейны остается безжизненной в ее руке. Девушка фыркает, избегая взгляда Рейниры. — Он невероятно обычный, — говорит девушка после долгого молчания. — Привлекательный, наверное, но кроме красивого лица Лазалло не может предложить ничего другого. Он не воин и не моряк. Он не путешествовал и не любит читать. В основном он любит пить и играть в азартные игры. Возможно, он не разочарует на брачном ложе. Слуги в дворце Морского лорда шепчут, что он любит публичные дома и шлюх, так что будем надеяться, что он там чему-нибудь научился.       Рейнира морщится, слушая описание, которое дает ее кузина. Если слова Лейны верны, то Лазалло Иррел действительно кажется весьма невпечатляющим.       — А что твой отец? Ты с ним разговаривала? Лорд Корлис не может не замечать недостатки этого человека. — Рейнира не может поверить, что такой человек, как лорд Корлис, который никогда не стеснялся говорить то, что думает, хочет отдать свою дочь за пьяницу и азартного игрока.       — Он немного разочарован, — говорит Лейна, пожимая плечами. — Но Морской Лорд предложил хорошие условия, и он согласился. — Конечно, для мужчин важны только хорошие условия. Что может значить дочь, кроме цены, которую отец может выторговать за ее девственность? Волна горечи накрывает Рейниру, и она крепче сжимает руку Лейны. Они живут в ужасном мире, где, даже имея драконов, они бессильны и вынуждены отказываться от своих амбиций и свободы из-за прихотей мужчин. Она ищет в голове слова утешения, которые могла бы оказать кузине, что-нибудь, чтобы смягчить удар и успокоить боль. Она не хочет быть похожей на принцессу Рейнис с ее резкими словами и мрачными предсказаниями, на которые повлияли десятилетия тлеющей горечи. Но ее разум остается болезненно пустым. Как и Рейнис, Рейнира тоже сформирована отвержением и обидами. Она не может предложить Лейне ничего — ни утешения, ни уверенности, ничего, что могло бы остановить гниль, впивающийся зубами в сердце Лейны из-за предательства ее отца. Возможно, так и должно быть. Прежде чем девочка станет женщиной, она должна открыть глаза на недостатки своего отца и испытать разочарование, когда детская любовь сталкивается с суровой реальностью. Но когда она делится своими мыслями с кузиной, та только насмешливо фыркает. Лейна отдергивает руку и поворачивается, впервые за час встретив взгляд Рейниры. Ее голубые глаза сверкают от гнева. Она выпрямляется, возвышаясь над Рейнирой. — Может, тебе этого и достаточно, принцесса. Но я не собираюсь соглашаться на меньшее, чем я заслуживаю. Я не собираюсь молча принимать свою судьбу, пока не утону в жалости к себе, — говорит она, нанося пощечину голосом, холоднее зимнего дыхания. — Я не ты. — С этими словами она разворачивается на каблуках и уходит, оставляя Рейниру одну наедине с воющим ветром.       Она медленно возвращается в замок, размышляя над словами Лейны и пытаясь понять причину гнева своей кузины. Если Лейна хочет злиться на кого-то за нежелательную помолвку, то виноватым в этом является лорд Корлис, а не Рейнира. Еще более обидны, чем гнев Лейны, слова, которые она бросила ей в лицо. Тонуть в жалости к себе. Это то, чем занималась Рейнира? Так люди видят ее? Она останавливается, чтобы посмотреть на волны, омывающие песок, погрузившись в свои мысли, вспоминая прошедший год. Она была полна обиды и грусти, которая разрывала ее сердце. Но почему кто-то может винить ее за это? Разве она не потеряла достаточно за последние несколько лет? Сначала мать и брат, которого она даже не успела полюбить, прежде чем он умер. Затем ее подруга предала ее доверие, соблазнив ее отца и родив сына, которого всегда хотел король. Наконец, она потеряла свое положение и последние иллюзии о любви отца. Что Лейна знает о потере и отвержении? Ничего. Лейна выросла любимой и избалованной в Дрифтмарке, никогда не сомневаясь в своей ценности из-за отсутствия члена между ног.       — Рейнира. — Она не услышала, как подошла принцесса. Глубоко вздохнув, Рейнира поворачивается к королеве, которой никогда не суждено было стать.       — Кузина, — говорит она в приветствии. Если Рейнис настаивает на том, чтобы не обращаться к Рейнире по титулу, она поступит так же. Старшая женщина улыбается, но улыбка не достигает ее глаз.       — Как ты?       Она пожала плечами и снова повернулась к морю.       — Привыкаю, — наконец ответила она. — Драконий Камень очень отличается от Королевской Гавани.       — Да, — согласилась Рейнис. — Я никогда не проводила там много времени, когда мой отец был принцем Драконьего Камня, но у меня остались теплые воспоминания о Драконьем Камне, каким бы мрачным он ни был. В стенах замка много истории, нашей истории.       — Удивительно, как много мы потеряли, когда Эйгон захватил Семь Королевств. Каждый день я нахожу книгу, какие-то свитки или карту, рассказывающие об истории Старой Валирии или нашей семье, и не могу поверить, что никто не искал их раньше. Неудивительно, что наше наследие постепенно превращается в ничто. — За исключением ордена драконьих хранителей, нескольких карт, которые король использует для своей модели Старой Валирии, и старых гобеленов, в Красном Замке мало что напоминает людям о происхождении Таргариенов. Теперь в Королевской Гавани нет даже большинства драконов. Как это будет выглядеть через несколько поколений, задается вопросом Рейнира? Кто-нибудь вспомнит легенды и мифы Старой Валирии? Кто-нибудь будет петь песни о драконах или говорить на их языке? Будут, — решает Рейнира. Она позаботится о том, чтобы Драконий камень остался колыбелью валирийской культуры. Дети Рейниры будут изучать высокий валирийский язык, петь песни, знать легенды и сказки, а над островом всегда будут парить драконы.       — Рада видеть тебя счастливой, — говорит Рейнис, возвращая Рейниру в настоящее.       — Ты ждала, что я разрыдаюсь?       Рейнис смеется.       — Честно говоря, я не знала, чего ожидать. Мы не очень хорошо знаем друг друга, и я боюсь, что это моя вина. Ты была ребенком, когда старый король созвал Великий Совет, и ты, вероятно, почти ничего не помнишь из того времени. После Великого Совета раны были слишком глубоки, чтобы я могла остаться в Королевской Гавани и притворяться счастливой семьей. — Это, наверное, самое многое, что Рейнис когда-либо говорила Рейнире, самое личное, чем она когда-либо делилась. — Я не знала, чего ожидать от тебя, но надеялась, что это не сломает тебя.       — Это не сломало, — говорит Рейнира, выпрямляя плечи. Решение короля на время надломило ее, но в конце концов не сломало. — В конце концов, мы драконы, и мы сильнее этого.       — Ты права, — говорит Рейнис, и в ее голосе слышится гордость. Старшая принцесса подходит ближе, пока их плечи не соприкасаются. Некоторое время они молчат, глядя на волны. Затем из уст Рейнис вырывается смешок. — Хотя, после того как Совет отклонил мою кандидатуру, я действительно хотела полететь на Мелейс в Королевскую Гавань и сжечь ее дотла. Несколько раз.       Рейнира смотрит на женщину широко раскрытыми глазами, прежде чем рассмеяться.       — Я рада, что ты сдержалась.       — Я решила, что лучше сидеть в тени и наслаждаться каждой борьбой, с которой сталкивается твой отец, — говорит Рейнис с мрачной улыбкой. — Наблюдать за ним, когда он совершает ошибки, зная, что люди всегда будут гадать, не была ли я лучшим выбором.       — Мой отец оказал тебе большую честь, — говорит Рейнира с презрительным вздохом. Когда она впервые прибыла на Драконий Камень, она часто думала о правлении своего отца в холодные, одинокие ночи. Сначала она задавалась вопросом, не искажает ли ее горечь образы в ее голове, рисуя столь мрачную картину правления короля. Но когда боль притупилась, а чувства не изменились, она поняла, что отец был слаб. — Может быть, мой брат доставит мне такое же развлечение. — Она плотнее закутывается в плащ и трет руки, чтобы отогнать холод. Она мечтает о горячей ванне, своих любимых ароматических маслах и, может быть, о чашке пряного рома, которым так хвастался лорд Корлис прошлой ночью. Однако Рейнис еще хочет что-то сказать. Она смотрит на Рейниру своими сиреневыми глазами, в которых светится беспокойство.       — Я знаю, что Деймон живет с тобой на Драконьем Камне. Ты должна быть осторожнее, Рейнира. Ты же не хочешь стать орудием в войне между двумя братьями, — говорит старшая принцесса. От ее слов Рейнира застывает, словно ее схватила холодная рука. Рейнис только смеется над удивлением, которое Рейнира не успевает скрыть. — Драконий камень — это остров, Рейнира, но слухи распространяются быстро.       Рейнира сглотнула, заставляя себя сохранять спокойствие. Рейнис — второй человек, который предупреждает ее о Деймоне, пытаясь посеять сомнения в их отношениях, но прежде чем вопросы начинают затуманивать разум Рейниры, она проглатывает их. Ее отец всегда верил другим, когда они говорили плохо о Деймоне, всегда стремясь увидеть зло в своем брате. Рейнира не знает, что движет ее отцом — зависть или неуверенность, но она не совершит тех же ошибок. Ей нечего стыдиться. Приподняв подбородок, она властно смотрит на старшую женщину.       — Твои опасения беспочвенны, Рейнис. Может, тебе стоит перенаправить их на свою дочь? — Ее слова звучат резче, чем она хотела, но Рейнис не сердится. Возможно, она чувствует заботу Рейниры о подруге, а может, она просто лучше скрывает свои чувства.       — Не беспокойся об этом, Рейнира. Я позабочусь о том, чтобы помолвка была очень долгой. А в это время я буду пристально следить за Лазалло Иррелом. Если он сделает что-то, что мне не понравится, с ним случится несчастный случай. Возможно, что-то столь же трагическое, как-то, что случилось с покойной Реей Ройс, а может, и что-то еще более ужасное. — На губах Рейнис появляется злобная улыбка, когда она говорит тихим, спокойным голосом. — По спине Рейниры пробегает дрожь, когда она смотрит на старшую женщину. Но она не отрывает взгляда. Вместо этого она кивает головой.       — Хорошо. Лейна не заслуживает страданий из-за амбиций Морского Змея.       — Ни одна женщина не заслуживает страданий из-за амбиций мужчины, Рейнира.